7

Генри появился глубокой ночью, граф сидел в кабинете, ожидая своего дворецкого, того, кто, можно сказать, заменил ему отца. Родителей не стало, когда Бердар ещё учился в Королевской Академии, а после смерти отца принял должность Верховного судьи. Его родовая магия распознавала ложь, считывая по телу, что позволяло дела решать быстро и честно.

- Бернар, - зашел в кабинет к своему хозяину Генри, - я всё узнал.

Граф магией отодвинул кресло, приглашая своего помощника, достал второй бокал, налил вино.

- Спасибо! – глотнул Генри ягодный крепкий напиток, усаживаясь. - Нам повезло! Надии – девятнадцать.

- Боги! Она ещё ребенок! Это исключено! Какая женитьба? Её саму воспитывать ещё надо.

- Уже девятнадцать, совершеннолетняя, давайте рискнем, Софи точно будет с ней лучше, чем с сухой грымзой Литицией, про Фреда я, конечно, не знаю.

- Вот-вот, они будут как брат и сестра.

- Да, хоть бы так, упустим мальца.

- Что еще?

- Она год живет в монастыре.

- Монашка?

Бернар аж подскочил.

- Вынужденная мера. Бабуля, чувствуя свою смерть, отдав все сбережения, пристроила Надию в монастырь Ячин, девушке еще восемнадцати не было, там учат магесс письму, рисованию, игре на музыкальных инструментах, пению, ну, понятно, что песни соответствующие, но эта школа, единственный такой монастырь. И там нет пострига. Выпускницы сами решают: оставаться при монастыре, или идти к богатым и сильным магам гувернантками, учителями искусств.

- Они же до двадцати одного года учатся.

- Я уже с настоятельницей поговорил, заплатил, вы уже муж и жена, только у короля печать поставить осталось, но это вы уже сами на приеме сделаете.

Бернар подскочил.

- Ты в своем уме? Трое детей будет в доме. Еще и монашка. Ты в уме? Сам бы и женился!

- Матушка сказала, что там «бестия в юбке», лазает по деревьям, корчит рожи учителям.

- Боги! И зачем она тут? Зачем моей Софи такая мама?

- Софи как раз и надо немножко жизни хоть почувствовать, а то как тень уже. Надия – девушка очень добрая по словам настоятельницы.

Граф облокотился локтями на стол, уперся подбородком в кулак, принимая решение.

- Она к завтраку прибудет уже.

- Что?

- Дом притих, слушает, чувствуешь, Берни? Давай рискнем, самому уже тошно, болезнью всё пропахло, прости, Ирми, конечно, но давай рискнем, а. Развестись не долго, имея такие связи, как у тебя, дадим ей мешок золота, если не получится.

- Как я выгляжу, Генри? Сильно старый?

- Тебе шестьдесят три всего, твои родители поженились, когда отцу…

- Да, было сто тридцать, а маме - сорок восемь. Фууу. Неожиданно как-то, ладно, я с рассветом отлучусь, у короля возьму три выходных, объясню ему всё. Оставлю за себя Зрида, дела там несложные, справится.