9

Софи встала из-за стола, кивнула отцу и пошла. Наверное, к себе.

Мне было её жаль, я чувствовала её одиночество всем своим существом.

Почему-то именно сейчас я вспомнила фразу, которую увидела случайно, лет пять назад, кажется, листая ленту в телефоне в перерыве между занятиями: «В Библии есть фраза, которая повторяется триста шестьдесят пять раз. Это фраза: «Не бойся…».

Я чуть задержала дыхание, слушая себя, принимая решение: быть смелой, честной, открытой…и не бояться! Да!

- Надия, пройдем в мой кабинет, по пути я покажу тебе дом.

Граф обращался ко мне на «ты», а я почему-то не могла, и не в возрасте дело, осталась бы я в своем теле – мы может и ровесниками были…я чувствовала дистанцию между нами, причем немалую.

- На первом этаже столовая-гостиная, где мы завтракали, рядом кухня, здесь же библиотека – воон та комната с круглой ручкой, напротив - музыкальная гостиная, ручка в форме ноты. Отец мой играл на рояле, давно там ничего не устраивали…давно.

Мы поднимались на второй этаж.

- Рядом с комнатой Софи – твоя комната, она просторная, смежная с ней - твоя спальня и будуар там же. Скажешь, что нужно из интерьера, одежды и женских вещичек мне или Генри. Далее комнаты Генри и Фреда, это - моя спальня, а вот и мой кабинет. Во дворе есть площадки: спортивная и игровая. Это уже можешь сама посмотреть, хозяйничай, ты с сегодняшнего дня графиня Говарди.

Бернар утаил от Надии то, что дом принял её, сам же граф был от этого в великой радости и вдохновении.

Я шла за его спиной, думая о Софи, и о том, что мне не очень-то понравилось, что у мужа и жены разные спальни. Ни намеков, ни полутонов, ни заинтересованных мужских взглядов на меня, как на жену, я вообще не улавливала. Или у него кто-то есть или он в трауре по покойной жене.

Мы прошли в просторный кабинет. Просто огромный, надо сказать – кабинетище. С диваном во всю стену, большим прямоугольным столом с глянцевой столешницей, у стены шкаф с несколькими книгами и бар.

«Ну, ясно, мужская берлога».

Я села в кресло у стола, Бернар – в своё за столом, доставая тут же из ящика бумаги.

- Надия, с сегодняшнего дня мы супруги. Ты очень молода, я понимаю, гм-гм… а тут двое детей на твои плечи, я буду очень признателен, если ты сможешь с Софи поладить. У неё магия ещё спит, она никому не доверяет, надежда на тебя.

«Я и есть Надежда вообще-то».

- Я постараюсь.

- На Фреда не обижайся, он…

- Подросток, я и не обижаюсь.

- Кто?

- Так говорят в монастыре о переходном возрасте от детства к юности, возраст от 10 до 14-15 лет.

- А, понимаю, я запустил его, годы были сложные.

«Наверное, он ухаживал за больной умирающей женой».

Я кивнула.

- Я редко был дома в последние годы, работал много…вот здесь подпись поставь.

Я распилась в том, что я теперь Надия Говарди.

- Ну, постарайтесь быть почаще… ради сына, - я пожала плечами.

Что тут сказать, во всех мирах одно и то же: дети обижаются на то, что родители им мало уделяют внимания, не участвуют в их жизни, не делят с ними радости, победы, переживания, и так далее и далее. Плавали-знаем…

Бернар задержал на мне взгляд. Смотрел…осмысливал что-то.

«Ухх…красив, мужик. Серо-зеленые глаза…сам темноволосый, красивое сочетание».

Я тоже смотрела на него, чувствуя, что уши и щеки начали гореть, я сглотнула - шумно вышло. Он прошелся взглядом по губам, увидел, наверное, мою неловкость, взял у меня документ, опустил глаза в него.

- Надия, Софи уже год не занимается с учителями, стала быстро уставать, плакала часто во время занятий, попробуй ты сначала с ней, а потом подключим и учителей-магов. У Фреда день расписан. Я завтракаю дома, обедаю на работе, ужинаю…

Муж мой взял паузу, я подняла глаза на него.

- По ситуации, ночую иногда не дома.

И тут меня затопила обида, даже ощутила какой-то внутренний дискомфорт.

Значит, никакая не утрата по жене.

- А что на любовнице не женились, зачем этот фарс? – выпалила и замерла, поняв, что сморозила, не подумав.

Он наклонил голову вбок, поднял бровь, выжидал, смотрел исподлобья.

«Щас магией своей графской мне рот зашьёт навечно».

- Нади, вы слишком юны так рассуждать, и непозволительно дерзки. Мужчине без женщины сложно, вам этого не понять.

Перешел на «вы», явно указывая на дистанцию между нами.

- Ага, - тут «Остапа понесло», - если бы вы болели, а ваша жена гуляла, потому что ей без мужиков сложно, каково вам было бы?

- Очень дерзки, Надия. Так вас в монастыре учили разговаривать?

- Нас не учили в монастыре разговаривать с мужьями, считайте это моим врожденным природным талантом.

Он чуть поднял губы в улыбке, похоже сдерживал её, сверля меня глазами.

«Кобель….еще один на мою голову…карма, похоже. Ладно, воспитаем Софи, это у меня уже точно получится хорошо, даже не сомневаюсь. А дальше…поживем - увидим».

- У меня просьба, мужжж, - произнесла его статус с явным акцентом.

- Слушаю, - цокнул граф, качая головой, словно разговаривает с нерадивым дитятей.

- Литиция вам кто?

- Служанка.

- Можно её рассчитать и отпустить? Она пугает Софи.

- Литиция смотрела за детьми и готовила на всех.

- Я буду это делать.

Бернар вскинул глаза, удивленно уставился, даже выставил грудь чуть вперед.

- Ты сможешь?

«Бля…накормить семью и посмотреть за детьми, граф, это для земной женщины - пустяки».

- Да, смогу. А уборку в доме?

- За порядок отвечает Генри. Он расскажет, когда он сдает вещи в прачки и когда их забирает чистыми.

- Генри убирает весь дом?

Бернар снова удивленно на меня посмотрел.

- Он сильный бытовик, да. Литицию сегодня отпущу домой. Всё, Надия?

- Да. Сегодня на ужине будете, на вас готовить?

Бернар вспомнил, что обещал Тамиле поход в королевскую ресторацию, места забронированы были еще неделю назад.

- Нет, сегодня у меня деловая встреча.

Я никак не отреагировала внешне, хотя в душе «кошки заскреблись», понимая, что Бернар предпочел провести вечер не дома, а с ней.

Я вышла из кабинета.

У него женщина есть… и не скрывает даже, любит её, наверное. Жениться не может на ней…Она замужем? Фу-фу, хорош мусолить его, я молода – это бонус шикарный. Надо бы Генри попытать про Дамагию, про свою магию как-то спросить. Я боялась злоупотреблять ею, вдруг меня платья поглотят, вещизм сгубит, стану шкафом каким-нибудь. Да, и Софи вывести на прогулку пора. О, и обед приготовить предстоит.

Генри мне показал холодильный шкаф, улыбался всю дорогу, демонстрируя кухню – радовался, что я сама готовить буду и что Литиция здесь больше не живет.

- Софи, покажи мне двор, пожалуйста, папа говорил, что у вас площадки есть.

Малышка кивнула, сама взяла меня за руку, и мы пошли.

Бернар смотрел на них из окна кабинета, внимательно рассматривая красивые белокурые волосы в простой прическе Нади, её походку, тонкие запястья, спину прямую, то, как она погладила дочь по голове, как ей улыбнулась. Проводил их взглядом до угла. Его молодая жена и дочь скрылись.

Граф прислонил руку к стене дома:

- Понравилась тебе Нади. Чувствую, что понравилась…