Глава 2
Глава 2
Марина
Мы сидим в парке.
Точнее, я сижу, а Тимоха носится, хохочет, радуется жизни, как и положено пятилетнему мальчишке!
– Мам, смотри, как я могу! – залез на турник.
– Мам, поможешь? – пытается балансировать на бревне.
– Мам, догони!
– Потом, мой рыжик! – отзываюсь.
Я даже не могу встать со скамейки.
На моем лице замерла дежурная улыбка, а в голове проносятся ураганом мысли…
Как?
Почему я?
Кто, если не я…
Как бы ни ругалась на меня та странная врач в поликлинике, я сейчас не могу думать о лечении.
Я могу думать лишь о том, что будет, если оно не поможет.
Опухоль. Уже крупная. Возможно, есть метастазы.
Если да, то мне остался год. Половину из которого я уже не смогу сама себя обслуживать.
Год.
Тимофею пять.
Медленно закрываю глаза, стараясь проглотить комок в горле.
Я не поведу его на первое сентября, я не увижу, как он будет одеваться подростком, я не узнаю, какую он выберет профессию…
Да и выберет ли?
Что с ним будет?
Я же… Я с ним одна!
Нет, конечно, у Тима, как у любого живого существа, есть и мама, и папа.
Только вот его папа считает, что он ему не отец. Даже бумажку какую-то сделал. И на основании этого отказался от ребенка, развелся со мной и не платит алименты.
Хоть имя ему не заставил менять, и на том спасибо. А то свекровь орала, чтобы я даже отчество из свидетельства о рождении убрала.
Боже.
Когда вспоминаю об этом, становится еще хуже.
Я была перед ними беззащитна.
Муж, его брат и их мать.
Мои родители давно умерли. Я была еще студенткой. Автокатастрофа. Перевернулся автобус на курорте. Погибло двадцать два человека. И среди них и мои мама и папа, которые поехали отметить свою серебряную свадьбу.
Мне было безумно тяжело.
Я понимала, что должна во чтобы то ни стало, окончить учебу. Ходила на лекции, посещала семинары, но словно ничего не слышала.
Именно тогда я и сблизилась с Лешкой.
Точнее, он со мной.
Богатенький наследник. Мажор, которого я обходила по большой дуге.
Ох, еще тогда я знала, что из этого не выйдет ничего хорошего.
Но почему-то никто кроме него не помог.
А он просто однажды пошел со мной рядом.
– Снежка, давай свою сумку, – протянул руку.
Вообще-то, я Марина. Но волосы пепельно белые. А в то время носила еще и черную повязку на голове. Так что…
Меня звали Снежной королевой, Снежаной, Снежинкой… Кому как нравилось, так и звали. Я отзывалась только на Марину.
– Ну чего смотришь, не украду я твою сумку, громадная она просто, того и гляди тебя перевесит! – хмыкнул высокий, крепкий Лешка в ответ на мой недоуменный взгляд.
Я сумку не отдала, а он утомленно вздохнул, сам снял ее с моего плеча и…
Просто пошел рядом.
Молча.
Ровно от университета до метро, и потом от станции до дома.
На следующий день произошло то же самое.
И на следующий.
– Я тоже отца похоронил, – признался он мне примерно через две недели.
Больше ничего не сказал, но, кажется, именно тогда я стала чувствовать нас, как единое целое.
Он был первый, кого я увидела и услышала, вынырнув из своего горя.
И на удивление он оказался очень теплым, глубоким и интересным.
Красавчик из богатой семьи. Девчата в группе обсуждали только то, в каких он кроссовках пришел, и сколько килограмм поднимает в рывке.
А он, оказывается, любил Фитцжеральда и самостоятельно учился играть на фортепиано.
– Вообще, мне медведь на ухо наступил, – активно жестикулируя объяснял мне он, – но ноты – это же система записи информации, понимаешь? Ноты, цифры, буквы… Я учу свой мозг быстро переключаться с системы на систему!
А я кивала и… Улыбалась. Только с ним после похорон родителей улыбалась.
Ту сессию я сдала вполне прилично. Были тройки, но в целом… На следующий курс перевелась.
Удивительно, но почти все мои подруги тогда словно растворились.
Кому-то было неинтересно общаться с погруженной в горе мной, а кто-то откровенно завидовал тому, что я внезапно сблизилась с Алексеем Филатовым. Самым завидным женихом курса.
Хотя это он со мной сблизился, а не я с ним.
И когда, однажды в парке аттракционов я, забыв обо всем на свете, хохотала, как ребенок, он поймал меня в объятья и…
– Я рад, что ты вернулась!
Его теплые губы резко, настойчиво, почти яростно впились в мои…
– Марина, – прошептал он, – море мое, в котором я тону… С первого курса с ума по тебе схожу! – выдохнул он порывисто.
А я…
А я ничего не сказала, потому что рот мне снова закрыли поцелуем! Таким желанным, таким горячим…
И мир зазвенел тысячью колокольчиков, и ноги подкосились, только я не упала, а взлетела! В самом деле взлетела! Вверх! На Лешкиных руках!
Роман наш развивался стремительно. Еще бы! У меня была пустая квартира!
Кстати, именно Лешка настоял, чтобы я сделала ремонт.
Потому что надо жить. Дальше.
Я оставила нетронутой родительскую спальню, закрыла в нее двери, а в остальных комнатах переклеила обои, перевесила шторы, с его помощью передвинула мебель и…
И оказалось, что жизнь действительно продолжается!
Я уже без тоски и боли приходила домой, цветы, подаренные Лешкой, уже не казались неуместными на столе в гостиной, и он сам… Он сам тоже очень гармонично вписался в мою жизнь…
Я была настолько счастлива, что готова была любить весь мир.
И не обратила ни малейшего внимания на то, что, кажется, не понравилась его матери.
У Леши отношения с семьей были странными. У него был старший брат, но только по матери. Они носили одну фамилию и отчество, но отчего-то моя свекровь не уставала подчеркивать, что вот у Кирилла отец был совсем другим!
Леша на эту тему не распространялся. Просто все чаще оставался жить у меня, а потом и совсем переехал.
Когда мы, после регистрации брака, по настоянию адвокатов семьи подписывали брачный контракт, и я увидела суммы активов мне, если честно, стало дурно. Я и не представляла, что такая куча денег может быть. Просто быть.
Но Лешка, кажется, и не планировал этим кичиться. Он работал в фирме отца, планировал собственный бизнес и все также почти каждый вечер таскал мне цветы в мою родительскую квартиру…
Мы были счастливы.
До тех пор, пока не родился Тим.
__________
Ее муж -- Алексей Филатов.
Человек, полный тайн и секретов.
Кажется, он однажды ошибся. Вот только, где?