Глава 1
Глава 1
Марина
– Нужно сдать биопсию, еще вот эти анализы, потом оформим консультативный прием…
Полная врач в нелепых очках и с допотопным пучком на голове, щебечет что-то, словно китайский голосовой помощник случайно оказавшийся в старой советской поликлинике.
– Значит я вам выпишу направление… – ее мерный высокий голос словно гипнотизирует.
Ей можно дать и тридцать, и пятьдесят. Она словно подстроилась под вечный, неизменный интерьер поликлиники. Не поднимая на меня взгляда перебирает бумажки, щелкает мышкой и,то и дело, поправляет свои дурацкие очки.
– Нужно будет пройти еще одно обследование…
Она будто повторяет заученную лекцию. Уже не думает о том, что говорит, и, совершенно точно, не чувствует никаких эмоций.
Просто, как робот, тараторит, тараторит, тараторит…
– Вы мне можете сказать, что с желудком? – мне это уже надоедает.
Хочется ее встряхнуть, заставить, наконец, посмотреть на меня!
Все кажется каким-то странным, плохо срежессированным спектаклем.
Будто это и не со мной. И не с ней.
Мы оба просто следуем сценарию. Протоколу.
Думаю, что, наверное, надо будет как-то исхитриться, и все же пойти к платному врачу, а тут…
Ну хоть первую помощь получить.
– Там опять гастрит? Мне омез или мне ферменты попить?
Я пришла к гастроэнтерологу. Наконец-то! Последний год, а, может, и дольше, почти постоянно ноет в районе солнечного сплетения.
В моей жизни столько боли и дискомфорта, что я даже не сразу обратила внимание на это тянущее ощущение.
Потом, в какой-то момент, поняла, что не могу есть острое.
Ну, это нормально, у меня еще со студенчества гастрит.
Потом мой желудок перестал принимать кофе.
Тем лучше. Сильно дорогой он нынче.
Потом стало сложно есть горячее…
А потом и просто есть…
Когда я поняла, что уже чуть не падаю в обмороки от голода, я пошла, наконец, к врачу.
Мне же надо за собой следить! У меня сын! Ради него я должна быть в строю.
Ну хотя бы для того, чтобы прокормить его. Потому что мой бывший муж алименты не платит.
Мне, как обычно при гастрите, назначили это безумно приятную и очень информативную процедуру. ФГДС. За те десять лет, что прошли с моего студенчества, мало что изменилось. Все тот же шланг с камерой, все то же ощущение, что тебя медленно выворачивают наизнанку…
Врач осматривал меня на удивление долго. Молчал, хмурился, водил своим орудием пытки туда - сюда, пока я не решила, что прям тут на этом столе сейчас сознание и потеряю...
– Доктор, что-то не так? – спросила я хрипло, когда все закончилось.
– Вам в поликлинике все скажут, – отозвался он, не оборачиваясь.
И вот я сижу на клеенчатой кушетке напротив этой суетливой тетки без возраста.
А она щебечет, щебечет, щебечет…
– Надо будет съездить в центр гастроэнтерологии…
– Подождите! – прерываю ее я, – Давайте пока ограничимся простым лечением! У меня сын пятилетний, мне некогда.
– Милочка! – наконец удостаивает меня взгляда поверх очков эта дама, – Раз у вас сын, так вам тем более надо лечиться!
– Я и буду лечиться! – киваю, вставая с кушетки, – Обязательно буду! Пропишите таблетки, а то старые уже не помогают.
– Конечно, не помогают, вы же не то лечите, – она снова отводит глаза.
– Ну вот и выпишите те! – я теряю терпение, Тимоха ждет в коридоре. Мне не с кем его оставить. Чтобы не терять еще один рабочий день, я записалась на субботу. Пообещала ему, что потом пойдем гулять в парк. Он у меня, конечно, умница, но все же ребенок. Я уже волнуюсь.
– Что показало ФГДС? Какой диагноз? – требую я у тетки, которая кажется мне совершенно непрофессиональной.
– Новообразование, природу которого надо еще уточнить, – снова начинает она своим машинальным голосом…
– Да мне некогда ходить по врачам! – хмурюсь, – Ну что за новообразование? Гель обезболивающий попить? Да? Выпишите, и я пойду, а то меня ребенок ждет.
– Женщина, вы что не понимаете? – вдруг меняет тон врач.
Замолкает, снимает очки, смотрит мне прямо в глаза.
– У вас рак! – как-то очень расстроенно произносит она.
А я замираю.
Мир вокруг словно останавливается, становится стеклянным. И весь покрывается мелкими трещинками.
– И судя по размеру опухоли, уже хорошая степень! – отчаянный голос врача доносится будто сквозь толщу воды, – Долго растили! – удивительно, но сейчас я слышу целую бурю эмоций, а в ее глазах, кажется, блестят слезы, – Вам обследоваться срочно! Химия, операция!
Ноги подкашиваются, я медленно оседаю назад на кушетку.
– И если у вас ребенок, то вам совершенно точно надо найти, кто за ним присмотрит, – выпаливает доктор, показавшаяся мне бездушной, – потому что…
Она замирает, задерживает дыхание, закусывает губу.
– Потому что… – начинает снова.
Но не может произнести вслух то, что я и так уже поняла.
– Ну хотя бы про химию подумайте, – врач надевает свои очки и ее голос снова становится певучим, мелодичным, автоматическим, – как вы ее перенесете? Уж точно не сможете ребенка обслуживать. Как бы не наоборот…
Я не могу из себя выдавить ни слова.
Только лишь медленно киваю.
И никуда уже не рвусь.
Смотрю на нее ошарашенно.
– Так. – доктор шмыгает носом, и я понимаю, что ей все же тридцать, а не пятьдесят, – Я сейчас выпишу вам направление… Биопсия, пункция, КТ, МРТ… И надо стать на учет…
Она говорит…
А мой мир осыпается мелкими осколками, оставляя от себя лишь боль. Дикую, непрекращающуюся боль.
.
________________
Наша героиня.
Марина Филатова.
Умная, сильная и... Несчастная.