Глава 29

Ксюша проснулась первой. Сначала лежала не шевелясь, боясь потревожить Дениса, а потом всё-таки слегка приподнялась на локте, отлипаясь от вспотевшей груди Ходакова. Видимо, эта самая испарина и стала причиной раннего пробуждения.

Денис был таким горячим, что рядом с ним можно запросто спать не укрываясь. Ещё и не отпускал от себя всю ночь. Сколько не пыталась отстраниться — всё в пустую. Он сразу просыпался, и возвращал её на прежнее место: то к себе на грудь, то на плечо, а то и вовсе наваливался сзади, сграбастав в крепких объятиях. Сначала даже было в кайф. А потом, когда стало невероятно жарко, захотелось свободы. Однако… пришлось смиренно лежать и в буквальном смысле слова плавиться. Хорошо, удалось сбросить одеяло, а то сварилась бы нафиг до утра.

Вдалеке, над горизонтом, показались первые лучи. Красиво. Таинственно. Волнительно. Некоторое время наблюдала за рассветом, не смея лишний раз пошевелиться. Потом осторожно повернулась к Денису лицом и принялась рассматривать расслабленное лицо, загадочные узоры татуировки и незамеченный доселе тонкий вертикальный шрам над правой грудью. До колких иголочек на кончиках пальцев захотелось прикоснуться к нему, а ещё лучше — поцеловать.

Давний сон стал явью. Да такой волнительной, что внизу живота мгновенно завязался морской узел. Не распутать его, не развязать самой. Только Денис мог освободить от болезненной тяжести, даря поистине райское наслаждение.

По-разному представляла свою близость с ним. Сотни раз проигрывала в голове подсмотренные с эротических фильмов картинки, но того, что испытала вчера — не могла представить даже её бурная фантазия.

Конечно, по сравнению с ним она неопытная провинциалка, впадающая в дрожь от одного поцелуя. Конечно, у неё не было опыта и умения реагировать должным образом даже на самые элементарные прикосновения. Но Денис не дал усомниться в себе. Он настолько открыто продемонстрировал свои чувства и желание, что вся присущая ей стеснительность улетучилась, явив миру новую Оксану. Женственную. Сексуальную. Ненасытную. Она хотела соответствовать Денису во всех смыслах. Хотела запасть в сердце настолько глубоко, насколько он запал ей.

От невысказанной вслух любви мучительно-сладко защемило сердце.

Денис перевернулся на спину, раскинув руки. Такой смешной. Именно в таком положении спят маленькие дети.

С пристальной жадностью прошлась глазами по длинному телу, исследуя каждый изгиб, каждую расслабленную мышцу. Оставалось только удивляться: как такая махина не раздавила её ночью.

Со скрупулезной медлительностью вернулась к его лицу и тут же вскрикнула, невольно вздрогнув: Денис смотрел на неё тем самым потемневшим взглядом, что и вчера. И означать он мог только одно.

Ксюша покраснела, чувствуя, как потяжелела от желания грудь и напряглись соски. Запоздало прикрыла их ладонями, не имея под рукой хотя бы какой-то одежды — одеяло, и то валялось на полу.

— Денис, — подалась назад, смущаясь от его взгляда, — не смотри на меня так.

— Как «так»?

— Ты знаешь, как, — поёрзала на простыне, сжимая бедра. Денис навис над ней, и протиснув между судорожно сцепленных ног руку, внаглую обласкал помокревшие половые губки.

— Так откровенно? — подсказал, накрывая подушечкой большого пальца пульсирующий бугорок.

— Ох… — выгнулась к нему, притягивая к себе за мощные предплечья.

— Извини, но я не могу смотреть на тебя иначе. Ты ведь тоже рассматривала меня. Так что счёт один- один.

«Рассматривала, но не трогала». Хотела ответить, но вместо слов протяжно застонала, подставляя под ненасытные поцелуи искусанные губы.

Продолжая мучить, изводя до исступления, Денис обнял её свободной рукой, прижимаясь щекой к щеке.

— У тебя сердце так бьется… — прошептал, наслаждаясь её дрожью. — Стучит как бешеное.

— Это же хорошо, — улыбнулась она слабо. — Теперь ты знаешь, как оно реагирует на тебя.

— Ммм, мне нравится такая реакция. Придется успокоить его.

Ксюша засмущалась, спрятав лицо на его груди.

— Эй, ты чего? Ксюх?..

Ну вот… И как теперь признаться, что у неё после вчерашнего там всё болит.

— Не молчи. Помнишь, мы договорились не таиться? — напомнил Денис, приподнимая её лицо за подбородок.

— Денис, я… давай не сейчас. У меня… я хочу тебя, правда. Очень-очень хочу, но… мне неловко об этом говорить.

Он мягко улыбнулся, догадавшись, о чем именно речь.

— Почему сразу не сказала?.. М?

— Потому что… блин, Денис, — вспылила, вскочив на колени. — Вот тебе всё нужно знать.

— А как же?! По-другому никак! Если тебе больно — ты должна говорить. Если хорошо — тоже. Если тебе чего-нибудь хочется — не молчи. Не бойся! Я всё сделаю, лишь бы ты была счастлива.

Ксюшины глаза заблестели, одаривая Дениса лучистой хитринкой.

— Я тоже, Денис. Я тоже сделаю всё возможное, лишь бы ты был счастлив. Так что давай, ложись, буду учиться ласкать тебя.

Денис охренел, наблюдая, как Ксюша повалила его на подушку, соблазнительно оседлав его бедра.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Не понял?! Ты что вытворяешь?

— А разве не видно? Ты сделал приятно мне — я сделаю тебе. — Ненадолго оторвалась от его груди, а потом снова припала к горячей коже игривым язычком, опускаясь всё ниже и ниже.

— Ксюш, — Денис перехватил её руки, и потянул на себя, заставляя податься вперед, — не глупи… Я ведь могу и не сдержаться. Не знаю, сколько мне нужно ночей, чтобы научиться контролировать себя.

— А ты не контролируй, — прошептала в твердые губы, накрыв эрегированный член прохладной ладонью. — А лучше научи.

Денис рвано выдохнул сквозь стиснутые зубы, обхватил своей рукой её подрагивающие пальчики, и неспешно прошелся вдоль напряженного органа. Тёмно-карие глаза потемнели, заволакиваясь дымкой наслаждения, а Ксюша впервые почувствовала себя властительницей пускай и не всего мира, но одного конкретного стояка уж точно. Сейчас вся его чувствительность, всё наслаждение было сосредоточенно в её неумелых руках. Ну, что же… она способная ученица.

Его дыхание участилось, что свидетельствовала о скорой разрядке и Ксюша, подхлестываемая его возбуждением, ритмично заскользила по горячей коже.

Не выдержав, Денис привлек её к себе, впившись грубым поцелуем в мягкие губы, и приглушенно застонав, содрогнулся всем телом, кончая на её пальцы вязкой жидкостью.

***

— Это огромный риск, — Зураб задумчиво погладил густую бороду, не сводя глаз с Ходакова. — Я понимаю тебя. Нет, честно, понимаю, — добавил поспешно, заметив, что Денис готов привести ещё сотню аргументов. — Сам бывал в подобных ситуациях, при чем не один раз. Но теперь твой отец стоит перед Гавриловым почти что на равных. Это такие деньжищи, парень, и всё благодаря тебе. Через наши земли пройдет новый маршрут и мне бы очень хотелось, чтобы ты отвечал за него. Давай ты отложишь свои тёрки с Лёхой на неопределенный срок. Смотри, я не говорю «нет». Я прошу время и прошу сопроводить моих орлов. Сегодня ты поможешь мне, завтра — я тебе. Не за спасибо, конечно. Неужели тебе не нужны деньги?

Хитрый этот Зураб. Что не говори, хитрый. Если бы не грузинские корни, мог бы запросто подумать, что еврей.

Леонид сказал принимать решения самому. Ну, что же… отвернуться сейчас от Зураба — тоже самое, что потерять надежное плечо.

— Хорошо, я помогу твоим людям. Надеюсь, с грузом проблем не будет?

— Вот это по-нашему, — обрадовался мужчина, хлопнув в ладоши. — Атвечаю, дарагой, не пожалеешь. А за груз не переживай — не твоя забота. Ты только проведи и вдруг чего, помоги отстоять товар.

Денис усмехнулся. Конечно, куда ж без этого.

Мужчины пожали друг другу руки, скрепляя удачно состоявшуюся беседу бокалом дорогого вина.

— Ну, что за погода, а? Вчера мело, света белого не было видно — сегодня всё поплыло. Хрен поймешь. А завтра, вот увидишь, снова заледенеет! — воскликнул грузин, всматриваясь в окно. За стеклом во всю таял снег, превращая вчерашние сугробы в противную квашню.

Не став ждать отца, Денис попрощался с Зурабом и вышел на улицу. Действительно, будто весна пришла. Синички, знай, делают свое дело, так витиевато радуются солнцу, воздух такой… не колючий, а теплый, приятный.

Вдохнул по привычке на полную грудь и тут же скривился, прижав к ней ладонь. Просил Пашковский не геройствовать, поваляться ещё в больничке — не захотел. И так на целый месяц выпал из жизни. А ему нельзя выпадать. Только не сейчас. Руку на пульсе стоит держать, следить за всеми и в особенности за братом. С отцом не мешало бы поговорить, намекнуть что ли, дать понять, что есть темы, которые должны оставаться сугубо между ними.

Пока шел к припаркованой неподалеку Тойоте, к крыльцу на своем танке подкатил батя.

— Денис! — окликнул его, выпрыгнув на расчищенный асфальт. — Вы уже всё? Поговорили?

Денис нехотя подошел к Джипу, не желая сейчас выяснять отношения. Вот честно, настроения совсем не было.

— Поговорили.

— И?.. Каков итог? — Леонид выжидающе прищурился, заранее зная ответ.

— Конечно, помогу. — Денис повел плечом, выдыхая в сторону сигаретный дым. Повисло неловкое молчание. Впервые не хотел говорить с отцом, желая оказаться в любом другом месте, только не под надзором тёмных глаз. — Ладно, — протянул руку, — мне пора.

— Что ты решил с девкой? — начал наступление Леонид. Собственно, именно об этом и хотел поговорить, но неожиданно возникшие дела задержали на фирме.

Денис злобно зыркнул исподлобья, выбросив сигарету.

— А что с ней решать? Со мной она, как и должно быть.

— То есть, тебе похрен, что она стала между тобой и братом?

Тяжело было сдержаться, но Денис взял себя в руки.

— Абсолютно верно.

Не такой ответ хотел услышать Ходаков-старший. Ещё и Антон, придурок, заявил с утра, что так просто не отступит.

— Денис, я не верю, что Антон мог опуститься до изнасилования, — озвучил закравшиеся подозрения. — Да и девка мутная. Молчала целый месяц, а потом, вдруг, решила рассказать. Какого х** спрашивается?

Если Денис и охренел, то не подал виду. На лице отца открыто читалось недовольство. Было странно слышать от него подобное. Видимо, подзабыл, как в свое время изнасиловал мать.

— А я, например, знаю, — сказал холодно, начав наступать на отца, — что Антон шантажировал её. И давай я тебе кое-что объясню, на будущее — не лезь по этому вопросу в мою жизнь. Я серьёзно! И Антону передай, хотя… не стоит. Я сам передам.

Неопределенный звук, похожий на фырканье разрезал застывший воздух. Теперь у Леонида не осталось сомнений. Демонстрируя полное безразличие, под которым пряталось колоссальное раздражение, он сделал шаг на встречу Денису, оказавшись практически нос в нос.

— Я ещё раз настоятельно рекомендую обдумать мои слова, — посоветовал скрипучим голосом. — Не заставляй принимать решения, о которых мы оба можем пожалеть. Оставь девку в покое. Пускай не стравливает вас.

Денис поправил воротник-стойку драпового пальто, поежившись от случайно попавшей за шиворот капли талого снега. Бррр, прям по позвоночнику, противная, скатилась.

— Если ты думаешь, что между нами стоит только она, то глубоко заблуждаешься. Ты думаешь, — решил, если уж разговор повернул в это русло, то почему бы и не поговорить, — я ищу встречи с Лёшкой только ради мести? Нееет, ошибаешься. Он ещё тогда дал понять, кто стоит за утечкой информации, а я, придурок, не верил.

— Ты что?!! — взревел Леонид. — Вообще страх потерял? Фильтруй слова, Денис. Кто такой Крутоголов и кто — твой брат! Ты вообще ох**л? Да он тебе такого наплетет… а ты… бл*дь… ну ты даешь! — Видно, что вышел из себя. Побагровел, занервничал. От бетонного спокойствия сына завелся. От его кривой усмешки и холодного взгляда. Так мог держаться только тот, кто давно для себя всё решил. Откуда в нем столько борзоты и наглой уверенности? Это он ему дал столько силы? В который раз за последние дни по-новому взглянул на сына.

— Что хочешь, то и думай, но в прошлый раз я ясно выразился по этому поводу, — жёстко играя скулами, сказал Денис. — Девушка — моя! Уясните это раз и навсегда! А Антон… пускай только попробует подойти к ней — клянусь, пожалеет. И мне похрен, чей он брат или сын.

Последнюю фразу буквально выплюнул. В голове неожиданно промелькнула мысль забить на всё. Вот так, просто, взять и забить. На семейку еб*н*тую. На сраный бизнес, из-за которого немало настрадался и уверен, настрадается ещё. Может, реально хватит лезть под пули в счёт огромной благодарности? Вон, связей предостаточно. Его имя не пустой звук. Неужели не сможет сам? А нет — так лучше таскать мебель, чем работать в одной связке с предавшим чмырём.

— Смысл, Денис? В чем смысл ему подставлять тебя? Ты несешь бред. Лёха капитально промыл тебе мозги.

— А какой был смысл устранять Сычакова в свое время? Чем он тебе не угодил? Если не ошибаюсь, вы были закадычными друзьями.

Денис специально ткнул отца в историю давно минувших лет. Но тема-то актуальна до сих пор. Из-за баб и не такое случалось и будет случаться.

— Ты путаешь грешное с праведным, — сухо заметил Леонид, нахмурив лоб. — Кристина моя жена и мы любили друг друга. По сей день, любим. А твоя… — хотел сказать «блядь», но вовремя остановился, заметив, как напряглись широкие плечи парня, — подруга — транзит, который спустя время пройдет мимо. Вместо того, чтобы п*зд*ть брата — взял бы да поговорил с ним. Таких, как она, в твоей жизни будут десятки, а брат… он один. Улавливаешь суть?

Леонид смотрел на Дениса, чувствуя ветер перемен. Была у него такая чуйка, особенно на старшего сына. Конечно, когда имеешь дело со своей копией, любой шаг можно предугадать.

— Не заставляй меня делать выбор, — сказал с нажимом, наблюдая за хмурым лицом.

— Если не пойдешь мне на встречу, — едва заметная пауза, но тон, которым Денис сказал следующие слова, не оставил сомнений — впереди самое важное, — я облегчу тебе этот выбор. И пускай тогда Антон рвет задницу, рискует жизнью, продвигая «семейный бизнес».

Выдержав ожесточенный взгляд отца, он с нордической стойкостью пошел к своей машине, чувствуя между лопаток скопившийся сгусток негатива.

Только оказавшись внутри салона смог перевести дыхание. Да пошло оно всё. Да пошли они все…