40

- Доминик, я буду судить Тамилу по самым строгим законам Дамагии. Если бы не синхронизация магий, я бы не нашел жену. Её бы изнасиловали, она могла умереть. Дом этих магов находится на окраине Дамагии, а, если и осталась бы жива, как хотела ваша племянница, то прожила бы в беспамятстве с ублюдками.

Король трясущимися губами, подписывал постановление суда.

- Бернар, я бы и сам её судил, этому поступку нет оправдания. Она под иллюзией пробралась в монастырь, воспользовалась магией портального переноса, что выкрала у меня. Она безумна…я извиняюсь за неё.

Граф еле держался, рассказывая всё, что он увидел, как еле успел, стаскивая озабоченного бугая с жены. Как он душил Тамилу, пока та не рассказала о местоположении Нади.

- Бернар, - король взялся за сердце. – Я подписал, место ей в тюрьме.

Граф взял бумаги, направился на выход.

- Говарди, рано или поздно, всё одно - вы с Нади узнаете.

Бернар развернулся, впился глазами в монарха, играя желваками, крепко сжимая постановление суда. Главный судья без суда и следствия издал постановление о пожизненном заключении магессы Тамилы в тюрьму.

- Магия отозвалась на наследника. Ваш сын – следующий король Дамагии.

Бернар замер, чувствуя, как каменеет его тело.

- Мне ещё править лет тридцать – сорок, вот буду ждать, пока вы родите.

- Нади не беременная.

- Ну, будет.

- Это точно?

- Королевская магия не врет, она выбрала Нади душой Дамагии. На балу, сразу, мгновенно.

Бернар держался всё это время, а тут, перед мужчиной, королем, сильный мира Дамагии, строгий королевский судья, страж города, не выдержал, его ноги подкосились, он сел, опустил голову и заплакал, вспоминая, как увидел свою любимую с мешком на голове, мерзкого голого ублюдка на ней, её отчаянные глаза и заплаканное красное лицо, её запястья в кровоподтёках и ноги с синяках. Как Генри оттаскивал от этого Стефана его, потому что не было сил сдержаться, чтобы не убить насильника. Её тело вздрагивающее, пока её везли они домой, синяки по телу до сих пор перед глазами стоят.

Граф плакал, вспоминая, как Нади всхлипывала ночью во сне того дня, как выкрикивала его имя снова и снова, прося о помощи. Как спит уже второй день после похищения.

Доминик подошел, обнял как сына главного судью Дамагии.

- Всё обошлось, королевский лекарь Лишим сказал, что истощена графиня и всё, магия вся ушла на зов, всё обошлось, иди домой, иди к жене, месяц даю, отдыхайте. Вон, Арчи пусть тебя заменит.

- Она спит вторые сутки…да, Лишим говорит, что это сильное перенапряжение, магия восстанавливается, надо ждать…

- Всё будет хорошо, Бернар.

Граф кивнул, ушел.

Я проснулась от голоска Софи, приоткрыла глаза, повернулась на голос, малышка возле кровати сидела на полу и рисовала, говорила с собой.

- Софи, - я тихо позвала.

- Мама!

Дочь бросилась ко мне на шею, я обняла в ответ крепко.

Софи расплакалась, я её заграбастала к себе в кровать, тиская.

- Это что за слёзки на колесиках, а?

- Мама, ты поправилась? Больше не болеешь?

- Я здорова, как бык!

Я стала шевелить плечами, и как бодибилдер поднимать руки.

Она засмеялась, я целовала её в щечки. В нашу с мужем спальню ввалились Бернар, Генри, Фред и Люсия.

- Здравствуйте, тоже присоединяйтесь к нам, коль пришли, - показала на кровать, улыбаясь.

Люсия выдохнула, взялась за сердце, подбежала ко мне, обняла.

- Наконец-то очухалась! Божечки мои, все молитвы вспомнила и местные и земные.

Я притихла, рассматривая мужа. Его впалые щеки, чёрные круги под глазами, борода бесформенная и торчащая в разные стороны меня насторожила.

- А сколько я спала?

- Восемь суток, - выпалил Фред, - ты спала восемь суток. Нади, дом стонал, мы чуть с ума не сошли, Люсия нам готовила, жила с нами, Софи так легче было.

- Восемь? – я округлила глаз. – То-то я голодная, как волк. Фред, как там зовут того, которого ты голодным съесть хотел?

Я расставила руки в стороны, приглашая парня, он ринулся ко мне, я крепко обняла юношу, заплакала. От нежности, от сцены такой душевной, от глаз всех стоящих родных мне людей, блин, магов. Родных, да. Фред обнимал меня крепко, и, кажется, тоже плакал.

- Я вас так люблю! – всхлипывала я.

Софи стала прыгать на кровати, Генри приобнял Люсию, что примостилась к нему под бок.

Фред оторвался от меня, кулаком вытер нос, я встретилась глазами с ним.

- Софи, детка, пошли накрывать на стол, Фред, давай, и ты помоги, нам этого надо, как его, троглодита съесть же. У Ватруха надо заказать что-нибудь вкусненькое, Нади, что ты хочешь?

- Творобушки…- тихо сказал Бернар, не отрываясь, разглядывая меня.

Люсия взяла Софи на руки, все вышли, Бернар подошел, сел на кровать, я вжалась в него, стала зацеловывать мужественное уставшее лицо, и муж зарыдал, плечи его затряслись, сердце гулко и громко стучало, казалось, что рубаха поднималась от ударов. Уткнувшись мне в шею, граф Говарди плакал.