Глава 14

Милена

Конь вернулся без меня. Проснулась я не с первыми петухами, а с теми, которые в суп попали, ибо был полдень.

— А Чупа-чупс улетел, — сообщила мне Оксана, стоя с «круассанами» на пороге.

— Как Карлсон. Уверена, что вернётся, — кивнула я, бодрая, словно вареная курица, и сползла с кровати.

Потянувшись к ведру с водой, я поклялась себе не пить больше ни капли натурпродукта. Только сок! И воду! А то как в дурной комедии…

Однако тут же выяснилось, что помимо круассанов Оксана принесла ещё кустик розы, незабудки, плюс что-то жёлтенькое и красненькое, заявив, что у меня не двор, а «лебединая» песня. В смысле, растёт одна лебеда.

— Ради общего дела. Посодь, а то мажорих своих распугаешь, — сказала она так, словно садовые работы — это ерунда какая-нибудь, типа утреннего шоппинга. И ушла, важная, как водонапорная башня. Цветы с комьями земли посмотрели на меня с укором, я — на них.

— Мы с вами одной крови, — сказала я, как Маугли бандерлогам.

Незабудки почему-то не побежали сами бодро закапываться. Но смысл в заявлении Оксаны был. Поэтому выпив половину скважины и полбидона кофе, я вышла во двор и сказала себе, что у меня ивент «Цветы — дети неба» или какой-нибудь другой пафосный бред, типа корпоратива цветочников. А значит, выбора у меня нет!

Я пыталась приладиться к лопате и так, и эдак. Увы, единственное, что приходило мне в голову при виде черенка в руках — это шест для стриппластики. Но это было не то… Я снова отдалила от себя лопату. Смешливый детский возглас оторвал меня от упаднических тенденций:

— Та не так надо!

Я повернулась и обнаружила с дюжину зрителей. Смеющиеся рожицы моих вчерашних конкурсантов, кажется, прямо со школы. И я снова вспомнила о Томе Сойере…

— У меня свой метод, — ответила я и уверенно крутанулась с лопатой, а затем взглянула из-под ладони на солнце, словно у меня с ним было назначено.

— Ого, метод?! Ещё конкурсы делать будешь? — спросила веснушчатая рыжая девочка с косичками.

Я мотнула головой, не теряя марку:

— Пока двор не приведу в порядок, никаких конкурсов. Так что, может, в конце недели, а может через месяц…

— Да шо тут делать-то?! — не согласился с перспективой Ванька и сунулся в калитку. — А если поможем?

— Нет, — решительно ответила я. — У вас дела. А мне самой хочется тут всё украсить, чтобы миленько было, кавайно. Так что обстрел водяными бомбочками и фигуры из пены отложим до майских праздников.

— Водяными бомбочками? — с придыханием спросил Ванек.

— Фигуры из пены? — ахнула рыжая девочка.

— И гонки на ковриках… Но нет, на майских, всё на майских! — развела руками я и чуть не попала себе черенком лопаты в лоб. — Это знак. Потом приходите, ребята.

Через час работа гудела, а я мысленно позвякивала воображаемой медалью Тома Сойера возле декольте. Ну, не педагогично, зато труд облагораживает. Пока всё умеющие ребятишки трудились так, что меня зависть разбирала, я обмахивалась журналом, который прихватила в самолёте, и срочно освежала в памяти лайфхаки для организации аутдор-активностей. У всех своя валюта — у меня веселье.

Так что позже в облагороженном саду с наспех посаженными ирисами, петуньями, маргаритками, розами, барвинками, незабудками, зачем-то помидорами и какими-то кустиками из полезных, я отблагодарила моих помощников по полной. И да, я сама не так давно узнала, что если отрезать кончик шарика и надеть на картонный стаканчик без дна, а в другой шарик налить воды, получается шарикобол водяными бомбочками покруче дорогущего пейнбола. А при помощи обрезанной пол-литровой пластиковой бутылки и надетого на край носка, опущенного в таз с мыльной водой, чего только не сделаешь: дракона, замок или чупа-чупс…

Когда вечером пришла Оксана, она с изумлением посмотрела на очищенный от лебеды, весьма симпатичный двор, потом на меня с мокрыми, слегка вспененными волосами и сказала:

— А говоришь, городская…

Вслед за ней подтянулись Марина, Надежда и Лера с конём. На небе догорал закат, повеяло прохладой, запахи трав стали сильнее. Надежда достала бутылку из пластикового пакета и сказала:

— Ну, на посошок.

— Э-э, я не буду. И вообще зачем на посошок? Я же не уезжаю, — улыбнулась я.

— Уезжаешь, — сказала Лера, а конь фыркнул.

— Куда? — опешила я.

— В ночное. Легенду проверять, — сказала дочь конюха и вручила мне узду.

Я посмотрела в глаза коню, на девочек, потом в бескрайнюю степь, со скоростью света затягивающуюся ночной синевой и сглотнула.

— А, может, днём потренироваться ещё?

— Зачем? — удивилась Оксана.

Лера вручила мне пакетик с нарезанным яблоком и морковкой.

— Если заупрямится, корми, хотя Бумер хороший… — она погладила коня по шее, тот запрядал ушами, пофыркивая и испытующе покосился на меня.

У меня мурашки побежали по спине.

— А, может, не надо?

— Надо, — сказала Лера и добавила: — Но если с конём что случится, отец с тебя три шкуры сдерёт. Да ты не бойся, в степи волков давно уже нет, охотники постреляли всех!

— Волков?

— Ну не мамонтов же!

Я собралась снова включить режим Тома Сойера, Остапа Бендера и Бородача, которого можно только понять и простить, как зазвонил телефон. Номер неизвестный. Я ответила.

— Да, я слушаю.

— Это я тебя слушаю, Рыжикова! Как ты посмела нагреть меня на круглую сумму и удрать?! — заорала в трубку моя директриса. — Думаешь, я на Бали и ничего не узнаю! Узнала! Так вот, когда ты собираешься деньги возвращать?! Я с тебя живой не слезу! — и добавила много неласковых.

— Я перезвоню, сейчас я занята. Неудобно разговаривать, — быстро ответила я и отбила звонок, чувствуя холодок по коже. А ведь директриса до меня доберется… Или нефтяники… Мне совсем некуда отступать.

Ночь раззявилась звёздами. Конь смотрел на меня понимающе, дамы с нездоровым любопытством.

— Какие ещё деньги? — спросила Оксана.

Если они узнают, что я вру, наверняка отвернутся. А я и так одна, а они такие милые! И легенда… Эх, проект хороший жалко, возможно, мой лучший, хоть и враньё.

Я сглотнула снова. Может, и правда на страх ногой наступлю, и удача улыбнется? Чем чёрт не шутит! Я взяла в руки узду и пожала плечами:

— Знакомая звонила, празднует что-то. Дурная становится, как выпьет, характер жуть: одни деньги на уме. Думает, что я уже наш спор проиграла, — и я выдавила из себя улыбку позадорнее, — но это ведь не так!

— Не так! Тем более, давай на посошок, — заулыбались бабоньки. — А то замёрзнешь ночью в степи. Утром мы тебя ждать будем, стол накроем. Всё расскажешь!

Я поёжилась.

— Нет. Ради чистоты эксперимента необходима трезвость. И я вообще не пью.

— Дык ты и не пьёшь. Капельку да капельку, пипетка натуральная! — кивнула Надежда.

— Нет, — твёрдо сказала я и пошла переодеваться в тёплое.

Жаль, у меня нет ружья, и каски!

Зато есть фонарик и… — я достала любимый костюм из чемодана. — Эх, помирать, так в Гуччи! И на коне.