Глава 27. Дохтур

Следующий день принес с собой два подарка. Первый, несомненно, приятный, но ужасно бесполезный заключался в том, что, наконец, выглянуло солнце. Его свет ослепительно искрился на снегу и привносил в жизнь немного радости.

Второй, обозначился болью в горле, глухим кашлем, ознобом и сетованием на свою вчерашнюю глупость. Хотя, положа руку на сердце, Лена была уверена, что поступок был скорее отчаянным, чем глупым.

Она слонялась по дому, закутавшись в одеяло и собираясь с силами, чтобы отправиться в сарай за дровами для растопки печи. В таком состоянии ее и застала Софья. Она уложила Лену в кровать. Через некоторое время в печи плясал рыжий огонь, согревая дом.

Пришла бабушка Икиан и принесла с собой ароматный бульон. Пока Лена пыталась есть, бабушка Икиан жаловалась:

— Аслан нэ разрэшил араку с пэрцем тэбе дать. Сэйчас он придет.

Голова, трещавшая с утра от жара, заболела еще сильнее. В висках заломило. Только Лена хотела возразить против нового визитера, как раздался деликатный стук в дверь. Она, облегчённо вздохнув, передала тарелку с недоеденным бульоном бабушке Икиан. Раскашлялась, пытаясь сказать, чтобы никого к ней не пускали. Множество желаний пролетело в ее измученном сознании за эти несколько мгновений и среди них главная, нелогичная, но такая женская мысль: «Не хочу, чтобы он видел меня растрепанной!»

Софья посмотрела на Лену укоризненно и громко произнесла:

— Войди.

Аслан зашел в комнату. В руках нес аптечку. Он присел на стул у кровати, который ему уступила Софья, взглянул внимательно на Лену, которая пыталась исчезнуть под пушистым одеялом. Его прохладная ладонь прошлась по лбу, погладила щеку. Лена закрыла глаза и нахмурилась, боясь выдать присутствующим, каким неистовым трепетом отзывались в ней его прикосновения. И повторяла себе как мантру: Он бабник.

— Температуру мерили?

— Да. 38 и 5, - ответила Софья. — Мы пока только отпаивали ее. Решили тебя подождать.

— Понятно. Как ты себя чувствуешь? Что болит? — спросил он, пристально ее рассматривая.

Лена смутилась от его взгляда. Было в нем что-то. Не только профессиональный интерес читался в глубине глаз. Она видела, как его глаза останавливаются на ее губах, шее. Это не давало сосредоточиться.

— Уже нормально. Прекрасно. Спасибо.

Голос ее осип, но она постаралась придать ему здоровых ноток. Не получилось.

— Это видно. Ну-ка, покажи горло.

Он взял ее за подбородок. Лена попыталась отстраниться.

— Не капризничай, пожалуйста, — сказал Аслан так, будто уговаривал ребенка.

Пришлось подчиниться. Было ужасно неловко.

— Н-да, — сказал он, достал ручку и блокнот и стал что-то быстро писать. — Софья, проследи, чтобы все выполнялось так, как написано. Я еще вечером зайду. Не прощаюсь.

Как только за Асланом закрылась дверь, Лена спросила:

— А что он написал?

— Полоскание назначил и что нужно пить. Не переживай, Аслан хороший врач, — сказала Софья и, увидев скептическое выражение лица подруги, добавила: — Ну, подумаешь, направленность у него хоть и специфическая, но что коровы с овцами, что люди. Главное, когда человек толковый.

— Он хороший дохтур, — поддакнула бабушка Икиан. — Колени менэ вылечил.

— Я не сомневалась в нем ни секунды, — сказала Лена, свернувшись калачиком.

Ее клонило в сон. Стопы были ледяными, и она никак не могла их согреть, хотя и понимала, что это из-за температуры.

Вечером пришел Аслан, промерил ей температуру, заставил выпить странный травяной отвар и удалился, когда узнал, что Софья сегодня будет гостить у Лены до утра.

Температура держалась всю ночь, а следующий день все стало только хуже. У Лены началась ангина.

Теперь во время осмотра пальцы Аслана пошлись не только по лбу и щекам, но и по шее и ключицам, прощупывая лимфоузлы. Он принес с собой фонендоскоп, и Лене пришлось выползти из-под одеяла и задрать футболку, чтобы дать ему прослушать дыхание.

Лена не смогла внушить себе, что Аслан просто врач. В затуманенном сознании вспыхнула природная стыдливость, которую приходилось преодолевать, когда Лена подставила голую спину для прослушивания. Ей казалось, что прохладная поверхность фонендоскопа отставляет на коже ожоги.

— Я съезжу в аптеку, — послышался голос Аслана откуда-то сверху. — Без антибиотика не обойтись. И еще. Бабушка Икиан, только не напои ее аркой, пожалуйста. Я знаю, что ты собиралась. В ее случае будет только хуже.

— Помилуй. Аслан. Ты что мысли читаешь? — воскликнула бабушка. — Я только чуть-чуть хотела дать.

— Скоро вернусь и без меня никакой самодеятельности. Ботаник не простит, если мы его невесту угробим.

Это последнее, что услышала Лена, перед тем как снова провалилась в тяжелый сон.

Проснулась она от того, что ее кто-то тормошит. С трудом открыла глаза, увидела иглу, на острие которой блестела капелька.

— Ложись на живот, — сказал раскатистый голос.

Лена растерянно оглядела комнату. Софья сидела в кресле у окна и сосредоточенно что-то вязала. Спицы в ее руках тихонько и размеренно стучали.

— Вы меня колоть будете? — робко спросила Лена.

— Да. Таблетки не так эффективны. Придется потерпеть.

Все произносилось сюсюкающим тоном, как для несмышленыша. Лена себя такой и чувствовала несмышленой и беззащитной. Аслан заслонил собой половину комнаты, давил на нее своим присутствием. Она опять посмотрела на Софью.

— Софья, может, ты сделаешь мне укол?

Стук спиц остановился.

— Я не умею, — сочувствующе отозвалась она и продолжила вязать.

Лена поймала самодовольную ухмылку Аслана. Его бровь игриво дернулась, и она поняла, что эта ситуация доставляет ему удовольствие.

— Я буду нежен, тебе понравится, — сказал он тоном героя-любовника.

Спицы вновь остановились. На этот раз Софья взглянула на них пристально.

— Аслан, — сказала она строго, — ты совсем ее засмущать хочешь? Я тебе сейчас сама укол сделаю! Спицей! Лена, не обращай на него внимания.

— Да ладно тебе, Софья. Я хотел разрядить обстановку. Поворачивайся на живот, — обратился он к Лене.

Ей пришлось смириться со своей участью. Она вздохнула, легла на живот и приспустила пижамные штаны. Аслан сел на кровать.

— Расслабься, — похлопал он ее по попе.

Лена сжала подушку руками, но ту часть тела расслабила. Укол получился болючим, но терпимым. Раздражало лишь то, что уважаемый «дохтур» слишком активно растирал место укола.

— Готово! — наконец произнес он.

— Эм…спасибо.

— Ночью нужно будет сделать еще один. Я рассчитал курс на три дня.

В эту ночь Софья опять осталась ночевать у Лены. Постелила себе на диване, который располагался на кухне. Аслан прокрался мимо, стараясь не разбудить ее. Дом, как сообщник скрыл все его шаги.

Лена явно ждала его, но измученный организм не позволил ей долго бодрствовать. Свет горел. Книга лежала на подушке, придавленная рукой. Она крепко уснула и не услышала, как он пришел, стоял над ее кроватью, нахмурившись. Не почувствовала, как он провел рукой по ее волосам.

Днем Аслан видел, как Софья убирает аптечку в бельевой шкаф, и решил пока не будить Лену и сделать раствор для инъекции. Он достал коробочку с лекарствами, но в глубине полки увидел знакомую вещь. Он протянул руку и достал аккуратно свернутую белую мужскую рубашку. Пятен крови на ней уже не было. Выстиранную и выглаженную ее почему-то не вернули хозяину. В голове Аслана стали мелькать догадки одна невероятнее другой, но он решительно все отмел и придумал самый рациональный ответ: Лена, после того как он на нее набросился, как голодный, вероятно, она стеснялась к нему подходить.

Аслан взглянул на спящую девушку. Никогда прежде ему не хотелось обнимать женщину так… так просто, чтобы ощутить то уютное тепло и ту нежность, которые от нее исходили.

Еще летом у водопада в их первую встречу, когда он увидел, как плещется паника в ее огромных зеленых глазах, как она пыталась взять себя в руки и не пуститься наутек, думая, что он этого не замечает, — еще тогда ему захотелось ее поцеловать. Он не посчитал свои желания удивительными. Она красивая девушка, а он, мужик, который в течение нескольких месяцев пробыл вдали от цивилизации. Даже посмеялся над собой.

Помимо воли вылетали из его уст шуточки про женитьбу, и каждый раз он убеждался, что хочет воплотить их в реальность. Но эта история с женихом расстроила его планы. Сначала он решил, что Лена его выдумала, но родственники подтвердили. Ботаник идиот. Аслан бы не отпустил Лену одну так далеко и так надолго. Не смог бы спать спокойно, не зная, как живет его любимая. И кто обитает рядом с ней. Странный у нее жених.

Джамал советовал отбить ее у ботаника или, на крайний случай, украсть невесту по древнему обычаю, но это все не то. Семью с насилия не начинают.

Лена застонала во сне и раскашлялась. Пришлось будить. Аслан легко потряс ее за плечо.

— Проснись. Я все приготовил.

Демонстративно выдавил из шприца несколько капель. Лена сонно и несчастно на него посмотрела.

— Хорошо, спасибо.

Покорно повернулась на живот, лишь слегка приспустив пижамные штаны. Он сделал укол молча, чтобы не нервировать ее.

— Готово. Можешь расслабиться. Еще мы померим температуру и прощупаем лимфоузлы и все — будешь спать дальше.

Очень старался быть беспристрастным врачом. Получалось плохо. Ловил себя на том, что наслаждается моментом, касаясь ее кожи, волос.

Температура оказалась высокой. Оставлять ее в таком состоянии не хотелось, но и ночевать рядом — убийство репутации. Если бы не жених… у них бы давно стоял штамп в паспорте.

— Я тебе жаропонижающее дам. Проконтролирую спад температуры и уйду к себе, хорошо?

Лена кивнула.

— Да, хорошо.

Через некоторое время он сел на ее кровать, убрал растрепавшиеся волосы, потрогал лоб, удостоверился, что лекарство подействовало. Только хотел подняться, как она тронула его за рукав. Вид у нее был такой несчастный, что создавалось ощущение, словно она вот-вот заплачет.

— Аслан, — ее слова прервал кашель. — Спасибо большое вам. И… я… помните, летом, когда вы сказали, что я взвою здесь зимой? Вы были правы. И Лейла тоже была права! Я…

Она все-таки разрыдалась. Аслан привлек ее к себе, ожидая, что Лена как всегда оттолкнёт его. Но нет. Она лишь теснее прижалась к его груди и захлюпала носом. Аслан положил на свои колени упаковку салфеток и откинулся на спинку кровати. Лена подползла повыше, удобнее устраиваясь на его груди.

— Это просто хандра. Авитаминоз. Простуда. Скоро все пройдет.

Лена замотала головой.

— Нет. Мне ужасно одиноко. Я это сейчас хорошо поняла, когда заболела. Это так страшно… так холодно быть одной!

Аслан гладил ее по плечу, пытаясь придумать, чем ее успокоить.

— Ты не одна. Скоро выйдешь замуж за своего ботаника. Родишь детей, а после этого будешь скучать по тишине и вспоминать холостяцкое время.

Она заплакала еще сильнее. Аслан растерялся.

— Я… не хочу за него замуж, — прошептала она еле слышно.

Она горько плакала, а Аслан сжимал ее в объятиях максимально похожих на дружеские и улыбался. Радовался, что, кажется, безответственный ботаник останется за бортом семейной жизни. Она уткнулась носом в его свитер и потихоньку стала успокаиваться.

— Простите, я совсем раскисла. Обычно держу себя в руках.

— Это я заметил, — Аслан позволил себе усмехнуться.

Лена отстранилась. Аслану тоже в один миг стало холодно.

— Я продам вам этот дом за ту же цену, за которую купила. Но не сейчас.

— Забудь. Я еще летом смирился, — он задумчиво потер заросший щетиной подбородок. — Раз уж у нас такие откровенные разговоры, воспользуюсь моментом. Хочу, чтобы ты знала. Ты мне нравишься. Очень.

— Это я заметила, — сказала с таким серьезным лицом, будто вынесла приговор. — Только… я не могу…

Она замолчала недоговорив.

— Я могу.

Аслан погладил пышущую жаром щеку и легко поцеловал обветренные, сухие губы.

— Отдыхай, — Аслан стремительно вышел, ведь еще немного и ляжет спать с ней рядом.

Софью он все-таки разбудил, когда подкладывал дрова в печь. Она подошла к нему, зябко кутаясь в шаль.

— Как Лена?

Аслан закрыл чугунную дверцу и обернулся.

— Спит.

— Аслан, мне кажется, ты влюблен… Извини, лезу в твои дела, но люди уже болтают.

Сплетни. Он сам дал повод людям языки почесать, что теперь на них грешить, но Лена слишком правильная и уязвимая. Ее люди смогут ранить.

— Ничего, скоро угомонятся, — злость немного проступила в голосе.

— В смысле? — Софья вытаращилась на него. — Украдешь? Аслан, это будет самая глупая кража невесты века. Тебе ее только через забор перекинуть и все.

Аслан тихо рассмеялся.

— Софья, ты копия своего мужа. Никого я красть не собираюсь. Приглашу на свидание. Я, может быть, с подросткового возраста мечтал с любимой девушкой в кино посидеть… на задних рядах.

Настала очередь Софьи смеяться. Правда, в ее веселье улавливался некий скепсис.

— Еще скажи, что не сидел там ни с кем.

— Сидел, но опустим подробности. Это другое.

— Понятно. Романтик бородатый! Ну тогда дерзай, но приготовься получить отказ.

— Я умею быть настойчивым. Сначала с дядей ее поговорю. Там, как я понял, просто договорённости с кем-то. Жених, как мыльный пузырь: дунешь — схлопнется. Но разобраться надо. А потом…

Софья скептически закатила глаза.

— Аслан, ты бы сначала со своей личной жизнью разобрался. Твоя Наталья Лене недвусмысленные намеки кидала во время праздника. Наша Городская тебе не поверит.

Н-да, Наташа. Отомстила. Аслан даже разозлиться на нее не смог. Заслужил эту месть.

— Понятно теперь, если не все, то многое. А ведь я думал, что мы все с ней выяснили до конца, а нет. Спасибо, что сказала. С этим тоже разберусь.