Глава 18

  Сказано – сделано. Лера немного удивилась выбору Игоря. Церматт, Швейцария, один из самых дорогостоящих горнолыжных курортов Европы. Спорить не стала, от таких предложений не отказываются. Дело не в стоимости, хотя от цифр пробирал холодок, Церматт славится своими трассами – здесь для Леры у Церматта не было конкурентов. Или она о них не знала. Близость же Итальянского курорта Червинья, с предлагающимися вкусняшками, делала предложение и вовсе шикарным.

  Как-то сам собой забылся конфликт на работе, тем более, Шиманов в приватной беседе сказал, что подпишет Лере отпуск за свой счёт, если той захочется махнуть на Таловские болота. Раз даме сердца Алёшина никак не прожить без монгольского зуйка, тулеса и бекаса, он не станет стоять на пути светлых чувств.

  – Он нормальный мужик, – подмигнув, прокомментировал слова друга Игорь.

  Самая большая трудность заключалась в том, как сообщить отцу, что она не просто не приедет на новый год домой, а отправится на горнолыжный курорт, да не абы какой, а Церматт. Суздалев Валерий Анатольевич не был бедным человеком, но позволить себе оплатить отдых дочери на курорте Best of the Alps в новогодние праздники не мог. Лера со своей средней зарплаты и подавно. А это вызовет катастрофически много вопросов. Подключится дядя Олег – один бог знает, сколькиюродный родственник Суздалевых, не последний человек в доме на Литейном. Или Макар Степанович, чьё звание и место службы доподлинно Лере было неизвестно, но ничего хорошего от его вмешательства в собственную жизнь она не ожидала.

  Любой в первую очередь заподозрит наличие щедрого мужчины у дочери, но не Лерин папа. Виновата, конечно, её подмоченная репутация, тяга к борьбе за экологию и жажда вселенской справедливости. Только и про мужчину рассказывать желания не было. Отвечать на тысячи вопросов, тогда как тестирование на звание «подходящий Валерии Суздалевой мужчина» Игорь Алёшин провалит сразу, из-за графы «семейное положение».

  Промаявшись пару дней, Лера набрала номер Валентины, специально подгадав время, когда та возвращается с работы, а значит, почти наверняка рядом не будет свидетелей. Точнее – одного свидетеля, Валерия Анатольевича собственной персоной.

  Лера первый раз задумалась, почему Валентина, а не Валя или тётя Валя? Как представил папа, так и повелось. Валентина появилась в жизни Леры в начальной школе, точнее не вспомнить. Когда точно отец познакомился с рыжеватой, вечно улыбающейся, излучающей позитивную энергию на сотни километров вокруг себя женщиной, Лера не интересовалась. Валентина стала приходить в гости, иногда оставалась ночевать, проводя вечера в компании небольшого семейства Суздалевых, порой помогала с домашним заданием Лере, но чаще была советчиком в делах девчачьих.

  Какое платье выбрать на праздник? Что делать с вечно торчащими кудрями? Стоит ли красить волосы в ярко-синий цвет или можно обойтись сиреневым? Лишний раз убедиться, что это не она «дылда» и «черенок от лопаты», а вокруг все коротышки, особенно мальчишки-одноклассники. Отстоять своё право возвращаться домой после девяти вечера в десятом классе.

  Иногда казалось, Валентина – единственная подруга Леры. Девушка ни на минуту не забывала, что женщина идёт вкупе с папой, но всё-таки папа – это папа, всегда строгий, требовательный, занятой человек. А Валентина – полная позитивной энергии, готовая в любой момент прийти на помощь старшая подруга. Даже в бунтарском подростковом возрасте, о котором Лера вспоминать не любила, Валентина внушала безоговорочное доверие. В отличие от папы, против которого и были обращены демарши и бунтарский дух подрастающей девушки.

  – Наконец, пропащая душа! – с готовностью отозвалась Валентина.

  – Привет, – буркнула Лера и замолчала.

  – Давай, говори, – раздался журчащий голос с той стороны.

  – Что говорить?

  – Говори, почему не можешь приехать на Новый год.

  – О?

  – Лерок, я прошерстила интернет. В городе на Неве не погибают белые медведи, редкие растения если и есть, то не цветут в декабре, озоновая дыра находится выше, и никаких комбинатов на Ладожском озере не строят. Дамба, да, создаёт проблемы экологии акватории региона, но митингов по этому поводу в ближайшее время не планируется. Вообще никаких митингов, кроме одиночных пикетов феминисток, а они не вымирающий вид флоры и фауны. Из чего я делаю вывод: это мужчина!

  – Дедуктивные способности передаются половым путём?

  – Как ты можешь такое думать о своём отце! Он никогда!

  – До свадьбы ни-ни? – фыркнула Лера.

 – Правильно тебя Валера воспитал, правильно, – с интонациями кота Матроскина ответила Валентина. Как не почувствовать себя правильным бутербродом?

  – А почему вы до сих пор не женаты? – неожиданно пришла в голову мысль, от внезапности Лера даже озвучила её.

 – Потому что твой отец ужасен в быту! Борщ недосоленый, пересоленый, с какой-то не той приправой, капуста переварена, недоварена, томат только домашний, а картошка должна быть нарезана квадратиками. Это я ещё до второго не добралась! И рубашек!

  Лера не выдержала, засмеялась в ответ на эмоциональную тираду страдалицы от деспотизма Валерия Суздалева.

  – Я тебе про своего мужчину рассказала, теперь твоя очередь, – Лера словно увидела, как улыбается немного веснушчатое лицо собеседницы.

 – Он меня в Церматт позвал на новый год, – начала Лера. – Владелец мебельного производства. Крупного мебельного производства, – тут же дополнила. – И двое детей. Девочки… Шесть лет.

  – И жена?

  – Ну… почти.

  – Погоди, ты что, увела этого владельца табуреток и комодов у жены?

  – Нет! Не думаю… Не знаю. Всё сложно. Поэтому я и звоню.

  – Айн момент, я припаркуюсь. Минуточку. Ещё чуть. Ещё… ага, – Лера слышала бормотание с той стороны, щелчки поворотника, писк парктроника. – Рассказывай, звезда моя, слушаю, – завершила манёвр Валентина.

  Лера рассказала, откровенно настолько, насколько получалось, опуская интимные подробности. Одновременно мучаясь от неловкости момента и облегчения, что может обсудить этот вопрос. С приятельницами женатого любовника обсуждать не станешь, Лера точно не станет… Даже те, кто видел Игоря, не знали подробности о нём. Только имя и то, что он Лерин парень, если слово «парень» уместно в отношении него.

  – Перед отцом прикрою, придумаем что-нибудь, не переживай, – подвела итог долгой беседе Валентина. – Хорошо отдохни, всё-таки Церматт, – с придыханием завершила Валентина.

  Заядлая горнолыжница, она весь сезон не выползала из Красной поляны, мотаясь больше сотни километров в одну сторону. Трассы Церматта были почти недостижимой мечтой для неё. Пожалуй, ради такого, она бы даже потерпела жену у своего мужчины…

  Летели прямым рейсом в Цюрих. Лера бывала в аэропорту Клотен, но в этот раз всё было иначе. Не потому что места у них были в бизнес-классе, нет. Пару часов полёта легко перенести в экономе. И не потому, что рядом без умолку болтали Лиса и Лина. Воодушевлённые предстоящими приключениями, девочки делились радостью с миром. И даже не потому, что через несколько часов они окажутся в Церматте, а от того, что рядом расслабленно сидит Игорь, время от времени сжимает её ладонь своей. От какой-то правильности происходящего. Незыблемости.

  Открыто, перед девочками, свои чувства Игорь не проявлял. Казалось, для Лисы присутствие Леры стало чем-то обыденным, постоянным, а вот Лина настораживалась каждый раз, когда замечала внимание папы к Лере. В то же время именно с Линой Лере было проще, а после того, как она предметно похвалила малышку за бой на соревнованиях по самбо, та и вовсе прониклась уважением к «папиной подружке». Лина выражала недовольство открыто, будь то несанкционированное прикосновение Леры к папе или напоминание о дневном сне, в котором, по шестилетнему разумению, девочка не нуждалась. Лиса более тихая, иногда замкнутая, порой поглядывала на Леру с подозрением, правда перепад настроения быстро проходил, и она снова превращалась в покладистую милашку.

  – Папа, Австрия и Швейцария рядом? – синие, широко распахнутые глазки Лисы смотрели открыто на окружающий мир.

  – Да, – после секундной заминки ответил Игорь. – Мы смотрели карту мира. Австрия и Швейцария рядом. Какие ещё страны граничат со Швейцарией? – он попытался перевести, неудобную, готовую выпрыгнуть, как чёртик из табакерки, тему.

  – С Германией, – послушно начала отвечать малышка, – с Италией, с Францией, с Австрией…

  – Ещё?

  – С Лихтенштейном! – без запинки выдала Лина. Было чему удивиться, Лера в очередной раз поразилась, насколько развитые дочери у Игоря. Иногда казалось, что они знают и понимают больше неё.

  – А мы к маме в гости поедем? – проигнорировав триумф сестры, продолжила Лиса.

 – К маме не пускает доктор, – Игорь поправил взлохмаченные светлые волосы девочки. – В следующий раз.

  – А тётя Сюзанна к нам приедет? – подхватила Лина.

 – Когда приедем, напиши ей и спроси, – улыбнулся Игорь. – Лучше расскажи, какой подарок ты приготовила бабушке Лиде? Она прилетит после нового года, – он явно уводил неудобный разговор в сторону.

  – Рисунок. И куплю бо-о-о-ольшой леденец!

  – У тебя есть деньги?

 – У тебя есть! – засмеялась малышка, приведя железный аргумент.

  – На леденец точно есть, – засмеялся Игорь.

  Дальше начался жаркий спор между сестричками, какой именно леденец дарить бабушке Лиде. К всеобщему удовольствию сошлись на шоколадке. Неплохой выбор.

  – Прости, – прошептал Игорь на ухо Лере, опалило дыханием, от которого появились мурашки на спине.

  – Не извиняйся, – она постаралась улыбнуться. Что ж, такова реальность. За спиной сестричек и Игоря всегда будет маячить тень Алёны. Если бы они полетели в Аргентину, Лиса всё равно могла бы вспомнить о маме и начать задавать вопросы.

   После приземления, получения багажа, коллективно решили добираться на поезде. Удобней и быстрее автомобиля. Поездка на легендарном Ледниковом экспрессе и вовсе взбодрила путешественников. Таких волшебных видов Лера никогда не встречала, хоть и прожила большую часть жизни в живописной местности. Здесь тебе и дорога в Хогвартс, и Нарния, и царство Снежной королевы в одном флаконе за двенадцать минут поездки. Малышки прилипли к окнам, посекундно вскрикивая:

  – Смотри, смотри!

  Или:

  – Там, там!

  Потом:

  – Вы видели, видели?!

  Лере и самой хотелось подпрыгивать и визжать от восторга, она нетерпеливо ёрзала, не отрывая взгляда от проплывающих сказочных пейзажей.

  – Смотри, смотри, – шепнул Игорь ей на ухо, быстро чмокнув, она скосила взгляд и увидела, что он улыбается. Широко, открыто, смотрит на неё и улыбается. Будто счастье расплёскивает, и брызги переливаются радугой, отражаются в белом снеге и высоком небе.

  Отель располагался в центре Церматта, недалеко от одного из множества подъёмников. Номер оказался просторным, с выходом на открытую террасу и видом на бескрайнее альпийское небо. В распоряжении Лисы и Лины была отдельная комната, для Леры предоставлена своя спальня, с тем же видом, что на террасе, только вряд ли она будет спать отдельно от Игоря. А в комнате главы семейства стояла поистине гигантская кровать, панорамное окно и выход на ещё одну открытую террасу с видом на Маттерхорн. Отделка из дерева, чудящийся запах древесины и чистого снега добавлял ощущения уюта, а огоньки на улице – праздника.

  Деревушка сияла огнями новогодней иллюминации, сновали крохотные электромобили, больше похожие на гибрид холодильника и консервной банки – единственный разрешённый вид транспорта, помимо редко встречающегося гужевого. Гостеприимно открывали двери сувенирные лавочки, питейные заведения и камерные кафе. От цен Лера время от времени икала, но предвкушение катания перебивало всё. Она даже секса с Игорем так не хотела, как взять скипасс и рвануть на приличную трассу.

  В пригороде Петербурга были горнолыжные курорты. Несколько раз они с Игорем выбирались, но дождь с искусственным снегом не способствовали катанию, как и пологие для Леры трассы. Лисе и Лине, занимающимся раз в неделю с инструктором на Северном склоне, хватало впечатлений и «экстремального катания», а ей – нет. Не выручали и горнолыжные склоны Игоры с оборудованной для фристайла зоной.

  Первые три дня Лера отрывалась, игнорируя обед, а иногда и завтрак, исследуя все направления и красные трассы в округе. Не обследованной осталась Червинья. Италию они отложили на потом, решив отправиться все вместе. Игорь позволить себе кататься целый день не мог. На какое-то время он оставлял девочек с инструктором в горнолыжной школе или в детском клубе с программой развлечения и питания, тогда они встречались с Лерой и катали в своё удовольствие. Ну, а остальное время дочки проводили с папой, что было справедливо. Малышки нуждались в общении с Игорем сильнее Леры. Радовало, что уставшие от насыщенного дня, активных игр и горного воздуха Лиса и Лина засыпали раньше, чем переступали порог номера после ужина. Полусонных их раздевали и укладывали в постели, где они беспробудно сопели всю ночь, и не проснулись бы, даже если бы над кроватями прогремели канонады.

  Вечера целиком и полностью были в распоряжении Игоря и Леры. Они сидели на террасе, лакомились сыром, шоколадом, запивали вином, бесконечно целовались, не в силах оторваться друг от друга. Ночью занимались любовью. Жарко, жадно, порой тягуче, размеренно, никуда не торопясь. И Лере казалось, она утопает в любви мужчины рядом. Если раньше её мучили сомнения, переживания и страхи, то теперь, как-то вдруг, поняла простую вещь – она счастлива с Алёшиным Игорем.

  Счастлива! Всё происходит именно так, как и должно происходить. И ей нужны его ночные объятия, шёпот, поцелуи, страсть, любовь. Необходима его любовь. Важно чувствовать себя любимой и нужной. Ведь он нужен ей. Нужен, чтобы дышать. Без Игоря воздух становился слишком разреженным, неважно на какой высоте она находилась.

  Он – её воздух. Высокопарно, но именно так думала Лера, засыпая рядом с Игорем, укутанная его любовью, прижатая тесно-тесно к горячему, сильному телу.

  – Куда сегодня отправишься? – поинтересовался Игорь за завтраком в отеле. Несмотря на пафос места и стоимость проживания, завтраки в Церматте отличались скудностью разнообразия. По слухам, это касалось всех отелей.

  Лера подумала и назвала трассу. Мысль свербела и не давала покоя с первого дня пребывания на курорте, а скорее всего, поселилась ещё раньше, когда она изучала окрестности, трассы и их особенности. Хотелось попробовать свои силы, испытать судьбу, хватануть адреналина по самое солнечное сплетение.

  – Лер, это чёрная* трасса.

  – Я знаю, – она отпила кофе и посмотрела на Игоря.

  – Не стоит. Опасно.

  – Перестань, ничего опасного! – Лера нахмурилась. Предостережения и осторожность Игоря во всех сферах жизни было тем единственным, что немного нервировало её.

  Он редко превышал скорость или нарушал правила дорожного движения, не переходил дорогу в неположенном месте. Не стал бы выходить на лёд, ездить на мопеде, не то что на байке, без защиты. Не ел в непроверенных местах, морщился при виде крылышек КФС, автоматически протирал руки антисептиком. Четыре раза в неделю обязательно посещал спортивный зал, бегал по утрам и совсем недавно сдавал кровь на обследование. Более того, предложил то же самое сделать Лере. Речь не шла о ВИЧ или гепатите, хотя с учётом того, что они отказались от презервативов, такая просьба казалась разумной, а об обычном клиническом анализе. Алёшин Игорь был осторожным. Для привыкшей не заострять внимание на мелочах Леры, чересчур осторожным.

  – Хорошая моя, я не могу рисковать своим здоровьем, – спокойно говорил он.

  Одним полушарием она понимала, Алёшин Игорь Вячеславович – единственный кормилец для своих детей и немолодой матери, а другим - бесилась от продуманности каждого шага своего мужчины. Невозможно так жить. Смертельно скучно! Если не испытывать время от времени адреналин, жизнь превратится в болото с тягучей ряской и двухметровым слоем вязкого ила. Засосёт – не заметишь, как прошла не только молодость, а вся жизнь.

  – Я хочу попробовать, – Лера упрямо посмотрела на Игоря, он недовольно покачал головой.

  – Лер…

  – Перестань, ничего не случится.

  – Ты знаешь, сколько здесь стоит медицинское обслуживание? – зашёл с другой стороны. Лера поняла – хитрит, отвлекает, как Лису с Линой от неприятного разговора в надежде, что она передумает. Только она не ребёнок и твёрдо решила – рискнёт. Хватит впечатлений.

  – У нас спортивная страховка, – парировала она.

  – Лер?

  – У?

  – Ты ведь не откажешься от этой мысли?

  – Нет.

  – Тогда дождись меня.

  – Можно подумать, ты катаешь лучше меня.

  – На сноуборде – нет, на лыжах точно лучше. Мастер спорта, – подмигнул он.

  – Ого! Когда успел?

  – В молодости, Лера, в молодости. И разряд в скалолазании, чтобы ты знала.

  – Божечки-кошечки! – рассмеялась Лера.

  – Да-да, я не только гуру секса, но и гор.

  Смех был Лериным ответом.

  – И всё-таки, хорошая моя, подожди, если так необходимо… – она явственно услышала вместо «необходимо» совсем другое слово.

  – Ладно.

  И всё-таки ждать она не стала. Потопталась на остановке, пропустила пару автобусов, курсирующих каждые пять минут, и в немой решимости двинулась в район Gant, где присмотрела трассу с внушительным, по-настоящему чёрным уклоном. Подождёт у подъёмника или поднимется на высоту красной трассы. Кстати, она тоже очень интересная: узкая, плохо огороженная, слева гора, справа – пропасть.

  У подъёмника также не дождалась Игоря. Прилетело сообщение, что задержится ещё минут на десять. Девушка ответила, что отправилась на двадцать девятую, и двинулась наверх, проигнорировав предупреждение и угрожающие смайлики. Ей просто хотелось спуститься с ветерком и настоящим драйвом. Она испытала все синие и красные трассы, немного свежих впечатлений не помешает. Неизвестно, вернутся они ещё раз в Церматт или нет, невыносимо хотелось испытать весь спектр ощущений, хапануть адреналинового коктейля до спёртого дыхания. Кто в своём уме откажется от острых впечатлений, понимая, что второго шанса скорее всего не представится? Точно не Лера.

  Лера занималась дайвингом в Таиланде и Вьетнаме, осваивала сёрфинг на Бали, каталась на слоне, кормила наглых обезьян, ходила на шоу со змеями, пробовала водку с сердцем кобры, с трудом переборов рвотные позывы. Жить необходимо здесь и сейчас, а не оглядываться поминутно, сдавая кровь на гемоглобин или холестерин.

  На красной трассе, несмотря на невысокий уровень опасности, её тряхнуло от леденящего страха. Испортилась видимость, усилился ветер. Узкая колея, близость горной породы, зияющая в тумане пропасть, испугали до одури, но в то же время впрыснули столько адреналина, что потребовалась ещё доза. И только на чёрной трассе, что шла в обход красной, она вдруг поняла, что не справляется.

  Слишком сильный уклон, короста на снегу, наросты льда и бугры нерасчищенной трассы оказались сложными для неё. Усугублял всё боковой ветер, сносивший в сторону, от чего доска подпрыгивала на заледенелых кочках, а Лера с трудом держала равновесие, управляя сноубордом. Останавливаться смысла не было, да и не могла она… Не могла! Её несло, как утлое судёнышко в шторм.

– Лерка! – Она не сразу сообразила, что точка, догнавшая её – Игорь. Несложно поверить, что перед ней мастер спорта, так легко он лавировал и плавно притормаживал на внушительном уклоне. – Переноси вес на опорную ногу, переноси! – девушка с трудом соображала, что он пытается напомнить ей, как тормозить. – Упор на пятки, Лер. На пятки! Вот так, перпендикулярно! Ну же! Хорошая моя, не паникуй, не паникуй. Упор. Перпендикулярно.

  Если бы он протянул руку, схватил Леру, они бы перевернулись оба, покатились, переломав себе всё, что только можно. Но мужчина лишь перекрикивал ветер и разгонял ужас и сковывающий Леру страх. Через три глубоких вдоха она притормозила, а потом и вовсе шлёпнулась на пятую точку, хватая воздух до боли в груди.

  Игорь притормозил, обернулся, улыбнулся широченной улыбкой, от которой у Леры набежали слёзы на глаза, и… на резком повороте, который она бы точно не преодолела, покатился кубарем вниз под её нечеловеческий визг.

  Отвлёкся. Он отвлёкся, расслабился. Чёрная трасса не простила неряшливого к себе обращения. Горы не прощают небрежности, расхлябанности, нелепостей. Не трассы экспертного уровня с их поворотами, перепадами, целинным снегом, наростами льда и заледенелыми буграми.

  Потом были спасатели, из беглого швейцарско-французского которых Лера не понимала ничего. Аллеманский диалект немецкого был для Леры и вовсе тёмным лесом. Всё время в Церматте она обходилась английским, классическим французским и языком жестов. Для общего понимания вполне хватало. Всё, что поняла Лера – ей следует отойти, спуститься вниз с одним из спасателей и ждать. Неизвестно чего и сколько ждать. А ещё она видела бледное, неживое лицо Игоря, безвольно опущенную руку, и от этого становилось во сто крат страшнее, чем когда её несло по трассе. В миллион раз ужаснее.

  Господи, она даже не понимала, жив ли он! А спасатели не говорили ничего. Ровным счётом. Переговаривались между собой рваными фразами, окружив лежащего Игоря, а потом и вовсе отправили Леру вниз, к подножью.

  С трудом она сообразила, что нужно забрать Лису и Лину из детского клуба. С таким же трудом нашла небольшую клинику, куда отправили Игоря. Живого! Главное – живого! А потом курсировала по коридору, как акула, пытаясь разобрать хотя бы пару слов из разговоров медицинского персонала.

  Прошло несколько часов, девочки жались к Лере, испуганно расспрашивали, а ей нечего было сказать, кроме того, что она угробила их отца. Но ведь не скажешь! Не покаешься перед шестилетними малышками, которые не понимают, что происходит, но хотят к папе.

  Живому, здоровому отцу, который в состоянии позаботиться о них и их благополучии.

  Ругающему за плохо съеденный завтрак и отводящему каждое утро в детскую горнолыжную школу, а потом в клуб. Играющему с ними в твистер, терпеливо читающему сказки, несмотря на то, что они сами бегло читают, и не только на русском языке. К отцу помогающему, поддерживающему, обеспечивающему тот уровень жизни, к которому привыкли. И может быть, однажды, он купит им живого енота или хомяка.

  Не расскажешь о собственном тупом желании хапнуть адреналина, будто без него невозможно жить… Она не могла жить без Игоря, а без какого-то дебильного гормона вполне обошлась бы. Может, это и противоречит законам физиологии человека, зато не идёт в разрез с её сердцем.

  На пороге клиники появилась Алёна, Лера сразу её узнала. Та ещё не вошла, а она узнала. Кислород сжижался, превратившись в жидкость, застревающую в дыхательных путях. Женщина была одета просто: пуховик, брюки, спортивные ботинки. Но во всём облике, от поворота головы, взгляда, движения кисти, до чуть хрипловатого, глубокого голоса чувствовалась уверенность в себе и ситуации. Одним взглядом она размазала Леру, превратив в жалкое ничто.

  Представители власти отдали несовершеннолетних Алису и Алину Алёшиных их матери и законному представителю – Алёшиной Алёне Леовне. Ей же рассказали о состоянии здоровья Алёшина Игоря Вячеславовича – законного мужа, и ей же выражали слова поддержки и сочувствия, одобрительно брали за руку и бегло разговаривали. В отличие от Леры, Алёна понимала каждое слово.

  – Вот что, подружка папы, – Алёна подошла вплотную к слившейся со стеной Лере. – Детей я забираю. А тебе лучше уносить ноги подобру-поздорову.

 – Я не уеду.

  – Послушай меня, маленькая шлюшка. Ты – никто. Подстилка. Дрянь, почти угробившая Игоря. Я не стану угрожать тебе судом, считай жестом доброй воли, только учти, сейчас я позвоню Лидии Максимовне и расскажу ей, почему её сын находится сейчас на больничной койке, и поверь, перспектива суда тебе покажется раем.

  – И ещё, – продолжила Алёна после молчания. – Ты не просто едва не угробила Алёшина, ты чуть не оставила его детей без отца. Такое не прощают. Он не прощает.

  Что-то в этих словах было не так. «Алёшин» и, главное, самое главное – «Его детей». Его!

  Лера с трудом соображала, она задыхалась в чувстве вины, смотря, как Лиса и Лина беззаботно машут ладошками «папиной подружке» и, счастливые, уходят с мамой…

* Классификация горнолыжных трасс:

«зеленая» — для начинающих

«синяя» — низкого уровня сложности

«красная» — среднего уровня сложности

«черная» — высокого уровня сложности