8

В голове было столько информации, и вся она роилась, смешиваясь с внутренними проживаниями: смерть, будущее моих родных, Ангел, чьё присутствие слышу и сейчас, красавица, что оказалась Богиней Дамагии. Магического мира…где не просто люди, а маги.

И я буду магессой, буду владеть магией, создавать одежду…как это всё? Как? Как магловская волшебница Гермиона из фильма? Мы смотрели его раз пять с дочкой. Мила, моя Мила…как здорово, что она вышла замуж. Я люблю тебя всегда, в каком мире бы я не была. Счастье тебе, моя Ляля.

Я очутилась в карете, дверь открыл какой-то симпатичный ухоженный седовласый мужчина в строгой одежде: приталенном длинном пиджаке, брюках и начищенных черных ботинках.

«Уже всё? Я магесса? Это мой муж?»

- Надия, рад приветствовать во владениях графа Бернара Говарди, ваш супруг на приеме у короля, скоро будет. Давайте руку, вы как раз к завтраку подоспели, познакомитесь с детьми.

Сердце стучало даже в горле. Глаза добрые у этого дяденьки, уффф. Я протянула руку, уставившись на свою ладонь: нежная ручка с розовыми аккуратными ноготками.

- Меня зовут Генри, я дворецкий, не бойтесь, милая Надия, я вам помогу.

- Спасибо!

Я вылезла из кареты, путаясь в подоле длинного платья темно-серого цвета, с головы свисал платок, нет – головной убор монахини.

- Монашка?! – вырвалось у меня непроизвольно.

- Настоятельница мне рассказала ваш секрет, Надия.

Я подняла глаза на мужчину.

- Я знаю, что вы бы не остались при монастыре после окончания. Вы хотели учить магов, вот вам и предоставился такой случай, племянники нуждаются в вас.

«Так и взяли бы учителем, замуж-то зачем?» - я начала волноваться.

- Но нам ждать нельзя, вам девятнадцать, за два года Софи и Фред потеряют себя.

«Девятнадцать???!!!! Мне – девятнадцать! Меньше, чем Милане. Ни хрена себе!!!!! Даже не знаю, радоваться или огорчаться? Радоваться, однозначно!»

Я не материлась, в отличие от моей Оли, но тут в голове выстроились трехэтажные в очередь.

Мы подошли к высокому красивому забору, Генри отворил ворота, пропуская меня.

Перед домом был разбит парадный вход в виде полукруга, по краям, видимо, были когда-то клумбы, сейчас просто трава.

Дом. Вот ты какой! Двухэтажный из бледно-бежевого известняка с вкраплениями темного гранита, высокие окна с дубовыми рамами и винтажами в верхних секциях, темно-коричневая крыша, на двери герб.

Дом не кричал о богатстве, не такая у него цель – не такая.

Я уставилась на него, беззастенчиво разглядывая.

«Ты красивый! Шепчешь о тех, кто жил тут и соблюдал традиции, помнишь тех, кто любил тебя и друг друга».

Откуда я это знала? Интуиция, наверное.

Мне показалось, что крыша приподнялась чуть. Я уставилась на неё, тряхнув головой.

Генри стоял рядом, молчал, давая возможность мне прийти в себя.

Он указал на дверь, предлагая мне открыть. Как будущей хозяйке, наверное…

Ладно. Я взялась за деревянную резную ручку, она под рукой становилась теплее, я непроизвольно погладила дерево в ладони, шепнув: «Спасибо!».

Мужчина внимательно смотрел на меня.

«Прими меня, красавец, прими и полюби свою новую хозяйку, я обещаю беречь тебя, содержать в чистоте», - держа ручку двери, я говорила мысленно с домом.

Мы вошли в холл. Просторно, но безжизненно, здесь же двое детей, где шум, визг?

- Вы голодны, Надия?

- Я бы позавтракала с детьми, да.

- Пойдёмте.

Мы прошли в столовую, за столом сидел подросток, класс седьмой-восьмой, вскинул глаза на меня, откинулся на спинку стула, перекрестил руки на груди. Ага, занял оборону. Пубертат…что ж…и не с такими имела дело.

- Фред, это Надия – жена отца, сестра твоей мамы. Она бу..

Не успел договорить, Фред продолжил:

- Монашка? Интересно! Ну, проходи, расскажешь, тетушка, как жилось тебе в монастыре, сколько лет-то тебе, молодая?

Ничего себе, а парнишка-то борзеет…

- Фред, мне девятнадцать, жилось хорошо. А тебе сколько?

Я села за стол, вытерла руки хлопковой влажной салфеткой, что протянул мне Генри, разглядывая сервировку. Стол был накрыт на пятерых.

- Двенадцать, на днях уже тринадцать.

В это время домой пришел Бернар, он почувствовал, что дом ожил, но притаился пока. Граф не проходил в столовую, спрятавшись у стены, слушал диалог сына и Надии.

- Фред, не называй меня тетушкой. Маму я вряд ли тебе заменю, а вот быть наставником, помощником, подругой – это можно попробовать. Обращайся ко мне по имени.

Бернар, подняв брови удивленно, кивнул, слушая дальше.

- Надия, а в монастыре одни девушки?

- Да, Фред.

Бернар отметил красивый нежный голос, что лился спокойно и плавно, а главное – уверенно. Той скоромности, даже в голосе, что была у Ирми, не было у её младшей сестры. Это порадовало графа.

- А ты в курсе, чем отличаются мужчины и женщины?

Этот малец хотел меня вывести из равновесия, нагло себя вел, умышленно ставя в неловкую ситуацию…меня сорокаоднолетнюю женщину…в душе.

- В курсе.

- О, и поэтому предпочла моего отца? За большие деньги или за большой… хм-хм…

Бернар хотел выйти и вмазать сыну, но услышал:

- Фред, я понимаю, что в твоем возрасте мысли все ниже пояса, это говорит лишь о том, что у тебя нет подружки…пока. Качай мозги, пока сердце свободно. И, выбирая между большим сердцем и большим чл…гмм, как ты сказал: «хм-хм», я предпочту доброе сердце у мужчины.

- А ты забавная!

- Ты тоже!

Бернару захотелось её увидеть, мужчина улыбался.

Но тут Литиция привела в столовую Софи.

- Софи, поклонись и поздоровайся с новой мамой, - безэмоционально и четко, как по инструкции, произнесла женщина, чуть подтолкнула малышку в плечо.

Маленькая бледная девочка, со светлыми кудряшками, лет пяти-шести, наклонила головку, присела, тихо произнеся:

- Здравствуйте, новая мама.

Сердце облилось кипятком. Голубые глаза на бледном болезненно-худеньком лице смотрели на меня, словно ждали чуда.

Я соскочила со стула, подошла к малышке:

- Софи, привет, да, я твоя мама теперь.

Я решила не бояться в этом доме никого, я помогу этой малышке, какой бы отец у нее не был. Решила не тянуть, приступать к роли мамы сходу, сразу, прямо сейчас. Девочка робко улыбнулась. Я обняла ребенка, руки сами потянулись к ней, сжимая хрупкое тельце.

- Это что? Корсееет?

Я была в шоке.

Суровая мадам, не поведя и бровью:

- Так положено.

- А вы сами почему не в нём?

- Мне не положено.

- Она же ребенок! Как есть можно в таком? Тут кусок не пролезет в горло, а ниже горла и подавно. А бегать, гулять?

Бернар округлил глаза, свел брови, осмысливая слова юной Надии.

- Генри, Фред, кто-нибудь может проводить нас. Софи, пошли переоденемся, я тоже сменю свой наряд, совсем неуместный сейчас.

Фред поднял веселый взгляд на Литицию. Та поджала губы.

- Я провожу, - низкий мужской голос с хрипотцой заполнил столовую, заходя в помещение.

И мы уставились друг на друга, рассматривая.

Я была в свободной монашеской одежде, лишь мое лицо было доступно его взору. Мне бы самой посмотреть на себя. А вот я за несколько секунд увидела все, что хотела:

Так, муж мой, похоже. Ему лет сорок, или около того, красив, темноволос, щетина такая брутальная, четкая линия скул, рот сжат – привычка сдерживать эмоции. Глаза – серые? Голубые? Потом рассмотрю... Брови сведены к переносице, смотрит свысока, руки уложенные. А... граф же, но не мягкие, шрам на пальце. Темно-синий костюм без намека на броскость: строго и дорого.

Он молчаливо ожидал моего шага, и был властно убедителен в своей мощи. Могуч и красив.

Софи еле – еле сжала мою руку, давая о себе знать.

- Спасибо! – сделала я шаг вперед.

Мы с Софи шли за хозяином дома, поднимаясь по лестнице на второй этаж. Да, моим мужем. Я разглядывала его: спина прямая и широкая, но не напряженная, походка уверенная, медленная - ждет нас, задница упругая.

Я улыбнулась, поднимаясь, трогала перила, нет – гладила их, рассматривая всё по сторонам, опустила взгляд на Софи и подмигнула ей, она улыбнулась, еще несмело, но уже увереннее.

«Я уже люблю эту девочку». Я сжала её ручку крепче.

И тут с картины, на которой была изображена красивая пара - наверное родители графа - вылетело что-то, похожее на перышко, я остановилась.

- Вы это видели? Из картины что-то вылетело! – я прошептала, указывая на портрет.

- Вам показалось, - буркнул Бернар.

Я посмотрела на ребенка. Софи промолчала.

- Это комната Софи, ваша – напротив, там вещи Ирми, берите, что хотите. Я Бернар.

- Спасибо, мы переоденемся и спустимся. Я Нади.

Я закрыла перед мужчиной дверь. Он опешил, похоже. Да и ладно, переживет граф, тут его ребенка ремешками затужили, а он не в курсе.

Я быстро стала развязывать тесемки, что держали корсет на теле девочки.

- С этого дня никаких корсетов, лишь легкие красивые платья.

Софи выдохнула, стоя в панталончиках, чулках, легкой сорочке.

- Софи, подожди, я тоже сниму свой наряд.

Снимая с себя вещи, я не понимала, как же мне сделать платья себе и малышке.

- Софи, у меня магия по созданию платьев, я ей не пользовалась давно, была в монастыре же, как мне создать…

- Просто представь, направь магию на объект, произнеси заклинание, - тихо, но со знанием дела произнесла маленькая магесса.

Я была в легкой хлопковой серой сорочке, взяла за руку Софи, и мы подошли к зеркалу.

Я увидела себя. Непроизвольно охнула, выдохнув шумно.

Из отражения смотрела на меня юная красивая девушка. Волосы светлые, как первое утро лета. Не золотые, не серебряные, а цвета спелого оттенка пшеницы, глаза голубые, в них ещё плескалась детская непосредственность, но скоро добавится и моя житейская мудрость. Кожа. Я провела рукой по плечу – безупречно гладкая, фарфоровая, с легким румянцем на высоких скулах, губы нежные розовые, чуть приподнятые в полуулыбке, плечи покатые, пальцы длинные, но не слабые, грудь полная, размер третий, талия узкая, бедра широкие. Я красива. Я попала в тело принцессы.

- Ты красивая, - услышала я голосок Софи.

- Софи, мы с тобой красивые. Ты видишь же, как мы похожи.

Она и в правду была похожа на меня нынешнюю, белокурая такая же и голубоглазая.

Я положила руки на плечи девочки, представив на ней голубое платьице, с белым кружевным воротником, белым широким поясом, рукавами три четверти, юбкой ниже колен, открыла глаза. Софи уже жадно смотрела в отражение.

Я ощутила неимоверный азарт и кайф.

Представила что-то наподобие и для себя, сделав вырез у платья женственно круглым и без воротника, открывая немного область декольте, распустила волосы, что струились до пояса, собрала их в низкий хвост.

- Пошли завтракать, моя красивая Софи.

Она кивнула, широко улыбаясь.

Бернар не узнавал дом, он оживал. Магия внутри мага отзывалась на такие изменения, теплом струилась по венам.

«Пусть на подольше задержится эта Нади тут…прошу», - мысленно обращался граф Богам.

За столом сидели Генри, Фред и Бернар.

- Сын, веди себя с Нади достойно, она юная и неопытная, и она нужна Софи.

- Да нормальная она, мне понравилась.

Все сидящие за столом мужчины обернулись на движение нежно-голубых облаков, что спускались по лестнице.

Бернар моргнул, еще раз. Его дочь, как ангелочек, улыбалась, и Надия, юная прекрасная девушка, крепко держала Софи за руку, легко ступала по ступеням и совсем не была похожа на монашку. Совсем…

Фред, потеряв дар речи, без стеснения упал взором в декольте, платье красиво подчеркивало молочную полную грудь, потом осмотрел лицо, волосы, руки своей тёти.

Я посмотрела парнишке в глаза, улыбнулась:

- Фред, приятного аппетита.

- Лучше бы ты была в костюме монашки.

Я подняла взгляд на Бернара. Он тоже переводил взгляд от груди на глаза, волосы и лицо.

Зашла в столовую Литиция, разлила в кружки горячие напитки, хмыкнула, глядя на меня.

У Софи из ложки упала каша на платье. Она сжалась, поднимая плечики, виновато посмотрела на Литицию, отца, тихо убрала прибор, выпрямила спину, наклонив голову в тарелку. Отец по-доброму улыбнулся.

И всё?

Я посмотрела на девочку:

- Софи,- тихо начала.

Она подняла на меня глаза, полные отчаяния, вины, своей никчёмности.

Я взяла в руки её тоненькие ладошки.

- Софи, ты же дома, в кругу семьи, а дом – это то место, где ты можешь быть любой, а в кругу своих родных, будь такая, какая ты есть. Дом – это место, где защита и уют. За завтраком в кругу семьи можно есть так, как ты бы ела одна, например, вот так. Еда ведь удовольствие, а в кругу семьи – особенное.

Я взяла кусок хлеба, намазала его толстым слоем джема и откусила почти половину, закрыв глаза, промычала от наслаждения, облизала палец, на который чуть попала вкусная сладость.

- Расслабься и ешь, как хочешь, ты дома…понимаешь, дома…У короля будешь стараться, а дома можно и расслабиться. Подумаешь, каша упала. Да, Фред?

Я подняла взгляд на юного мага.

Он улыбнулся мне, положил кусок мясной вырезки на хлеб и откусил с удовольствием, подмигнув сестре.

Я ела, нахваливая кухню, Софи подключились к трапезе.

Будь, что будет. Может, мне её отец потом прочитает правила поведения за столом, но я видела только девочку пугливую, потерянную и очень худенькую, и с этим надо было что-то делать. А я мама, да.

Бернар и Генри впервые увидели, что Софи съела всю кашу и бутерброд с маслом и джемом. Сами уплетали с удовольствием завтрак, то и дело бросая взгляды на Надию и на Софи.

- Софи, иди в комнату. Надия, а нам надо поговорить. Фред, у тебя через пятнадцать минут занятия, - спокойно, но строго сказал отец.

- Знаю. Надия, если бы ты не была замужем, я бы женился на тебе, но, если что-то пойдет не так, имей ввиду, я тоже граф.

Я улыбнулась, понимая, что сын провоцирует отца. Бернар сжал челюсти.