* * *

В первый миг я замерла, не зная, что делать и как быть. Одно дело обрабатывать разбитые коленки сестре, и совсем другое — раненный человек! Наверное, я бы еще долго не решалась подойти, но тихий стон вывел из оцепенения.

Подбежав, я опустилась на колени и провела беглый осмотр. Сильнее всего пострадала правая рука — сквозь лоскуты одежды проглядывали глубокие порезы. Такие же раны обнаружились и на груди. Но больше всего беспокоил мороз. Нужно было срочно оттащить пострадавшего в избушку и там уже заняться лечением.

Мужчина опять застонал, и я склонилась к его лицу. Оно было бледным: то ли из-за ранений, то ли от холода, но даже несмотря на это — очень красивым. Белые, как снег, волосы разметались в беспорядке. Длинные темные ресницы слегка подрагивали. Сквозь полные губы проскользнуло слабое облачко пара, обозначая едва уловимое дыхание.

— На чем бы тебя дотащить… — прошептала я, оглядываясь по сторонам.

От моего вопроса сова встрепенулась и заухала, давая понять, чтобы я следовала за ней в ближайшие заросли. От увиденного с той стороны крик застрял в груди, а в глазах на миг потемнело. Я нашла с кем сражался мужчина. Огромный зверь с черной как ночь шерстью. Невольно посмотрела на его лапы, вспоминая следы у охотничьего домика. Вполне возможно, что именно он дожидался моего пробуждения, а потом учуял другую добычу.

Тут же на трухлявом сучке висел добротный меховой плащ. Видимо мужчина снял его перед сражением. На такой «подстилке» смогу дотащить пострадавшего до поляны. Стараясь не смотреть на зверя, я подхватила плащ и, вернувшись обратно, стала прикидывать, как лучше подсунуть его под крупного человека. К тому же находящегося без сознания.

Кое-как подоткнув края, я стала его осторожно перетаскивать. Сначала приподняла за плечи, потом за ноги. Задача оказалась не из легких, и я изрядно запыхалась, но справилась. Закончив, отряхнулась от снега и с тоской посмотрела на обратную дорогу. Сил почти не осталось. От частого дыхания обжигало горло. Но медлить нельзя! Вздохнув, я вцепилась в меховой воротник и…

Сова резко пролетела мимо, поднимая в воздух множество искрящихся снежинок. Они закружились в мерцающем хороводе, окутав плотным облаком и следуя за птицей. А затем начали превращаться в ледяную дорожку, поблескивая в лучах солнца. Засмотревшись на зимнее волшебство, я покачнулась и, чтобы не упасть, сделала шаг вперед. Но нога в снегоступе поехала по тонкому льду, утягивая меня за собой. Удержать равновесие не вышло, и я плюхнулась на магнит приключений, хорошо им приложившись. Поскольку мы находились на небольшом пригорке, то этого оказалось достаточно, чтобы заскользить по совиной дорожке вперед как по лучшей столичной горке на праздники. А поскольку самодельную волокушу я продолжала крепко держать, вцепившись в меховой воротник заледеневшими пальцами, то найденыш скользил следом, только набирая скорость.

В первое мгновение я зажмурилась, испугавшись, что мы сейчас врежемся в ближайшее дерево, но неожиданно траектория скольжения изменилась, и я распахнула глаза. Полярная сова продолжала планировать, виртуозно облетая деревья, подныривая под ветви и прокладывая для нас ледяную тропу. Я только и успевала, что прикрывать лицо от пушистых еловых лап, но проскальзывая под ними, мы ничуть не снижали скорость. На кончиках белого оперения мерцали искры то ли волшебства, то ли снега.

Когда страх отступил, я рассмеялась. С детства любила кататься на горках. Сбегая от мачехи на зимнюю ярмарку, сначала я посещала холм, где заливали самый длинный спуск. Со смехом каталась, наслаждаясь чувством полета, морозным воздухом, что щипал щеки и нос, оставляя на ресницах пушистый иней и делая похожей на Снежную принцессу.

В каком бы плохом настроении я не приходила на горку — к концу спуска уже весело хохотала. Потому что легкость и скорость окрыляли. Дарили уверенность, что справишься с любой проблемой. В какой-то момент я даже загорелась идеей прокатить с горки леди Некту. Ну а вдруг ей для счастья только этого и не хватало? Но заманить ее на ярмарку оказалось непросто, а уж уговорить подняться на горку даже Селене не удалось. А после того, как мачеха сломала руку, поскользнувшись в королевском парке, она запретила и нам появляться на зимних гуляниях.

Обратную дорогу до охотничьего домика мы преодолели на невероятной скорости. И в голову закрался закономерный вопрос: а как тормозить? Врезаться в бревенчатую стену совершенно не хотелось. Да и для раненного такое столкновение может оказаться фатальным. Он и так не подавал признаков жизни, напоминая восковую куклу.

Как выяснилось чуть позже — я зря беспокоилась. Стоило нам обогнуть последние деревья и вылететь на поляну, как сова вспорхнула вверх и волшебство развеялось. Лед закончился, а перед избушкой возник огромный сугроб, в который мы и влетели.

— Угу, угу, угу, — доносилось взволнованное уханье.

Я перевела дыхание и на миг застыла. Пуховый платок съехал на затылок. Снег забился в рукава и за шиворот. Волосы растрепались. Если бы не переживание за раненого, я была бы счастлива. Но ему требовалась срочная помощь, поэтому пришлось быстро выбираться.

Сова взволнованно прыгала рядом, расправив огромные крылья. Немного отряхнувшись, я потянула на себя плащ, освобождая мужчину из снежного плена. Он тихо застонал.

Жив! И даже приходит в себя!

— Потерпи, уже чуть-чуть осталось, — постаралась я подбодрить раненного, надеясь, что он меня услышит.

Перехватив воротник удобнее, начала тащить мужчину к двери. Видя, как мне тяжело, сова тоже вцепилась клювом в плащ. Не то, чтобы это сильно помогало, но я все равно была рада компании.

— А ты не можешь перенести его сразу в избушку? — натужно произнесла я, делая очередной рывок.

В этот момент осознала, что без чужого волшебства мы бы долго сюда возвращались. Хорошо, если бы до ночи успели.

В ответ птица отпустила плащ и пронзительно засвистела, будто ругаясь.

— Хорошо-хорошо, я просто спросила. Тут уже чуток осталось. Сама справлюсь.

Перед входом плащ пришлось отпустить, чтобы открыть дверь. И вот я опять стояла посреди небольшой горницы, в которую надеялась больше не возвращаться. Сбросив рукавицы и овчину, поспешила растопить печь. Как только огонь занялся, я придвинула мужчину ближе. Он все еще лежал на полу, но пока я не могла предложить ему ничего иного.

Теперь действовать приходилось быстро. Принести ведро чистого снега, чтобы растопить и нагреть воду. Поджечь пару лучин и закрепить над раненым, чтобы лучше было видно. Аккуратно стряхнуть налипший на одежду и подстилку снег, чтобы пациент не оказался в ледяной луже, когда все это растает.

Сова не стала заходить в избушку. Она вновь заняла наблюдательный пост у окна, пугая меня желтыми глазищами в прорехах морозного узора. Чувствовалось, что птица переживает. Кто ей этот человек?

Но размышлять на отвлеченные темы было некогда. Я шустро осмотрела все полки и закуточки, прикидывая, чем могу промыть раны. Результат поисков не обрадовал — пришлось вновь обратиться за помощью.

Не успела я отрыть дверь, как сова уже приземлилась передо мной.

— Ах ты, моя хорошая, — похвалила я ее. — Понимаешь, что без твоей подмоги мне не справиться. Мне нужны травы, чтобы сделать настойки и притирки. Тут же совсем ничего нет.

— Угу… — донеслось от птицы, и это больше походило на: «Ого, что ты удумала. Где я зимой траву найду?»

Я невольно улыбнулась. Никогда еще мне не доводилось разговаривать с умной совой. Пусть она не умела говорить человеческим языком, но легко доносила мысль взглядом и интонациями.

— Не волнуйся, я знаю, где все это можно взять. Но придется потрудиться. — Встав на колени, чтобы быть с птицей на одном уровне, я продолжила: — За лесом есть небольшой красный дом. В стороне от него стоит старый сарай. В нем под крышей местная знахарка сушит травы…

Сова слушала внимательно, изредка поухивая. Потом оттолкнулась и полетела. А я поспешила вернуться в избу. Огонь весело потрескивал, вода закипала, а пациент начал тихонько постанывать. Вооружившись ножом, стала примеряться, как аккуратнее срезать одежду, чтобы подобраться к ранам. Дорогой кафтан, богато украшенный вышивкой не хотелось портить. Но без этого я не смогу промыть раны.

Следом за кафтаном я разрезала рубашку. На мгновение у меня перехватило дыхание. Во-первых, я еще никогда не находилась так близко к полуобнаженному мужчине. А во-вторых, матушка в целом гоняла от нас всех мужчин, чтобы случайно не выскочили замуж. Даже отвратительные раны не помешали оценить силу мышц и гладкость кожи. Если бы леди Некта узнала, что я осталась наедине с мужчиной, да еще сняла с него одежду, то точно бы выпорола своими руками.

— Нравлюсь? — неожиданно раздался хриплый голос, заставивший меня сначала вздрогнуть, а потом покраснеть.

Я подняла взгляд на мужское лицо. Меня пристально изучали пронзительные глаза цвета голубого топаза. Ни разу не видела такого завораживающего оттенка.

— У вас там… кровь, — прошептала я первое, что пришло на ум.

Мужчина нахмурился, словно не понимая, о чем я. Попробовал поднять правую руку, застонал и вновь потерял сознание.

Больше я не стала тратить ни минуты. Стащив с него остатки рубашки, которая оказалась из хорошо выделанного хлопка, порвала их на тряпочки. В углу за печкой обнаружился ковш, в котором я развела теплую воду и приступила. Сначала смыла грязь с кожи вокруг рваных ран, засохшую кровь и непонятную черную субстанцию. Она с трудом оттиралась и местами пенилась.

Когда раздался стук в окно, я вздрогнула, чуть не упав на раненого. Сова вернулась, чем невероятно меня порадовала. Наконец-то можно будет заварить нужный отвар, а заодно передохнуть от вида страшных порезов.

В этот раз я уговорила свою помощницу остаться в домике. Мне становилось спокойнее от того, что рядом есть разумное существо. Пациент вряд ли отличался разумом, раз уж очнувшись, начал задавать странные вопросы, а не поинтересовался своим здоровьем.

Стоило мне это подумать, как мужчина вновь издал тихий стон и зашевелился. Сова опустилась рядом с ним и мягко провела крылом по лбу, словно успокаивая. Он действительно затих и задышал ровнее. А меня все больше интересовали способности этой птицы. Что еще она умеет?

Но явно не лечить раны, иначе бы уже помогла своему другу.

Заварив необходимые травы, я взяла новый кусок ткани и опять опустилась на колени около больного.

— Ты видишь эту черную слизь? — обратилась я к сове.

— Угу.

— А знаешь, откуда она?

— Уху, — с тяжелым вздохом подтвердила птица.

— Это… это от укусов того зверя, что мы нашли? — почему-то шепотом уточнила я. И вновь получила утвердительный ответ. — Надеюсь, отвар поможет ее смыть и обеззаразить раны.

Пододвинув к себе миску с заваренными травками, намочила в ней ткань и продолжила лечение. Некоторое время спустя заметила, что как только мне удавалось смыть отравляющее вещество — края раны начинали сами стягиваться. Чудеса.

Это наблюдение подтолкнуло отринуть усталость и поторопиться: чем быстрее раны затянутся, тем быстрее незнакомец пойдет на поправку. Пока руки ловко скользили по крепкому телу, в голове крутились разные мысли. Что делать, когда мужчина придет в себя. Как мы будем ночевать здесь одни. А главное — во что я его одену? Сменных вещей в охотничьем домике не было, а рубашка и кафтан восстановлению не подлежали.

Я бросила взгляд на сову. Она сидела на лавке и внимательно следила за каждым моим движением. Было неловко вновь обращаться к ней за помощью, тем более, я пока не понимала, чем именно она может помочь. Но к моменту, как я закончила, прибралась вокруг и выплеснула за дверь грязную воду, в голове нарисовался план.

Достав свой мешок, высыпала его содержимое на стол, проверяя собранные в дорогу вещи. Любопытная сова тут же перебралась ко мне поближе. Под сменной одеждой нашла искомое: два письма. Одно мачеха дала в дорогу — в нем жрецы описывали как выглядит цветок, из сока которого можно сделать лекарство для спасения сестренки.

Я не сдержала тяжелого вздоха. Даже если я найду чертоги владыки Зимы — откуда у него живые цветы, тем более в это время года? А ведь сок можно выжать только из живых растений. Но не стоило думать об этом сейчас. Главное, до чертогов добраться, а там разберусь.

А второе письмо — прощальное от матушки. Я хранила его не только как память, но и как оберег. На удачу.

Просмотрев обе бумаги, я оторвала от одной неисписанный кусочек, взяла небольшой уголек и приступила к написанию записки. Места было мало, оставалось надеяться, что Флора меня поймет.

— Совушка, — обратилась я к птице, аккуратно погладив ее по крылу. — Мне вновь нужна твоя помощь. Помнишь про красный дом за лесом?

— Угу.

— В нем живут мои сестры. Со стороны леса на втором этаже окно с голубыми занавесками — это спальня Флоры. Передай ей записку… Надеюсь, она ее поймет и не испугается. — Я на мгновение замолчала, прокручивая в голове свой план. — Она отдаст тебе рубаху моего отца. Надо же нам во что-то одеть твоего друга.

— Хух, — с сомнением прокряхтела сова.

— Ох, сама беспокоюсь. Но что делать? Не ходить же ему, — кивнула в сторону мужчины, — по зимнему лесу в одном плаще? Не для того мы его спасали, чтобы заморозить.

Птица издала странный звук, как будто усмехнулась. Удивительная она.

— Держи и лети.

Сложив записку, я протянула ее «почтарю» и пошла открывать дверь.

Солнце клонилось к закату, погружая горницу в темноту. Пришлось подкинуть дров в затухающий огонь, а заодно поставить еще воды греться. Пока раненый не пришел в себя, нужно было сделать восстанавливающий отвар. Закончив все дела, я опустилась на пол около мужчины. Взгляд невольно скользил по рельефному торсу. Грудь медленно вздымалась от спокойного дыхания. От страшных ран остались только красные росчерки. Но и они видимо скоро исчезнут. У меня даже кончики пальцев стали зудеть от желания прикоснуться к этому чуду. Хотелось убедиться, что у него совсем не осталось рубцов.

Чтобы не поддаться искушению, резко встала и отошла.

— Где я? — раздался неожиданный вопрос.

Мужчина открыл глаза и медленно с трудом сел, слегка поморщившись.

— Это охотничий домик в чаще леса. Мы перенесли тебя сюда, чтобы укрыться от непогоды и оказать помощь.

— Охотничий? А ты охотник или его дочь?

Я немного растерялась от такого вопроса.

— Такая же гостья, как и ты. Как себя чувствуешь?

— Слабым, — ответил он хмуро после небольшой паузы. — Что со мной случилось?

— Ты совсем не помнишь? — Поняв, что мне неловко смотреть на полуобнаженного мужчину, я отошла к столу, чтобы налить ему отвар. — На тебя напал неведомый зверь. Ты зашел слишком далеко в чащу.

— Действительно далеко, — усмехнулся он. — Да еще и остался один. Ночью. В лесу. Наедине с незнакомой девушкой.

Я резко обернулась на эти слова, и оказалось, что мужчина стоит у меня за спиной. Как он так бесшумно поднялся и подошел — непонятно.

— Раз можешь шутить, значит с тобой уже все хорошо. Но отвар все же выпей.

Я протянула ему кружку. Он принял ее, не сводя с меня пристального взгляда, и осушил до дна. Тишину пронзил стук по стеклу. Бросив взгляд на окно, я вздрогнула — все же большие желтые глаза в проталинах морозного узора смотрелись зловеще.

— Твоя сова вернулась. — Я поспешила открыть дверь.

— Метелица! — облегченно, как мне показалось, выдохнул незнакомец.

Стоило мне выйти за порог, как птица зависла напротив, усиленно махая крыльями, а затем бросил мне сверток.

— Залетай, моя хорошая, — пригласила я, освобождая проход. — Накормлю тебя, пока будешь отогреваться.

— Ну что, беглянка, решила ко мне вернуться? — усмехнулся незнакомец, когда птица опустилась на стол.

— Вообще-то она принесла тебе подарок, — поспешила я встать на защиту своей неожиданной помощницы и развернула сверток.

В нем лежала добротная стеганая рубашка, а сверху сложенное письмо и карандаш. Отдав одежду мужчине, я взяла послание от сестры и отошла к огню.

— Кстати, я как раз хотел спросить, что случилось с моими вещами? — поинтересовался он, рассматривая одежду.

— Рубаху и кафтан пришлось срезать, чтобы промыть раны. Плащ надо привести в порядок, — машинально ответила я и вернулась к чтению.

Быстро пробежав неровные строки глазами, улыбнулась. Мы не виделись всего пару дней, а я уже скучала.

Флора очень обрадовалась тому, что я нашла способ связи и высылала мне карандаш для написания следующих писем. Потому что слова, написанные углем, она с трудом разобрала. От этих добрых строк, пропитанных заботой и беспокойством, я не смогла сдержать улыбку. Карандаш мне, возможно, пригодится, но наладить почтовые пересылки вряд ли выйдет. Я бросила осторожный взгляд на сову: птица даже не подозревала, какую важную миссию на нее хотела возложить сестренка. А я еще за эту помощь не отблагодарила.

— Кажется, теперь можно познакомиться, — прервал мои размышления мужчина, застегнув последнюю пуговичку. — Меня зовут Северин.

— Очень приятно. Я — Аврора, — улыбнувшись мужчине, я перевела взгляд на птицу. — А это у нас — Метелица, если я правильно поняла?

— Угу, — подтвердила она сама.

— И, кажется, я обещала ей награду за помощь. — Подойдя к своей котомке, я достала вяленое мясо. Прикинула, насколько мне еще хватит запасов, если я буду тратить их не только на себя, и вздохнула. Деваться некуда, придется заложить крюк к какой-нибудь деревне для пополнения запасов. — Ты садись, Северин, я сейчас ужин приготовлю. Тебе надо набраться сил после такого. А сове вот гостинец.

Положив перед птицей мясо, я отошла к печке и принялась за дело. Пока я готовила, новый знакомый задавал вопросы о произошедшем. Я рассказала, что знала. Он никак не комментировал, но пару раз я поймала на себе его задумчивый взгляд. Затем он тихонько встал и вышел из домика. Я даже сказать ничего не успела.

— Куда это он? — спросила я в пустоту, совсем забыв, что со мной рядом находится разумная птица.

— Хух, — донеслось со стола.

Пока каша доходила, я привела в порядок мужской плащ. А тут и Северин вернулся с дровами.

— Ух, ты. Откуда? — не удержалась от вопроса.

— Из лесу вестимо, — усмехнулся он, сгружая ношу возле печи.

Немного поразмыслив, я не стала дальше расспрашивать, а пригласила всех к столу. Ели мы в тишине. И чем больше пустела миска, тем неуютнее я себя чувствовала. Пора было ложиться спать, чтобы с первыми лучами отправиться в путь. Но как ложиться, если тут всего одно подходящее для сна место — печь. Раненого туда положить, а самой на лавку? Или наоборот?

— Ты думаешь о чем-то ужасно важном, — нарушил тишину бархатный голос. Протянув руку, Северин коснулся моего лба, словно разглаживая «умные» морщины.

— Спать хочется, — у меня вырвался зевок, который я едва успела прикрыть ладонью.

— Так полезай на печь. Я приберу здесь.

— А ты где ляжешь? Тебе надо сил набираться, а не на твердых лавках всю ночь ворочаться. Может, лучше тебе на печи?

— Еще чего удумала! На полу места много — найду, где пристроиться. А отдохнуть скорее тебе нужно: нелегкое это дело — раненого спасать. Умаялась, поди.

— Есть немного, — улыбнулась я, пряча очередной зевок, и направилась к печи.

— Как тебя так далеко в лес занесло — время грибов и ягод вроде миновало.

— А я за цветами иду… — прошептала уже засыпая. Стоило голове коснуться импровизированной подушки, как накатила усталость, затягивая в объятия сна.

Мужчина закашлялся.

— Ты их под снегом искать собралась?

— Ага, у владыки Зимы… — то ли произнесла, то ли подумала и окончательно уснула.