Глава 29

Милена

— Мыла! Мыла! — прорвалось сквозь сон.

Я оторвала голову от подушки, резко возвращаясь из сладкого сна в реальность. В распахнутые глаза бросился в предрассветных сумерках кривой, побеленный угол моей каморки. Неизводимый паучок дрогнул на паутине. Проспала?!

Глянула на свои умные часы и выдохнула: нет, это Ванька, постреленок нетерпеливый, раньше прибежал.

— Мыла!

— Да иду уже! — крикнула я в форточку и с сожалением вылезла из-под одеяла.

— Мы-ыла! — вопил под окнами Ванька.

Ему вторили петухи: один громче, другой дальше, третий и так далее, словно на перекличке.

— Девочки! — негромко позвала я, выйдя из-за занавески в сонное царство. — Просыпайтесь…

— Если потерялась ещё одна болонка, — проворчала Лана, — искать не буду. А найду, зажарю — эта туса не по мне.

Вымытый и снова белый Мотя ожил на подушке, возмущённо залаял и с разбегу пробежался по амбалу, как олень по донским курганам. Матюша вскочил, врезался в балку головой. На пол посыпались жестяные музейные экспонаты. Телохранитель выругался, схватился за лысую макушку. Мотя зарычал и зашёлся фирменным истерическим гавканьем, так что девицы-красавицы тоже повскакивали с вытаращенными глазами. Да, лучше будильника и не придумаешь.

— Кто?! Что? Сколько времени?

Кукушка издевательски прокуковала шесть раз из своего дупла и спряталась обратно, чтобы не рисковать деревянной жизнью.

— Пора вставать, девочки! — улыбнулась я. — Ведьма ждёт.

— Кто?! — оторопели мои мажорки.

— Ведьма. Самая настоящая, — хитро проворковала я. — Кто проспит встречу, для того квест уже закончился.

— Ну ты жжёшь, — проговорила Лана. — А Кощей Бессмертный тоже в ассортименте?

— А завтрак? — спросила, потягиваясь, Тома. — Я буду тосты, натуральный йогурт с зёрнами и орехами и грейфрут. Обязательно почищенный.

— На завтрак ведьме достанется Мотя с бриллиантами, — хмыкнула Лана.

— Да у моего Мортимера родословная в три раза больше, чем у любой деревенской бабы-яги! — возмутилась Джули.

— Поэтому Мотя остаётся с Матвеем под тщательной и надёжной охраной, — заявила я. — А у вас десять минут на утренний туалет и подготовку.

— А фреш? Я привыкла утром фреш и капуччино, — моргнула Джули.

* * *

Капуччино у ведьмы не подавали, но в котелке варилось что-то подозрительное. В полутёмной комнате сруба по ту сторону оврага пахло древесиной, смородиновой водкой и берёзовыми вениками. Живописные пучки трав, шиповник в банке, оплывшие свечи, расплавленная плитка раннего солнышка — там, где оконце. Женщина в широкой юбке до полу и платке, стоящая к нам спиной, обернулась на нас, застывших на пороге. Я чуть не поперхнулась. Стрелки на пол лица, цыганские серьги, красные губы, красные пластиковые бусы, вышиванка… Но пиратская бандана с черепами на макушке — явный перебор. Ай да Марина! Вот кому не хватало самодеятельности!

— С чем пожаловали? — сделала коварный вид псевдоведьма.

Я постаралась не засмеяться.

— Обалдеть, какое бохо1! — пробормотала Джули.

— Не выражайся, заколдую! — обиделась Марина.

— Не сердись. Мои гостьи, — заговорила я, — хотят узнать, как правильно о счастье у Праматери попросить, по легенде.

Марина поиграла картами в руках, бросила щепотку карри в свечу, отчего в бабо-яжьей запахло индийским рестораном, и глубокомысленно изрекла:

— Бесплатно не выйдет.

— Окей, — нахмурилась Лана, — давай своё «позолоти ручку», и мы обратно спать пойдём. Не люблю цирк!

Глаза Марины вспыхнули, и новоиспеченная ведьма заявила:

— А я денег не беру. И наглых не люблю. Прокляну в одно рыло чи венец безбрачия наложу! Мне як чхнуть! — И к моему удивлению извлекла из железной кружки дохлого мыша, мотнула за хвост, бросила в кипящий котелок и плюнула туда же. По поверхности побежали едкие пузырьки.

Мажорки вздрогнули, я тоже — шикарная импровизация!

— Лана, лучше не надо, — шепнула Тома.

— Ну это же всё игра, — моргнула Джули. — Или нет?..

— Игра. Но, кажется, она становится интересней, — проговорила Лана. — Только как это, госпожа ведьма: «денег не беру» и «бесплатно не выйдет»? Неувязочка!

Марина фыркнула, войдя в роль настолько, что грозила в ней утонуть, и бросила девицам по холщовому мешку.

— Солнечных брызг наберёте до тех пор, пока солнце поперёк реки не встанет, тогда расскажу, что делать требуется.

— Солнечных зайчиков, что ли? — переспросила Там.

— А на зайце в рыболовной сети голой проехаться не надо? — усмехнулась Лана.

— Не наберёте, не расскажу, — равнодушно пожала плечами Марина и дунула на свечу, с которой повалил сизый дым, достала из той же кружки громадного чёрного паука. — С утра никого не проклинала, аж спину ломит.

— Пошли скорее, — шикнула я и мысленно поставила Марине зачёт.

Мажорки вышли, слегка обалдев, на улицу.

— Что такое солнечные брызги? — спросила Джули, с удивлением глядя на мешок в руках. — Она же не кристаллы Сваровски имела в виду?

— Блин, у тебя одни кристаллы на уме! — возмутилась Лана.

— Сначала надо выяснить, где река, чтобы понять, как солнце встанет поперек неё, — задумчиво проговорила Тома.

Они посмотрели вопросительно на меня.

— Река там! — показала я за железнодорожное полотно, и мы пошли в поля.

Ванька увязался следом с любопытной мордочкой лисёнка. Я отозвала его в сторону и шепнула:

— Беги к Степану. Скажи, если сегодня опять вовремя не явится, уволю к чертям.

— Ага, — с восторгом кивнул мальчишка.

— А потом в замок, — добавила я и сунула записку.

И он понёсся.

— Это же одуванчики! Она имела в виду одуванчики! — радостно закричала Тома, едва мы вышли за кусты и заменяющую вокзал платформу в залитый солнцем и весенними цветами простор.

Я показала бывшей почти подруге большой палец и, довольная тем, что процесс пошёл, даже забыла, за что я её недолюбливаю.

— А вон и река, — указала я на извилистое устье речки Аксай, блестящей ажурно в утреннем свете.

— Нам надо собрать мешок одуванчиков?! — расширила глаза Джули.

— Три, — кивнула Лана.

— До полудня, — добавила сообразительная Тома.

Мои ряженые мажорки прошли в зелёно-жёлтое море, защекоченное ветерком и солнечными лучами.

— Но без завтрака это не дело. Я бы сейчас лобстера съела, — сказала Джули.

На неё выпрыгнул из травы кузнечик, дочь магната взвизгнула и побежала вперёд. Другие не преминули посмеяться. Пьяняще пахло свежестью и разнотравьем, запахи рвались в грудь и расширяли её, как по волшебству. Мажорки осваивались в сельской местности, зачем-то сравнивая её с Провансом. А мне сейчас и тут было хорошо. Особенно после вчерашнего. И снова рассвет! Я прикрыла ладонью глаза от солнца и еле сдержалась, чтобы не сказать своим подопечным: «Работайте, работайте, крепостные, солнце ещё высоко».

Вдали показался силуэт наездника на коне. Моё сердце дрогнуло: Володя?

* * *

К сожалению, это был не Чупа-Чупс. Неизвестный мужчина в кепке, фуфайке и старых трениках, ни капли не похожий на воображенного мной персонажа, проскакал в сторону деревни и скрылся за насыпью. Проследив за ним взглядом, я подумала, что Гродский мне уже мерещится. И снился всю ночь. Несмотря на его человечность вчера и извинения, я ужасно не хотела снова влюбляться и страдать…

Вот только, кажется, со своим «хочу» уже поздно разбираться — от одной мысли о Владимире моё сердце замирало и будто в калейдоскопе начинали разворачиваться цветными стёклышками в голове картины: где мы вместе, где он держит меня за руку, целует, щекоча мягкой бородой и, подхватывая на руки, сажает на коня… или на диванчик.

Владимиром, со всем его умом, фигурой атлета, внешностью независимого феодала и героизмом лётчика легко восхищаться. Я даже боюсь подумать, что будет, если я сдамся, а он на следующий день равнодушно отвернётся и привезёт другую красавицу на своём белом самолёте. В моём сердце и так много ранений, с трудом совместимых с жизнью, переживу ли следующее? И, увы, нет никаких сомнений — я влюбилась. А это так страшно — любить! И так сладко. Во Владимире много разных «слишком», как и в Дэне. Сколько раз ещё я буду наступать на одни и те же грабли?

Маленькая птичка пропорхала над полем, едва не задевая стебли и цветки, я выдохнула, отвлекаясь: хорошо, что у меня есть работа!

Джули, которая, наконец, отошла от стресса с кузнечиком, посмотрела на себя, на подруг, одетых в простые блузки, широкие юбки с подъюбниками и передниками, и рассмеялась:

— Ахахах, как это забавно! Никогда не ходила в таком рубище! Но можно сказать, это тренд. Я только что из Лондона приехала, коренные британки тоже в мешках ходят. Аутфит натюрель.

— Сомневаюсь, что коренные британки ползают по полям, охотясь за одуванчиками, проворчала Тома и, развернув то, что было в её руках, с удивлением воскликнула: — Оу, а мешок не такой уж большой!

Я хитро улыбнулась: естественно, закон успешного квеста — задачи должны быть выполнимыми. А я точно знаю, что ни одна из моих участниц не получала диплом газонокосилки, и в СПА такому тоже не научишься…

— Давайте скорее всё сделаем, чтобы подсказки у ведьмы получить! Я вам тоже помогу, — бодро сказала я, доставая из широкого кармана передника ещё один мешочек.

— Хм, я б лучше заплатила кому-нибудь за сбор силоса, — Лана осмотрелась по сторонам, но никого, кроме вылизывающейся в траве кошки, поблизости не обнаружилось.

— Коты карточкой оплату не принимают, — прыснула Тома. — Да у тебя, если помнишь, и нет карточки с собой.

— Фак! — ругнулась Лана. — Так и научишься батрачить на всякую нечисть… Ладно, правила есть правила.

— Нет, ты смотри милота какая! — ахнула Джули, показывая на кошку. — Посмотри на это с точки зрения ЗОЖ: котята, свежий воздух, экология. Это модно! Я потом точно вызову сюда своего фотографа Димочку, чтобы запостить эту невинную милоту в Инстаграм!

— А что вообще можно сделать из одуванчиков? Зачем столько? — спросила Тома.

— Масло, настойку, варенье, вино. Вон смотрите там полянка полностью вся в цветах! — проговорила я, постепенно уводя подопечных подальше от деревни.

— Угу. Давайте уже получим подсказки и пойдём завтракать, — растопырив окольцованные пальцы, сказала Джули.

— Так чего стоим, кого ждём? — спросила Лана и первой принялась за собирательство.

Джули обрывала золотистые головки осторожно, двумя пальчиками, как пинцетом. Тома тоже деликатничала, только Лана была сосредоточена и уничтожала цветы, как конвейер. Я с удовольствием констатировала, что я правильно определила их психологические типы при подготовке к игре, и тоже начала собирать пахнущий весной одуванчиковый урожай. Наблюдая краем глаза за Джули и Томой, я решила, что им просто повезло родиться сейчас. За такую брезгливость к дарам природы в древние времена племя скормило бы красавиц динозаврам. Заодно и дождь можно было выпросить, лишь бы дракон не подавился…

Выждав немного, я коснулась спрятанного под прядью волос наушника и скомандовала моим соратникам:

— Пункт два. Приступаем.

— Зараз! — послышалось в ответ зычное, чуть не лишив меня слуха.

— Не ори, — шикнула я и улыбнулась ничего не подозревающей Тамаре.

Пару минут спустя ко мне подбежал Ванька и сунул бумажку, проговорив намеренно громко:

— Мыла, глянь, чо ведьма передала! Срочно, говорит! Вам поторопиться надо!

Я поднесла записку к глазам, и вдруг за спиной послышался топот копыт. Обернувшись, я увидела «гарна казака» Степана с лохматым чубом. Верхом на Бумере он гарцевал и улыбался так, словно его снимали со всех сторон телекамеры, то есть очень натужно, так обычно получается только после десятой подтяжки лица — красота, сорт второй, рот открытый и большой…

— Добры дэнь, дамы! — неестественно сказал Степан и сделал вокруг нас круг почёта. — Чьи таки будете? Почему не знаю?

Я сунула записку в карман. Лана выпрямилась и ехидно прострелила его взглядом:

— А ты тут самый модный, что ли? Мы тоже тебя не знаем, хипстер.

— Чо?! — вытаращился Степан. — Ты чо такая резкая?

— «Чо» — «чо», — передразнила Лана, деланно поводя плечом. — По-русски разговаривать не пробовал? Есть сделка, селянин! Собери для нас одуванчиков три мешка, и ты прощен. Даже на бутылку заработаешь!

Степан нахмурился и, поджав губы, ещё раз объехал вокруг нас, остановился возле Ланы:

— А нагайки не хочешь заработать?

— Да ты кто такой, угрожать мне! — аж подпрыгнула Лана. — Ты знаешь, кто мой отец?!

— Ага, кто ты такой? — подпела Джули.

— Да мне плевать! — развернул плечи во всю ширь Степан. — Батя твой спасибо скажет, если перевоспитаю.

— Девочки, не надо, — пробормотала Тома. — Это же мужик простой, деревенский! Что с ним разговаривать?

— Хочешь сказать, я тупой? Тупой?! — рассвирепел Степан и шарахнул нагайкой по траве так, что с десятка одуванчиков слетели разом головы.

Тома подскочила на месте, Лана попятилась:

— Эй, парень, успокойся. Никто тут не говорил, что ты тупой. Давай-давай, езжай своей дорогой! Куда там? На ферму, коров доить, заждались уже… Зибен-зибен…

Чёрные глаза Стёпки и так были чуть навыкате, а теперь едва не выпали от возмущения:

— Ах ты ж стерва! Я?! Коров?! Сама доить будешь! — И замахнулся на Лану.

Джули и Тома бросились врассыпную, а я кинулась наперерез:

— Стоп! Стоп! Спокойно! Это девушки не местные…

— Будто ты местная! — возмущённо рявкнул Степан и снова щёлкнул нагайкой по траве.

Джули начала отступать к кустам. Конь вздыбился прямо передо мной.

Раздавит! — мелькнуло в моей голове с ужасом, но тот развернулся. Сильные мужские руки втянули меня на коня и с размаху хлопнули поперёк. В моём животе булькнуло.

— Ой! Эй! Остановись! — крикнула я, отталкиваясь руками от лошадиного бока и глядя на внезапно отдалившуюся траву и чужой сапог в стремени.

— Учить вас, таких, надо! Ишь, понаехали! — в гневе заревел Стёпка. — Научу-у-у!

Удар хлыста. Трава, сапог, бок коня, всё затряслось в бешеном ритме и в запахе пота. Расстояние между мной и моими подопечными увеличивалось с отчаянной скоростью, а витамины грозили выскочить. Ванька ошалело прыгал на одном месте, потом побежал за мной.

— Помоги-и-ите! — заорала я не своим голосом.

Девушки что-то прокричали в ответ. Разобрать их возгласы в стуке копыт и ужасной тряске было невозможно.

— Стёёёп-п-п-п-а! — проблеяла я, как птица говорун. — Остановиииссссь.

Кто бы меня услышал! Поэтому я ткнула в наушник и гаркнула со всей мочи:

— Пункт Б!

— Зараз! — отозвалась Надежда зычно.

И я затряслась дальше, как мешок картошки в мотороллере с квадратными колёсами, по долинам и по взгорьям, с ямки на кочки, с травки на цветочки.

Чёрт, Владимир меня лучше похищал! Аккуратнее! А-а-а!

1Этнический стиль