Эпилог

  Лера почти подъехала к дому, в мечтах она уже схватила купальник и отправлялась на озеро, то самое, где семь лет назад познакомилась с Игорем, а через год стала его женой. Конец июля не был жарким, можно обойтись и без брызганья в воде, но голова, казалось, взорвётся. Последний день перед отпуском выжал остатки сил. Казалось, озёрная вода смоет налёт усталости и Лера, наконец, вздохнёт полной грудью.

  Мечты безапелляционно прервал звонок. Сидоркин Олег. Дадут ей спокойно уехать в отпуск или нет?!

  – Да, Олег, – она сдержала раздражение. В том, что она работала без отпуска целый год, порой игнорируя выходные, виновата только она, уж точно не руководитель IT-отдела мебельного производства.

  – Привет. Всё сделали, всё настроили, работу принимать будешь?

  – Давай, кто-нибудь другой, – Лера поморщилась. – Обещал завтра, вот завтра и покажешь всё Катерине, расскажешь. А я в отпуске.

  – Как скажешь, – Лера буквально увидела, как он встряхнул чернявыми кудрями, и как засияла широкая улыбка Олега.

  Уже три года Лера возглавляла благотворительный фонд по защите и охране окружающей среды. Путь к решению был долгим и непростым. Ещё сложнее оказалась сама деятельность, являющаяся, по сути, сложным коммерческим предприятием со штатом юристов, экономистов и специалистов самого разного профиля. От экологов до орнитологов.

  При всей усталости и нервной, изматывающей деятельности, Лера чувствовала, что наконец-то нащупала ниточку реальной, действующей поддержки окружающей среде. Митинги, пикеты и юношеские протесты остались в прошлом, пришло понимание, что из хаоса рождается только хаос. Для эффективной деятельности необходима система.

  Сидоркин Олег до последнего года работал в строительной компании, откуда Лера уволилась через несколько месяцев после свадьбы, примерив на себя роль домохозяйки, с которой, впрочем, справлялась с трудом. Деятельной натуре стало невыносимо заниматься лишь домом и детьми. Постепенно она начала обрастать знакомствами, связями в интересующей её области, трудилась волонтёром, специалистом, обучалась, пока не пришла к сегодняшней деятельности.

  А вот Олега всё устраивало. И заработная плата, и незначительный, но уверенный карьерный рост. Всё закончилось, когда Шиманов ушёл со своей должности, найдя место сытнее, получив приставку «топ» к слову «менеджер». Новая метла, естественно, метёт по-новому, почти весь «шимановский» отдел был уволен в течение месяца.

  Лера с Олегом продолжали общаться на приятельской ноте. Близки не были, но и чужаками не становились. Чаще общение стало происходить, когда Лера открывала офис фонда. Мальчики-студенты, пришедшие для установки программного обеспечения, наворотили такого, что вся система зависла на несколько дней. В панике Лера позвонила Сидоркину, который, как по мановению волшебной палочки, всё починил, настроил, включил. Олег стал внештатным работником фонда.

  Оставшись без работы, он не преминул обратиться к Лере, и, по стечению обстоятельств, нашлось хорошее место у Игоря. О том, что когда-то чернявый выходец Ставрополья имел виды на Леру, все забыли, так что трудился Сидоркин на двух фронтах. Благотворительный фонд и мебельное производство. Деньги Сидоркину были необходимы, совсем недавно он женился, молодая семья ждала пополнения.

  Спустя несколько минут ворота открылись, красная Ауди аккуратно припарковалась в гараже, втиснувшись между БМВ Игоря и Мерседесом папы. Не зря папа учил восемнадцатилетнюю девчонку справляться с механической коробкой передач, сейчас эта девчонка, в свои двадцать девять лет, может сделать за рулём почти любого мужчину.

  Папа ожидаемо был во дворе, возле просторной беседки, построенной лет пять назад специально для таких вот случаев: в гостях все-все-все знакомые и друзья Кролика. Рядом с беседкой красовался монстрообразный мангал, не вписывающийся в скандинавский стиль участка, дома и подсобных помещений. Здоровенного урода притащил папа лично, заявив, что готовить шашлык в барбекю-печи – удел рафинированных смолянок, ни Суздалевы, ни Алёшины такими не были.

  Суздалева Валерия Анатольевича перевели в Подмосковье с повышением в звании, должности и зарплате. Лера, конечно, была рада за папу, вот только от Питера до Москвы каких-то семьсот километров, на Сапсане вовсе четыре часа пути. Родителя Лера любила горячо и искренне, но иногда хотелось любить горячее – тысяч на пять километров.

  Скрашивала приезды-инспекции папы Валентина, так и не научившаяся готовить, к слову. Раз в неделю она стояла с понурой головой, изо всех сил изображая раскаяние, кивая на возмущения мужа, пока он сам готовил борщ, естественно, нарезая картофель ровными кубиками. Лера с нетерпением ждала, когда папа начнёт учить жену печь чебуреки и фаршировать щуку. Валерий был свято убеждён в своих педагогических способностях и, что ещё важнее, верил в потенциал Валентины на кулинарном поприще.

  На кухне пили чай Валентина и Лидия Максимовна. Пожалуй, самое невероятное, что случилось в их семье – это дружба Валентины и Лидии Максимовны. Женщин, невероятно разных по темпераменту, вкусу, взглядам на жизнь. Каждый приезд Валентины заканчивался совместным походом дам в театр и набегом на торговый центр в поисках обновок.

  – А девочки где? – кивнув вместо приветствия, спросила Лера.

  – На озеро пошли, – сияя улыбкой, ответила Валентина.

  – Что значит «на озеро»?

  Можно себе представить «радость» Игоря. На занятия девчонок по-прежнему возил водитель, сопровождала «няня» или Лидия Максимовна. Лера была согласна с позицией мужа. Самостоятельности они успеют научиться, город большой, небезопасный, да и кто знает, что стукнет в голову тринадцатилетнему подростку. Уж Лера это отчётливо понимала, правда, Игорю о своих подвигах не рассказывала, берегла нервную систему мужчины.

  – Без паники, – засмеялась Валентина. – На озеро приехали их друзья, подружки, тренер… как его? – она вопросительно посмотрела на Лидию Максимовну. – Позвонили девчонкам, они рванули.

  – Даниил Михайлович, – подсказала Лидия Максимовна имя тренера.

  – Внеочередная встреча с педагогическим составом, в общем!

  – Не понимаю, Лина только вернулась со сборов, четыре дня прошло, когда успела соскучиться?!

  – Они дружат с самого детства, – заступилась Лера за Лину и заодно Лису. – Не на нас же им смотреть, в самом деле, – она улыбнулась и отправилась к себе.

  Заодно наденет купальник, накинет подходящее платье и прихватит полотенце. Надо сходить на озеро… Искупаться, конечно же. Только искупаться! Лера ведь так и собиралась, когда подъезжала к дому. Только одним глазком посмотрит, как там девочки, с кем, чем занимаются.

  Папа ожидаемо разводил огонь в мангале. Время к ужину.

  – Снова шашлыки? – скорее дежурно поинтересовалась Лера, подставляя лоб под отцовский поцелуй.

  – Угу, – кивнул Валерий Анатольевич, крайне довольный собой.

  – Я так потолстею!

  – Где? Тощая, кости торчат!

  Лера засмеялась. В такие минуты папа становился похожим на причитающую над худобой внучки бабку. Всем бы такую тощую фигуру. Со времени свадьбы Лера прибавила, дай бог, один килограмм, зато полностью избавилась от угловатости, свойственной худым высоким людям. Она уверилась в собственной привлекательности на все сто процентов, ведь дарил ей эту безусловную уверенность Игорь.

  Девочек увидела сразу. Как не увидеть ультра-розовую, с вкраплениями синих прядей, топорщащуюся во все сторону причёску Лины. Полгода назад она обрезала и начала красить в самые немыслимые цвета волосы, повергая в состояние временного психоза отца. Благо, краска смывающаяся, и на рисковые эксперименты Лина шла не чаще раза в месяц. За шесть месяцев Алёшины наблюдали все оттенки радуги на голове девочки.

  Лина росла решительной, с титановым стержнем внутри. Трудно сказать, повлиял ли на девочку спорт или наоборот, она прижилась и достигла успехов в борьбе благодаря своему характеру, но в том, что Алину ждёт огромный успех, не сомневался никто. Ни родители, ни тренер, ни сама Лина.

  После ухода по возрасту из группы спортивного самбо от самого любимого, обожаемого, распрекрасного, расчудесного и миллион других эпитетов тренера, Лина перешла в группу дзюдо. Сейчас девочка входила в сборную города, стабильно одерживала победы на региональных, Российских и международных соревнованиях. Руководитель спортивной школы, где тренировалась Лина, уже заикался Игорю о юниорском составе сборной страны – дело времени.

  Лина стояла в окружении мальчишек – почти все ровесники и воспитанники спортивной школы. Они действительно только-только вернулись со спортивных сборов в Подмосковье, через три дня должны были отправиться на спортивную базу от школы, на этот раз со своими «родными» тренерами. Тринадцати-пятнадцатилетних мальчишек родители спокойно отпускали по городу и даже в пригород. Сегодня они решили скоротать время на озере, благо, погода позволяла. А заодно – решить архиважные организационные детали, которых, Лера уверена, хватает в тринадцатилетнем возрасте. В иных вопросах родителям не доверяешь! Святое право любого подростка.

  Рядом с компанией стоял тренер Лины Григорий Валентинович, мужчина лет пятидесяти пяти, невысокий, полноватый, производивший обманчивое впечатление добряка. Он отчитывал одного из парнишек, кажется, того звали Тёмыч, он занимался самбо, его Лера помнила с самых первых соревнований, на которых побывала у сестричек Алёшиных.

  Рядом, смотря на озёрную гладь сквозь отчитывающего тренера, стоял парень. Тот самый Даниил Михайлович. Племянник руководителя спортивной школы и приятеля Игоря. Двадцатилетнего Даниила Лера видела несколько раз. Сейчас он учился в университете, параллельно тренируясь в сборной по дзюдо и работая тренером у родного дяди. Неоднократный победитель международных соревнований. Без пяти минут олимпийский чемпион. Да и просто – красивый парень, любимец девушек с вдумчивым, серьёзным взглядом карих глаз, широким размахом плеч и обворожительной улыбкой. Сколько же сердец разобьёт этот Даниил Михайлович за свою жизнь…

  Кстати, о разбитых девичьих сердцах. Лера перевела взгляд на присевшую на поваленное, отполированное дождями и временем бревно Лису. По мере роста сестричек разница между ними становилась заметнее. В характере, манерах, поведении, теперь и внешности. Лиса против своей сестры смотрелась былинкой. Прозрачным, пушистым одуванчиком. Пушащиеся волосы до плеч и огромные глаза дополняли образ.

  Лиса перестала ходить на борьбу в тот же год, когда Лина перешла на дзюдо. Ко всеобщему удивлению и несказанной радости Лидии Максимовны, она выказала желание заниматься музыкой, попросив записать её в музыкальную школу. Сначала по классу пианино, а потом скрипки.

  Выдающимся талантом Лиса не обладала, мировая известность не стояла на пороге её жизни, но удовольствие, получаемое девочкой, появившаяся самодостаточность, индивидуальное мироощущение, которое не могла постигнуть Лера, но интуитивно чувствовал Игорь, производили неизгладимое впечатление на окружающих.

  Не говоря об общем образе девочки-былинки со скрипочкой в руках. Даже Лере хотелось аплодировать стоя полупрозрачному человечку на сцене, а потом укутать своей заботой, спрятав от всех невзгод. Прибавьте к образу мелодичный голос, плавные движения и будто мистический, потусторонний взгляд – и вы получите всеобщую любимицу не только одноклассников, учителей, педагогов, но и мальчишек из спортивной школы Лины. Только такое, немного внеземное существо, как Лиса, не смогла испортить всеобъемлющая любовь окружающих.

  Сейчас этот одуванчик с тонкими, трепетными пальчиками, не сводил синего взгляда с Даниила Михайловича.

  Даниил не замечал влюблённых взглядов тринадцатилетней девочки, а если и видел, то отлично притворялся незрячим, обходя тихую малышку по кривой дуге. Порой он фамильярничал с Линой, видя в ней «свою», но Лису… Лису он в упор не замечал.

  Они познакомились в прошлом году, вернее, сестрички видели сына приятеля папы на совместных праздниках, но не помнили этого. Слишком большая разница в возрасте и интересах. Позже Лина общалась с Даниилом. Он занимался в том же клубе, тренировал малышей, иногда давал мастер-классы самой Лине, делился опытом по просьбе Григория Валентиновича. Старший товарищ, интересный лишь с точки зрения получения спортивного опыта и рассказов о соревнованиях.

  Лиса же в прошлом году отправилась на межклубные соревнования к сестре, после они планировали посидеть с мальчишками в Макдональдсе напротив спортивного клуба, отметить колой и бургером победы и поражения. Лера сопровождала сестричек, дав клятву смиренно сидеть в машине, пока молодёжь «гуляет и празднует». В тот день и произошла «роковая» встреча.

  Лина толкалась среди таких же взмыленных спортсменов, ожидая результатов. Руководитель клуба похвалил всех ребят, поблагодарил родителей за участие в жизни клуба и за всеобъемлющую поддержку, а Даниил Михайлович объявлял победителей, раздавал медали, грамоты и кубки.

  Когда Лина хвасталась очередным кубком Лере и сестре, Даниил Михайлович подошёл, чтобы поздравить девочку отдельно. Выразить надежду на дальнейшие победы и просто по-человечески похвалить, порадоваться за спортсменку.

  – Привет, Лиса, – он улыбнулся открывшей рот в удивлении Алисе. – Не помнишь меня?

  – Нет, – промямлила девчушка.

  – Как же, в музыкалке на одном концерте выступали. Правда, ты в первом классе, а я в выпускном.

  – Вы музыкант? – Лиса скептически оглядела тренера в футболке спортивного клуба.

  – Не, я спортсмен, но нельзя просто родиться в нашей семье и не закончить музыкальную школу, – парень засмеялся. – Класс скрипки, как и у тебя. – Он кивнул на лежащий рядом футляр со скрипкой.

  – Сыграете? – дерзко кинула Лина.

  – Алёшина, ты мне не веришь?

  – Нет!

  – Можно? – Даниил спросил Лису, мягко улыбаясь.

– Да, – вконец растерялась девчушка.

  Скрипочка была не с руки высокому парню, он кое-как пристроил инструмент в руке, закрыл глаза и провёл смычком по струнам, издавая жалобный стон, а потом и вывел первые ноты, погружая зал в волшебство льющихся звуков.

  – Скорик. Мелодия, – прошептала Лиса, забирая скрипку.

  – Молодец, – похвалил Даниил и ушёл, бросая взгляд победителя на моргающую, в удивлении отрывшую рот Лину.

  С тех пор Лиса не пропускала ни одного соревнования сестры, даже те, где заведомо не будет Даниила Михайловича. И не сводила с двадцатилетнего парня глаз, ловя каждый жест или нечаянный взгляд в свою сторону.

  Этим летом она вознамерилась ехать на спортивную базу с сестрой, вызвав шквал закономерных вопросов у папы и непомерное удивление бабушки. Оба потом пытали Леру, но она стойко хранила секрет былиночки, в ожидании, когда Лиса перерастёт своё увлечение, как переросла книги Муни Витчер.

  От поездки отговорил Игорь.

  – Алиса, ты взрослый человек, должна понимать – тренеры и педагоги несут юридическую и моральную ответственность за воспитанников. Ты музыкант, не спортсменка, тебе необходим отличный от всего лагеря режим занятий. Понимаешь, как много необоснованных трудностей ты создашь людям?

  Лиса согласилась. Лина отправится на спортивную базу, а Лиса сначала с бабушкой в Европу, а потом к дедушке Валере в Подмосковье.

  Валерий Анатольевич удивительно быстро нашёл общий язык с малышками. Их подкупили поездки на квадроцикле, «походы» с ночёвкой на берегу горной реки и позволение ложиться спать не только в десять, но и в одиннадцать вечера. Поездка же в Сибирь, на «настоящую рыбалку» в подарок на десятилетие, стала завершающим аккордом. Как не полюбить такого замечательного дедушку?

  – О чём мечтаешь? – вывел из задумчивости голос Игоря.

  Лера засияла как новогодняя ёлка, обернулась и тут же прильнула к любимым губам. Всего лишь день не виделись, а ощущение, что целый год. Казалось, что сильнее любить человека невозможно, но год от года Лера любила всё сильнее и сильнее. Любовь перетекала из одного состояния в другое, трансформировалась, обрастала нюансами, полутонами, оттенками, но абсолютно точно не исчезала. На её счастье, чувство было взаимным.

  – Искупаться хотела, – Лера показала на полотенце в руках.

  – Я так и подумал, – Игорь чмокнул жену в нос и улыбнулся. По приезду с работы он успел зайти домой. Не найдя «своих девчонок», переоделся в пляжные шорты, взял полотенце и отправился составить компанию жене и дочерям.

  Лина с Лисой ожидаемо сделали вид, что папу с Лерой в упор не видят, продолжили общаться с приятелями и друзьями. Пришлось идти купаться без них. Вода была теплее, чем воздух. Совершенно не было желания выбираться на берег. Хотелось нежиться в озере температуры парного молока и в деликатных объятиях мужа – любопытные синие взгляды нет-нет, а вспоминали о родителях.

  Обратно шли медленно. Игорь придерживал Леру за талию привычным, немного собственническим жестом, Лера держала руку на его пояснице, так же не отказывая себе в демонстрации всему миру, чей до одури привлекательный мужчина идёт с ней в ногу.

  Впереди, оживлённо беседуя, топали девочки. Лина выше, крепче, и как всегда, немного впереди. Лиса отставала на шаг, задумчиво поглядывая на носки цветастых кед. Яркая майка-«разлетайка», не менее яркий топик внизу, светлые шортики, ужас колориста на голове – и нарочито простенький сарафан из вискозы, пушистое каре, едва прикрывающее шею, и пара собственноручно сплетённых фенечек на запястье.

  – Не знаешь, что с Лисой? – хмурясь, спросил Игорь. – Задумчивая какая-то, грустная. Её кто-то обидел?

  – Нет, а что с ней? Всё хорошо, – она соврала, не моргнув глазом, честно смотря на мужа. Пришлось. Разговоры ничего не изменят, а лезть в тонкую, закрытую на сотни замков душу одуванчика не стоит.

  – Значит, показалось. Слушай, ты видела постер в комнате Лины этого якобы певца, которого она слушает целыми днями? Лицо в татуировках, шрамы через всё тело… Посланник ада на земле, честное слово.

  – Лине не скажи, – рассмеялась Лера.

  – Не стой на пути у высоких чувств? – усмехнулся озадаченный вкусом собственной дочери папаша.

  – Тебе жалко, что ли? – Лера ткнула пальцем под рёбра Игоря, тот поморщился, попытался увернуться. Не тут-то было. – Они Грэмми взяли три года назад, между прочим. Парень в Аргентине живёт, и вообще гей, у бедолаги нет ни единого шанса стать твоим зятем.

  – Успокоила, – пришлось снова уклониться от тычка пальцев. – Лина! – вдруг окрикнул Игорь. – Иди-ка сюда!

  – Что? – Лина подошла, недовольно зыркнула на отца.

  – Это у тебя что такое? – он развернул девочку к себе спиной и заглянул под разлетайку со спины. – Что это такое, я спрашиваю?

  – Па! – послышалось возмущённое, только что ногой не топнула.

  – Я внимательно тебя слушаю, – одним движением он поставил дочку перед собой, удерживая взглядом возмущённый блеск глаз. – Слушаю.

  – Машка мне татуировку чёрной хной нарисовала.

  Маша – соседская девочка, ровесница сестричек, неизменная подружка не только в пригороде, но и в городе.

  – На всю спину?

  – На всю!

  – Отлично. Маша сама нарисовала? Хну где взяла?

  – В интернет-магазине купила.

  – О возможной аллергической реакции ни одна из вас не подумала? О качестве так называемой «хны»?

  – Какой же ты зануда, папа!

  – Папа не зануда, мы заботимся о вашем с Лисой здоровье, – вступилась за мужа Лера.

  Вообще-то, причин для паники она не видела. Хна для мехенди не вызывает раздражения, тем более, Лина не страдала от аллергии, но в сомнительном магазине могли подсунуть токсичный краситель вместо натуральной хны.

  – Может, вам пора начать заботится о своём ребёнке? – с горячностью выпалила Лина, сверля непонятливого отца взглядом. Что может случиться от рисунка на спине? Не маркером же рисовать, как малышня.

  – Ты и есть ребёнок, – одёрнул дочку Игорь.

  – Своём собственном ребёнке! Родите себе ребёночка и заботьтесь о нём, сколько влезет! А мы с Лисой не дети! Лиса?! – рассерженная Лина призвала на помощь сестру, требуя активного участия в защите угнетаемого населения. – Лиса?!

  – Я бы хотела брата, – деликатно ушла от ответа Лиса. – Но о таких вещах не спрашивают и не говорят. Это личное дело пары… – она покосилась на папу, кинула недоверчивый взгляд на сестру и поспешила отойти в сторону, подальше от эпицентра надвигающегося конфликта.

  Лина поспешила за сестрой, размахивая на ходу руками, пиная в раздражении песок. Возмущению девочки не было предела. Она их свободу и гражданские права отстаивает, а сестричка деликатничает. Где это видано?! Где это слыхано?! Как это называется?! И когда закончится?!

  Игорь замедлил шаг, давая дочкам скрыться за калиткой дома.

  – Что ты об этом думаешь? – спросил он тихо.

  Лера поняла, о чём спрашивает муж. Ребёнок… Совместный ребёнок. Игорь никогда не настаивал, но и не возражал, а вот Лера первые годы не хотела слышать о совместных детях. Не чувствовала в себе потребности становиться матерью. К Лине и Лисе она относилась с искренней любовью и привязанностью, но воспринимала их как младших сестёр, а не как собственных дочерей, и они смотрели на Леру, как на старшую подругу.

  В последний год что-то изменилось… Видимо, время пришло.

  Лера всё чаще задумывалась о рождении ребёнка, вспоминала про свой возраст, возраст мужа. Поглядывала на детские площадки со снующими малышами, на коляски, то и дело натыкалась на беременных на улице, ловя себя на мысли, что хочет так же: неспешно идти, переваливаясь как уточка, катить впереди себя коляску, проводить часы на игровой площадке. Выбирать кроватку, балдахин к ней и развивающие игрушки для младенцев.

  Что дети – не пластиковые пупсы в праздничных одёжках, она отлично понимала, как и то, что вряд ли сможет уделять всё своё время ребёнку. Работу в фонде она надолго оставить не сможет, домохозяйка из неё не выйдет. Но желание становилось навязчивым, приобретая почти осязаемые черты.

  После нового года Лера поговорила с Игорем. Вместе они сходили на консультацию к специалисту, который не нашёл никаких причин откладывать беременность, раз уж пара созрела. Они были полностью здоровы и готовы к продолжению рода «хоть завтра». Лера покончила с контрацепцией, но всё как-то не решалась на ответственный шаг, а Игорь ждал её осознанного желания, полной готовности. Пока же они пользовались старым, добрым, раздражающим обоих латексом.

  – Думаю, стоит попробовать, – она прикусила губу и вдруг заробела, как девчонка перед первым поцелуем.

  – Я люблю тебя, – просто сказал Игорь. – Всё получится, обещаю тебе.

  Дом встретил суматохой, накрытым столом в беседке, запахом шашлыка и овощей на гриле, от которых потянуло под ложечкой, закружилась голова. Валерий Анатольевич снимал по одному большому шампуру с увесистыми кусками мяса и передавал Валентине, та несла добычу, как стяг, и укладывала на большое керамическое блюдо в центре стола. Лидия Максимовна расставляла последние приборы, а девочки, забыв разногласия, носились из кухни в беседку и обратно, принося тарелки с закусками, зеленью, салатами.

  За ужином желали хорошего отдыха Игорю с Лерой, лёгкого полёта и много впечатлений. Мексика – не ближний свет. Чете Алёшиных захотелось новых впечатлений, решение «изменить» юго-восточной Азии и европейским горнолыжным курортам пришло одновременно, выбор пал на страну ацтеков и загадочного племени майя.

  Потом дружно планировали совместный отдых в последнюю неделю августа на побережье. Дом детства Леры отец оставил в качестве общей семейной базы отдыха. Валерий, как обычно, ратовал за поход в горы, Валентина истово соглашалась, Лидия Максимовна скептически молчала, вспоминая свою единственную ночёвку у Фишта, а девчонки выражали энтузиазм и активно строили планы.

  Может быть, приедет Сюзанна – она так и жила в Женеве, посвятив свою жизнь непутёвой племяннице. Раз в год женщина выбиралась в Россию и, с разрешения Игоря и под его же присмотром, общалась с девочками, которые радовались встрече с родственницей, несмотря на то, что были в курсе истории своего появления на свет. С Алёной не общался никто, кроме Лисы. Время от времени они разговаривали по телефону, Игорь не запрещал, а Лера не смела возражать, да и психологи в один голос говорили о вреде строгого запрета. Для Лины женщины, родившей её на свет, не существовало.

  – Как раз у Петухова сын родится, – засмеялся бывший начальник Родиона.

  – Девочку же обещают! – возразила Лера.

  – Ничто не мешает ему верить в чудо, – заржал папа.

  – Действительно, – Лера фыркнула, предпочтя держать комментарии при себе.

  Родион Петухов всё-таки поступил, как честный человек. Под венец Маруся пошла, больше похожая на жизнерадостную гиппопотамиху, чем на невесту. Лера согласилась быть свидетельницей на свадьбе, летала для этого в город детства, провела там не меньше недели, показывая самое основное будущей жительнице: несколько базарчиков, расположение сетевых магазинов, парикмахерские, химчистку, одним словом всё, что только может пригодиться на будущее.

  Несчастный Петухов сидел на собственной свадьбе – если не прибегать к нецензурным словосочетаниям – с лицом, выражающим крайнюю степень изумления. Время от времени он почёсывал нос, заглатывал, не морщась, горькую и исправно целовал невесту на каждый вопль: «Горько!». Свекровь вздыхала напоказ, а отец Родиона смотрел хмуро, время от времени постукивая пальцами по столу. Одна Маруся была счастлива и беззаботна.

  По истечении более чем пяти лет она рожала третьего ребёнка, и снова девочку. Родион хотел сына. Лере казалось – Маруся знает заветное слово и специально штампует дочек, чтобы не дай бог муж не остановил конвейер, уж очень ей нравился процесс. Воспитания, рождения, беременности или зачатия – трудно сказать.

  Жили Петуховы дружно. Слаженно строили трёхэтажный особняк, судя по количеству комнат – быть Родиону отцом не меньше семи девчонок, пока жена не родит пацана. Завели сторожевую собаку, кота, десяток куриц, засадили огород овощными культурами, а палисадник цветами. Правда, поговаривали, была у отца семейства небольшая, не крупнее пятидесяти килограмм, сердечная слабость, жила через пару улиц, но Маруся сплетни игнорировала. У неё были дети, муж, дом, огород и курицы, а слабость… Мужу при его-то чине полагается. Пусть тешится, если сильно хочется.

  Лера сидела на постели, бросая взгляды в зеркало перед кроватью. Попытка привести причёску в порядок после душа не увенчалась успехом, впрочем, Игорь с ума сходил от кудрей жены, так что причин переживать не было.

  Игорь вошёл в спальню, прикрывая дверь в ванную комнату за спиной. В зеркало было отлично видно, как он машинально проводит полотенцем по голове, оставляя капельки воды на плечах и голом торсе. Необходимость спать в пижамных штанах прошла, а привычка осталась. Сейчас низко посаженные, свободные брюки лишь распаляли воображение Леры. А понимание того, что под ними нет белья, заставляло сердце колотиться в предвкушении.

  Игорь не выглядел на свои сорок два года. Привычка заниматься спортом, бег по утрам в любую погоду, отказ от алкоголя и курения, обязательный восьмичасовой сон творили чудеса. Широкие плечи, прокачанные руки с линией вен на кистях, грудные мышцы, очерченный пресс, косая мышца живота, уходящая под резинку штанов, внимательный, скользящий взгляд по Лере через зеркало.

  Она точно знала, что нравится своему Игорю, была уверена, что он сходит с ума от прозрачного пеньюара, едва ли прикрывающего её прелести. Лера хотела приберечь обновку к отпуску, не удержалась. На отдых пикантных вещичек хватит, не просто так на прошлой неделе она совершила набег на магазины интимного белья. И это знание вкупе с видом на полуголого мужа и скользящие взгляды через зеркало заводили похлеще откровенной прелюдии.

  Лера не представляла своей жизни без ласк мужа. Даже в периоды ссор и недоразумений они занимались сексом, иногда нежно, сводя на нет конфликты, иногда неистово, с каким-то отчаянием, а то и злостью, провоцируя на продолжение ссоры. Секс был частью их жизни, их самих. Ежедневным, обязательным ритуалом, исключая дни командировок или болезней.

  Игорь опустил колено на кровать, матрас под ним прогнулся. Подкрался, как огромный кот, устроился позади Леры, встав на колени, обхватил шею, вынуждая откинуть голову на своё плечо, заскользил пальцами, задевая мочки, полупрозрачную кожу у ключиц и нежную у кромки волос на затылке.

  Лера прикрыла глаза, отдаваясь ласкающим движениям, расправляющимся с пояском кружевного неглиже. Оглаживающим линию живота, скользящим в откровенной близости от сокровенного, поднимающимся к груди, обхватывая и чуть сжимая, задевая подушечками пальцев соски.

  Игорь умел ласкать бесконечно долго, доводя до неистовства, не торопясь, смакуя собственное и её удовольствие. Так и в этот раз, Лера готова была сдаться на милость победителя, сделать всё, чего бы он ни потребовал. Любые, самые откровенные ласки и шаги, лишь бы кончить, но Игорь не торопился, он пил её нетерпение, как пряный коктейль, сводя с ума.

  Она открыла глаза, расфокусированное зрение настроилось, взгляд упал на отражение. Порочная, абсолютно бесстыжая поза с широко раскинутыми ногами, демонстрирующая так много и так откровенно, что кровь ударила в голову, одновременно опаляя низ живота. Мужские пальцы, скользящие по половым губам, ныряющие в глубину, снова ласкающие клитор. Взгляд глаза в глаза через зеркало…

  Стонала, скулила, насаживалась на пальцы, двигалась в неистовстве, в неконтролируемом желании оргазма, сходила с ума. Мир сместился в одну-единственную точку, откровенно выставленную напоказ зеркалу.

  Одним движением Игорь поменял положение жены, она безвольно упёрлась локтями, подставляя себя под оральные ласки, доконавшие её парой движений. Свет померк перед глазами, предварительно осветив межгалактическим взрывом всё существо Леры.

  Лера ещё чувствовала пульсацию, когда отвечала взаимными ласками мужу, намереваясь довести до логичного финала, когда горячая ладонь остановила её движения. Послушно она упёрлась пятками в одеяло, а лопатками в подушки, приподнимая голову, видя, как Игорь достаёт привычный серебристый квадратик.

  На секунду Игорь задержал взгляд на лице Леры, она закрыла глаза, а когда открыла, решение ею было принято. Она ответила на взгляд, он отбросил ненужную упаковку в сторону, чтобы тут же нависнуть над любимой…

  В пять утра будить никого не стали, таков был уговор. Лишь Рыжуля вышел провожать отпускников, независимо обошёл вокруг чемоданов, дёрнул хвостом и прыгнул на излюбленное место – подоконник.

  – Заскочи к Семимостью, – распорядился Игорь водителю, который должен был отвести их в аэропорт Пулково.

  – Успеем? – Лера заглянула мужу в лицо.

  – Конечно, – услышала уверенный ответ.

  Покровский остров встретил молочной белизной ночи, порывистым ветром. Игорь накинул свой спортивный пиджак на плечи выскочившей в шёлковой футболке Лере.

  – Увидишь семь мостов, загадывай желание, – Игорь провёл жену на середину моста. – Считай.

  – Раз, – показала Лера.

  – Красногвардейский мост, – прошептал Игорь на ухо, прижимая жену к себе спиной, обхватывая одной рукой талию, а вторую, пользуясь пустынностью улиц, пристроив на груди.

  – Два.

  – Ново-Никольский.

  – Три.

  – Старо-Никольский.

  – Четыре.

  – Смежный.

  – Пять.

  – Кашин мост.

  – Шесть.

  – Торговый.

  – Семь. Пикалов.

  – Загадывай.

  – И ты.

Конец