* * *

Утро наступило внезапно и пронзительно: кто-то провел металлом по стеклу, издавая противный до зубной боли скрежет. Спросонья я не поняла, что происходит, и просто закрыла уши ладонями, погружаясь в вязкую дремоту. Из нее меня вырвал отчетливый стук по стеклу.

— Ну что еще мачехе понадобилось в такую рань, — простонала я тихонько, пряча лицо в подушку…

Нет, не в подушку — в сено! Эти неприятные ощущения разбудили окончательно. Я вспомнила, что мачеха и сестры остались далеко, как и родной дом. Вокруг заснеженный лес и дикие звери. И кто-то из них сейчас царапал когтями окно. Но поскольку оно было закрыто ставнями, я не видела виновника моего пробуждения. В комнате царил сумрак: в щели между досками проникало всего два слабеньких луча, а огонь в печке уже потух.

Спустившись на пол, я некоторое время помялась, а затем набралась смелости снять ставни. Прислонив их к стене, посмотрела на стекло и… закричала!

Сквозь морозный расписной узор внутрь смотрели два желтых глаза. Стены от моего крика не то чтобы содрогнулись, но обладатель жутких глаз испуганно дернулся и, кажется, упал. Приблизившись к стеклу, я осторожно посмотрела сквозь проталины в морозном узоре. Сова лежала на снегу и не подавала признаков жизни. Животных и птиц я любила с детства, и никогда не отказывала в помощи. Поэтому не смогла остаться равнодушной к беде незваного гостя, хоть он и напугал меня до икоты.

Быстро одевшись, я выглянула на улицу и внимательно осмотрела все ближайшие заросли. Следы на снегу не порадовали. Какой-то крупный зверь ходил кругами, и если за ночь он не нашел более легкой добычи, то может вернуться за мной. А значит, стоило поторопиться.

Косясь по сторонам, я зашла за угол дома и приблизилась к бессознательной сове. Белые перья были покрыты алыми мазками, заставляя сердце тревожно забиться. Кровь? Но откуда? Птица упала на мягкий снег и никак не могла пораниться. Если только на нее напали…

Склонившись над птицей, я попыталась взять ее на руки, но сова внезапно ожила и взмахнула крыльями прямо перед моим носом. Невысоко подлетев, издала недовольное оханье и вновь опустилась на снег, не сводя с меня гипнотического взгляда.

— Не ругайся, — мягко произнесла я, осторожно отступая. — Раз все хорошо, я оставляю тебя в покое…

Развернувшись, я успела сделать всего один шаг, когда вредная птица перелетела через голову и приземлилась передо мной, вновь мешая пройти.

— Я тебя не трону. Честно. Сейчас потихоньку уйду… — Но попытки обойти ее сова пресекала, мешая хлопающими крыльями и пугая свистом. — Тебе нужна помощь?

Спросила просто так, наобум, но птица неожиданно отреагировала кивком и уханьем. После понимающих язык горностаев я уже не так сильно удивилась умной сове, но все равно стало не по себе.

— Ты ранена? — попыталась уточнить, что именно от меня требуется. — Пойдем в избушку, и я тебя осмотрю.

Голова птицы резко повернулась вполоборота и вернулась обратно. Выглядело жутковато, хоть я и знала о такой способности сов. Однако разбираться в повадках диких пернатых на морозе было холодновато, поэтому я попробовала продолжить разговор.

— Если ты не ранена, и вроде бы не замерзла, то кому нужна помощь?

Птица закрыла свои большие круглые глаза с таким видом, словно разочаровалась в моих умственных способностях. Как ни странно, но это подтолкнуло к мысли, что она может отвечать только да или нет. А значит, и вопросы надо задавать иначе.

— Кому-то нужна помощь?

— Угу.

— Ты можешь меня проводить?

— Угу.

— Тогда подожди, я соберу вещи и пойдем.

— Уф, — выдала птица, кивнув, что прозвучало крайне язвительно.

Вернувшись в избу, я быстро собрала мешок, затушила тлеющие угли и вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Надев снегоступы, я покосилась на сову, ожидая ее дальнейших действий. Та поднялась в воздух и полетела в указанном ранее направлении. Я поспешила за ней, но на краю поляны притормозила и извлекла карту — захотелось сверить, сильно ли я отклонюсь от маршрута, пока буду искать того, кому нужна помощь. К своей радости, поняла, что карта указывает в том же направлении.

Дорога вышла тяжелой. Снегоступы проваливались в рыхлый снег, а кусты цепляли за одежду, мешая двигаться. Казалось, что этой дороге не будет конца. Лес и снег. Снег и лес.

Но вскоре птица вывела меня к раскидистому дубу. Белая шапка с его веток частично осыпалась, и казалось, что он тянет в стороны черные костлявые руки. А под ними на алом снегу лежал мужчина.