Глава 13

Марина

Его взгляд моментально становится колючим, а лицо каменеет.

Только что нежный, заботливый, встревоженный моим самочувствием человек моментально становится холодным и зажатым. Словно отгораживается за высокой стеной.

– Это не имеет никакого значения, – резко отвечает он, не глядя мне в глаза.

– Если бы не имело, я бы не спрашивала, – произношу тихо, но твердо.

– Хорошо! – он вскидывает подбородок, – Мне звонила мать!

Смотрит на меня с вызовом.

– Что это для тебя меняет?

А я не знаю, что ответить.

Правда не знаю.

Это кажется таким очевидным, и в то же время совершенно невыразимым.

Внутри меня все сжимается в тугой болезненный узел. Только сейчас он не в подреберье, а в груди.

– Мать? – хмурюсь.

– Да, мама, – кивает Лешка, – Ты довольна ответом?

– Но… – пытаюсь подобрать слова…

– Марин, это тебя ни в коей мере не касается! – перебивает меня Филатов.

– Ты серьезно? – усмехаюсь горько, – Ты сейчас серьезно?

Лешка запускает пальцы в волосы, пересекает кухню…

– Во-первых, – слежу за ним взглядом, – твоя мать заставила тебя поверить, что Тимка не твой сын, – я резко оборачиваюсь, и теряю равновесие.

Перед глазами темнеет, плывут пятна, я пытаюсь ухватиться за стул или стол, но…

Руки.

Его руки вокруг меня.

Сильные, теплые, надежные.

И его взгляд.

Кадык дергается, губы дрожат, будто он еле сдерживается, чтобы не сказать что-то тревожное…

А в глазах горит огонь. Яркий, страстный, только сейчас не злой. Там боль. Настоящая, неприкрытая, как оголенные провода, как кровоточащие раны.

А еще там…

Любовь.

Да… Не забота, не чувство вины, не нежность, не сопереживание…

Там любовь. Чистая, совершенная, первозданная.

Да нет. Откуда у Филатова ко мне любовь…

– Леш, отпусти, – пытаюсь освободиться из его объятий.

Его руки на миг напрягаются, словно он что-то оценивает. Он тяжело вздыхает, как человек, который принимает сложное решение, и…

Попросту подхватывает меня…

.

Лешка

Мне кажется, если я ее отпущу, то ее попросту не станет. Рассыпется, исчезнет, растает.

Ничего не могу с собой поделать, хочется сгрести ее в охапку, прижать к себе и ни на секунду не спускать с рук. Никогда больше. Ни за что.

Марина.

Та, кого любил… Нет. Не так. Та, кого люблю.

Мы оба замолкаем, и я слышу мультфильм, который идет в большой комнате.

И вдруг совершенно ясно понимаю, что не смогу. Радоваться жизни без нее больше никогда не смогу.

Сын. Ребенок. Он будет для меня немым укором. Упреком. Приговором.

Этого нельзя допустить.

Я должен вытащить Маринку. Ради нее, ради Тимохи, ради себя… Ради нас.

Всех нас.

Мы должны жить. Все трое. Просто жить. Радоваться весне и отпуску на море, встречать первый снег и все вместе наряжать елку, ругаться на дурацкие праздники, но при этом вырезать мордочки из тыкв… Должны.

И будем.

– Послушай меня, – начинаю тихо, шагая к спальням, – Я не могу сейчас тебе ничего объяснить, – вздыхаю, – но не потому что не хочу, а потому что сам ничего не понимаю.

Мне больно говорить, но в то же время, я понимаю, что должен. Я просто обязан быть с ней досконально честным. И именно сейчас. Потому что завтра, потом, позже может попросту не быть.

– Тогда пять лет назад все казалось ясным и простым, – кривлюсь, – Но то, что произошло сейчас совершенно не сходится с тем, что произошло тогда.

Я вхожу в спальню, опускаю ее на кровать.

– А что произошло тогда, Леш, – хмыкает она, бессильно откидываясь на подушку…

Даже раздеться не пытается. Просто ложится. Ни на что больше у нее нет сил.

– Пять лет назад ты уехала, Марин! – вскидываю руки…

Хочу сказать что-то еще, про то, что я ее искал и все прочее, но…

– Я уехала? – сипит она возмущенно, – Да ты ж меня выгнал! – она отчего-то закашливается, – Приехал Кирилл, сказал, что ты даешь мне три дня на то, чтобы съехать! – Маринка хмыкает, на ее глазах выступают слезы, – Никогда не любила твоего брата, но в той ситуации он повел себя по-человечески! – она хватает ртом воздух, пытаясь успокоиться.

А я попросту немею, не зная, что сказать!

После этого теста я пил несколько дней! Дома не появлялся. Потом приехал в квартиру к матери. Был уверен, что при разводе оставлю все Маринке… Тем более, новую квартиру покупали, продав ее родительскую. Она сама так хотела. Чтобы не все за мой счет, чтобы вроде как поровну.

Но мне сказали, что она уехала оттуда! Я поехал сам, ее действительно не было. Я попросил Кирилла ее найти…

– Как? – хмурюсь, глядя ей в глаза, – Как он поступил?

– Ну он снял нам с Тимом жилье, – пожимает она плечами, – Пусть коммуналку, но мы, по крайней мере, оказались не на улице.

– Он снял вам жилье? – проговариваю чуть ли не по слогам!

Осознание произошедшего попросту оглушает!

Я просил брата… Я давал ему деньги на детективов… Я хотел найти Марину!

Он тогда заявил, что никаких следов!

Мать ехидничала, что она, видимо, сбежала к отцу своего ребенка.

А оказывается…

Что Кирилл…

– Так, подожди, давай еще раз, – выставляю ладони…

И вдруг!

Дверь в спальню распахивается, на пороге появляется Тимоха…

– Мам, дядь, там в мультике… – что-то начинает он возбужденно.

А Маринка его прерывает.

– Сын, не дядь, – смотрит на него уставшим взглядом, – Это твой папа, сын… Твой… – выдыхает обессиленно, – Папа…