Глава 32

Укрылась пледом, сжавшись в комок. Слёз не было. На их место пришла жестокая реальность. Сколько она была счастливой? Если так подумать — три неполных дня и то… если сложить от каждой встречи по чуть-чуть.

Это был такой контраст. Такие качели. Взлет-падение. Страх-радость. Страсть-отвращение. И всегда, всегда Денис был рядом. Как же сейчас без него? Ведь он — её первая любовь. Не какая-то там влюбленность, не подростковое влечение, а самая настоящая любовь. Если раньше стремилась к ней, пыталась прожить как можно скорее, то сейчас ползала по огромной кровати, путаясь в одеяле, и тихо подвывала от разъедающей нутро боли.

Вдруг осенило: бабушка!!! Ей нужно позвонить. Немедленно.

— Алло, бабуль… — голос сорвался, в горле першило, поэтому каждое слово давалось с огромным трудом и скрипучим звучанием. — Как ты?

Родная частичка, её душа, конечно же удивилась столь позднему звонку:

— Ксюшенька?.. Что-то случилось? Почему не спишь? Что с голосом?

И пускай бабуля засыпала её вопросами, Ксюша определила самое главное — с ней всё хорошо.

— Да простыла немножко, не бери в голову. Просто хотела узнать, как ты.

И пока Пелагея перечисляла рецепт народных средств от простуды, Ксюша улыбалась, поглаживая рукой пушистый плед.

— Ба… — глаза защипало от слёз. Проморгалась, увлажняя пересушенную роговицу. — Я люблю тебя. Сильно-сильно. Ты ведь знаешь, да?

— Моя кнопка, я тоже тебя люблю. Ты чего, а? Аль кто обидел? Кто тебя обидел? Скажи! М?

И сколько в этих словах было участия, искренней тревоги, что сердце заныло от мучительной нежности и переполняемых чувств к той, кто всегда будет рядом не смотря ни на что. Кто всегда подует на кровоточащую рану, заплетет волосы, приголубит натруженными руками, успокоит.

— Ба, я так устала… я не хочу жить в этом городе… не хочу-у-у… — рыдания давили изнутри, разрывали в клочья, но она сдерживалась, раскачиваясь из стороны в сторону, уставившись в одну точку.

— Ну-у, Ксюшка, не край сердце. Оно у меня и так слабое. Если с тобой что-нибудь случится — я не переживу.

— Я тоже, бабуль… Я тоже не переживу.

— Тогда расскажи, что случилось?

Ксюша всхлипнула, мечтая оказаться среди родных стен. Как же хорошо было раньше.

— Всё хорошо. Ничего не случилось. Заболела, захандрила. Вспомнила, как хорошо дома. Тут всё такое чужое, бабуль. Не приветливое. Чувствую себя такой… ничтожной. Слабой.

Пелагея с минуту молчала. Потом вздохнула.

— Не приняла тебя столица, да? — спросила тихо. — Что же она тебе такое сделала, что ты так обиделась?

— Люди тут жестокие, бабуль. У нас намного проще… Не знаю…

— Жалеешь, что приехала?

Теперь настал Ксюшин черед призадуматься и дать, прежде всего, честный ответ самой себе.

— Жалею. Очень… — прошептала тихо, обнимая себя свободной рукой.

— Тогда, может, ну его, а? И эту столицу, и высшее образование? — и помолчав немного, добавила: — И любовь эту… несчастливую… Думаешь, я не видела, как ты убивалась возле меня? Эх, Оксана, Оксана, даже не знаю, что и сказать. Я-то уже старый сухарь, подзабыла, каково это, рыдать все ночи напролет от любовных мук. Тебе виднее, как поступить правильно, а я… я приму любое твое решение.

Если всё было так просто: обернуться ко всем спиной, собрать вещи и уехать, наплевав на перспективное будущее и разбитое сердце. Ладно, свое. А Дениса? Не простит ведь. Не поймет. Но и оставаться с ним — обрекать себя и его на пожизненные проблемы. К черту его родню, пускай горят в аду. Душа болела за Дениса.

— Спасибо, ба. Правда. За всё. Как-нибудь разберусь.

— Ага, разберется она. Приезжай на выходные домой. Вместе покумекаем. Что-то мне не нравится твой настрой…

После разговора с бабушкой, в который раз набрала Дениса. И в который раз он не ответил. С каждым часом тревога росла, словно снежный ком, спущенный с высокой горы. Уже и Александрова допекла, наяривая через каждые десять минут.

— Ксюх, успокойся! — отчитывал он её в очередной раз. На заднем плане послышалось недовольное сопение Насти. Да, достала, но ничего не могла с собой поделать. От неизвестности едва не рвала на себе волосы, наматывая по квартире круги. — Гудки идут? Идут. Всё хорошо. Значит, не может говорить. Ему сейчас не до телефонных разговоров, — добавил рассержено. — Не отвлекай, лады?

— Что это за сопровождение груза такое, когда нельзя ответить на звонок? Это важно! И для меня, и для него.

— Так, харе истерить! Если Ден не сказал тебе, то и я не буду. Уж извини. Приедет — сама спросишь…

И тут её осенило. Всё не просто так. И чем она вообще думала? Денис, его нежелание рассказывать о поездке, Леонид… тот же самый Калаш. О каком грузе тогда шла речь? Деньги, наркотики или оружие? Блин… она же ничего толком не помнит, разве только то, что Леонид подвинул некого Крутоголова с помощью сына, перебрав на себя чёрную грузоперевозку. Почему чёрную? Значит, нелегальная? Тогда не придала значения, отпустили живой и невредимой, и на том спасибо. А на деле… это не просто разборки бизнесменов. Это самый настоящий криминал.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Зашибись, блин!

Чем ближе стрелка часов перемещалась к полуночи, тем тревожней становилось на сердце. Ещё и паранойя, будь она неладна, вступила в свои права, разыгравшись не на шутку.

А если Денис не вернется к утру? Если она не успеет рассказать? По телефону такое не выдашь. Важно, чтобы был рядом, не вспылил и не сорвался с места. Чтобы смогла помешать. Не могла даже представить, как он отреагирует. А с другой стороны… кто она такая в его жизни? Сколько они знакомы? Разве имеет она право становиться между ним и отцом?

Боже, от обилия мыслей раскалывалась голова. Не у кого спросить совета. Не с кем поделиться.

Выглянула в окно, с опасением всматриваясь в припаркованные вдоль улицы машины. Все они, казалось, следили за ней, выжидали подходящего момента, чтобы привести в исполнение приказ Леонида.

Чтобы хоть как-то отвлечься, разогрела остывший ужин, но так и не смогла проглотить хотя бы кусочек. Подступающий мандраж заставил выключить свет и взобраться с ногами на диван, прислушиваясь к любому шороху. Порой сердце колотилось с такой силой, что не слышала ничего, кроме оглушающей пульсации в ушах.

Поскорее бы утро…

Думала, не уснет, но против воли провалилась в изнуряющие сновидения, от которых вздрагивала, стонала, и тут же просыпалась в холодном липком поту. Вскакивала, прислушиваясь к телефону, потом снова ныряла в поверхностный сон.

Спала и видела запутанные, непонятные, местами страшные расплывчатые сны. Единственное, что проступало в них чётко — безысходность и яркий запах сладковато-горькой полыни. Никак не могла определить, откуда он взялся. Однако его присутствие внушало иллюзию, что Денис рядом. Что стоит открыть глаза, протянуть руку — и окажешься в крепких объятиях. В реальности же… после того, как нащупывала холодную пустоту, с горечью понимала, что это не Денис так пах, а всего лишь его футболка, напяленная на неё ещё с обеда.

«Господи, пускай только ответит на звонок, пускай только вернется». Всё выскажет, обо всём расскажет. Главное успеть.

Но и утро не принесло облегчения. Только начало светать, как вскочила на ноги, засуетившись по квартире. Страх, тревога, волнение — на смену им пришла злость. Ну, как так можно? Да она сбилась со счета, сколько умирала за эту ночь, не зная, что и думать, а он так и не позвонил. Это нормально? Может, для него это в порядке вещей, но только не для неё.

Рехнуться можно. Просто нет слов. Она тут с ума сходит, наплевав на угрозы Леонида, а он… не хотела думать о самом плохом. Лучше злиться, обзывать, но верить, что всё хорошо.

Неожиданно зазвонил телефон. Долгожданный рингтон, выставленный на Дениса, а она замерла, боясь ответить. Все заготовленные заранее слова застряли в горле. Даже недавняя злость испарилась. Спотыкаясь, бросилась к смартофону, едва не выпустив из рук.

— Денис!!!

— Ксюш… — голос уставший, но такой родной.

— Ну, ты и гад! — перебила, ударившись в плач. Пускай что хочет, то и думает. Эта ночь была самой ужасной в её жизни. — Бессердечная сволочь, вот ты кто! Понял?!

— Ксюх, Ксюх, подожди, я… хотел позвонить. Правда, хотел. Мне только под утро вернули телефон. Ксюх, послушай меня…

Но она не хотела слушать. Были теми поважнее его оправданий.

— Меня задержали, Ксюх. Я сейчас в мусарне. Ты меня слышишь? Алло?..

Повисла пауза. Не поняла…

— В смысле задержали? — сердце, как полоумное, ускорило свое трепыхание, а потом замерло, и её словно ведром холодной воды окатили.

— В прямом. Бл*дь, мне такое пытаются пришить. Я в полном ах** Ксюх. Короче, — тяжело выдохнул, видимо, собираясь с мыслями, — привези мне что-нибудь пожрать.

— Ты же говорил, что никакого риска, — прошептала одними губами.

— Об этом не по телефону, ага? — сказал тихо, намекая на серьёзность ситуации. — Потом поговорим. Давай, собирайся, Вован уже в пути.

— Денис, я хотела сказать…

А в ответ гудки.

Некоторое время тупо пялилась в телефон, прислушиваясь к противному звуку. В голове такая неразбериха, такой хоровод, что невозможно ухватиться за что-то одно. Милиция. Задержание. Леонид. Денис.

Минутный ступор — и она уже носится по квартире, собирая вещи. Едва не растянулась на ковре, споткнувшись нога об ногу. Быстро организовала бутерброды, какого-то хрена полезла в шкаф за сменной одеждой. Зачем, спрашивается?

Как ни странно, истерики не было. Присутствовала спешка, но не паника. Это всего лишь недоразумение. Леонид не мог так поступить. Просто не мог…

Когда спустилась на улицу, Александров нетерпеливо расхаживал возле Пежо.

— Вов, что случилось? — присела на переднее сиденье, поправляя упавшие на глаза волосы. — Денис ничего толком не сказал. Или это тоже секрет? — съязвила, недовольно поджав губы.

Александров выругался, выруливая на проезжую часть.

— Подставили его. При чем капитально. Не удивлюсь, если Антоша, — злостно выдохнул в приоткрытое окно сигаретный дым. — Всё никак не уймется, с*ка. Кто-то пробрался ночью в бокс, взял мот Дениса и рассекал по городу на огромной скорости.

Мерзкой волной по позвоночнику пополз страх. Ксюша сжала пакет, пытаясь прочистить горло, которое после вчерашнего натиска ещё ощутимо побаливало.

— И?..

Александров остервенело выбросил окурок, приподнял стекло и расстроенно посмотрел на девушку.

— Этой ночью, на мотоцикле Дениса сбили насмерть женщину. Где-то в вашем районе. На камерах четко видно его номера, даже шлем.

Ксюша похолодела.

— Но ведь Денис был в другом месте!

— Был. Но это знаешь ты, я, и ещё несколько человек. Для всех остальных он был дома…

Володя говорил и говорил, правда, тоже устало, видимо, ему Денис позвонил намного раньше. Даже не зацепил сей факт. В голове пульсировала одна единственная фраза: «На мотоцикле Дениса сбили насмерть женщину»…

Сразу же по всему телу слабость. В руках, в ногах. Затошнило. Как насмерть? Значит, умерла?!!! Серьёзно?! Вот так, просто? Из-за чьего-то наезда? Даже не так… Из-за чьих-то предрассудков? Не хотелось в это верить. Тупо не хотелось.

— … сама понимаешь, взять людей Зураба в свидетели он никак не может. В общем, — ударил кулаком об руль, — ситуёвина хреновая, дальше некуда. Одна надежда на Леонида.

Ксюша вспылила. Чем не спасатель хренов? Однозначно, сам всё и подстроил.

— Понимаю?.. Не-е-ет, я ничерта не понимаю. Меня разве держали в известности? Человека сбили насмерть, Вов! Насмерть! Улавливаешь? Вот это нужно понимать, а не ваши мутные разборки, до которых мне нет дела.

Не решилась произнести вслух. Не хватило смелости признаться не только Александрову, но и себе в первую очередь, что если тут замешан отец Дениса — всё происходящее по её вине. И смерть эта — на её совести.

— Ксюх, ты чего? Успокойся!

Они, оказывается, уже приехали, а она и не заметила.

— Тебе-то чего кипишевать? Это Денис в заднице. Да и сбили, слава Богу, беспризорницу. Бомжиху какую-то. Ксюх, от тебя потребуется собранность и поддержка. Ему и так хреново. Соберись, пожалуйста, хорошо?

Думала, знает, что такое паника. Оказывается… нихрена она не знала. Господи, и с кем только она связалась?