Глава 31

Милена

Пока Степан торговался по-взрослому, я стояла спокойно, только хихикала через каждое подслушанное слово носом в щель, рискуя смачно хрюкнуть. Смешливые комментарии Кирилла, фырканья лошадей, невозмутимые замечания Леры, возмущения Томы и Ланы с угрозами о прокурорах и префектах всея Москвы под блеющий аккомпанемент козы — всё это было очень забавно. Но когда мои мажорки поняли, что солнце уже высоко, одуванчики не собраны, а тайная записка от ведьмы находится у похищенной меня, они всё-таки сдались. И началось страшное! Очень страшно было, что я заржу аки племенной жеребец и вывалюсь от смеха из своей темницы под торжественный скрип хлипкой дверцы.

В щелку было плохо видно, но, судя по всему, Тома добралась до вымени и пробормотала в смятении:

— О май гад! Это же выглядит просто не прилично! И за это руками… о нет… Давай ты!

— Нет, я за рога держу, — ответила Лана. — Да что ты девственницу из себя корчишь?!

— В дойке коз я на самом деле абсолютна девственна… — отвечала Тома.

— Самое время потерять невинность, — хмыкнул Стёпка.

— Я бы попросила вас обойтись без инсинуаций, — сказала Тома.

— Материться будешь, ни козы, ни Мылены, ни ведьминской запыски не получишь, — возразил Степан, войдя в роль великого и ужасного.

— Я не материлась! — возмутилась Тома. — Но с какой же стороны подойти к вашей козе? Она же на демона похожа!

— Или на вашего дедушку, — хмыкнула Лана.

— Погладь её. Животное тоже ласку понимает, — посоветовала Лера.

— Коза, не стесняйся, я тебя тоже стесняюсь, — пробормотала Тома. — И вообще не смотрите на нас, вуйаеристы! Ой, она лягается!

Судя по звуку, ведро улетело к сторожке и Тома тоже.

— На, умелица, свяжи задние ноги, — смилостивился Стёпка. — И ведро вот держи, с подкормкой. И чему вас там в городе учат?

— Даже странно, почему в МГУ нет курса по доению козы, — съязвила Лана.

— Считаю, срочно надо ввести, — вставил свои пять копеек Кирилл.

Пыхтение, вскрики, снова пыхтение.

— Ой! Оно мне в глаз! — Это уже Лана.

— А на кой козе в вымя пялиться? — буркнул Степан. — Чай не три Дэ кинотеатр.

— Как будто ты был в три Дэ в вашем Маломишкино! Чёрт, а я не ослепну?

— Ослепнешь. Недаром это не коза, а Ядрёна вошь! И три Дэ у нас есть, шоб ты знала! Мессершмидт в дом культуры закупил.

Я мысленно добавила ещё плюсов в карму Владимира. Какой он всё-таки классный!

— Это Гродский у вас Мессершмидт? — расхохотался Кирилл.

— Он, а кто ж!

— Я к ней больше не подойду, у меня травма! Идиотская коза! — завопила Лана.

Коза проблеяла ей таким же тоном, послышался дружный хохот. И вдруг Тома вмешалась снова:

— Разойдитесь. У нас время на исходе. Нет, я попробую. Я справлюсь. Коза, будь любезна, не лягайся, у меня нет намерений причинить тебе бред. Степан, Валерия, я правильно применяю технологию?

Пара комментариев, и, наконец, раздался характерный звук струй, направленных в пластиковое ведро. Через несколько минут дверца распахнулась, и Степан сказал мне важно:

— Ладно уж, выходи. Выкупили тебя!

Я сощурилась от яркого солнечного света, шагнула вперёд и вдруг оказалась в тисках бурных объятий — девчонки налетели на меня с двух сторон. Ого! А приятно, чёрт возьми!

— Тома? Лана? Вы меня вызволили! — заулыбалась я. — Спасибо! А где Джули?

— Да с Новоборской каши не сваришь, разве ты не в курсе? — пренебрежительно бросила Лана. — Побежала за своего огра прятаться.

«А там ещё Оксана есть…» — подумала я.

Глаза Тамары сияли так, словно она только что заняла первое место на чемпионате мира по метанию ядра. Она тронула меня за руку и с придыханием сказала:

— Я. Сама. Подоила. Козу! Представляешь?!

— Причём не просто козу, а Ядрёну вошь, — заметил с улыбкой глиняного будды Кирилл.

Тома возмущённо вскинула подбородок:

— И кто её так назвал? Я хочу выкупить животное и дать ей достойное имя!

— Типа Жозефина Клелия Мария-Антуанетта Наполеоновна? — хмыкнула Лана.

— А хоть бы и так, — гордо кивнула Тома. — Милочка, ты как? Мы жутко испугались, думали, это реальное похищение!

Я потёрла живот, с удивлением глядя на бывшую почти-родственницу — никогда не замечала в ней настолько настоящих эмоций, даже когда ей папа на день рождения новенькую Мазератти с бантом подкатил. Кто бы знал, что надо было просто дать подоить козу и устроить пару адреналиновых встрясок.

— Оно и было… настоящее, — пробормотала я.

— Ну окей. Разобрались, — кивнула Лана. — Жива, здорова, хорошо. Так что тебе, Мила, ведьма написала?

Я достала записку из кармана и прочла вслух:

— Та кто справится с козой, первой встретится с росой.

— Что? Что это значит? — воскликнули мои мажорки.

— Думаю, что Томе удастся первой пройти ритуал, — сказала я. — Роса на рассвете, а ритуал ведь ночью проходит…

Тома засияла ещё больше, Лана насупилась.

— Что за ритуал? — поинтересовался Кирилл.

— Секрет! Только для женщин! — хором воскликнули я, Лера, Тома и Лана.

На моём запястье завибрировали умные часы. Да-да, дефицит времени — главное условие для успешного квеста. Я для верности взглянула на солнце и вскрикнула:

— Ой, не успеем! Скоро солнце будет в зените, а мы не набрали одуванчиков для ведьмы! Она ещё не все подсказки нам дала! Надо торопиться! Скорее! Скорей!

И мы поскакали все вместе к Маломишкино, как слегка сумасшедшие казаки-разбойники, только теперь, к счастью, я сидела позади Степана, а не животом поперёк. Сделали остановку на залитом солнцем и одуванчиками поле прямо перед деревней. Скоро и Лана распогодилась, особенно, когда я напомнила ей тихонько про её роль.

Лера с Кириллом сошли с коней и бросились нам помогать, ведь нам нужно было набрать три мешочка золотистых головок. Мы все рвали цветы и складывали в передники, в мешочки, кто быстрее, с неподдельным азартом поглядывая на солнце и на реку, блеском по которой оно передвигалось. Мы перекрикивались:

— Скорее!

— Успеем!

— Мы молодцы!

— Как дурочки, честное слово, но прикольно!

— Лана, ты нашла свое призвание…

— У меня лишние, в чей мешок скинуть?

Никто и не подумал злиться на прибывшую в сопровождении с личным орком Джули, тем более, что начёсанный, как гламурная дива из салона, Мортимер Арчибальд Наполеон Третий вырвался из её рук и со счастливым лаем рванул в поля — пузом по одуванчикам и весенней зелени, сверкая бриллиантовым ошейником на страх всем кузнечикам и божьим коровкам, с заносом на поворотах. За ним бросились орк Матюша в казачьих галифе и ахающая дочь магната. А потом все вместе от рыжего бычка. Его, кстати, остановил Стёпа. Мы даже устали смеяться.

И внезапно возникло широкое, во всю грудь, ощущение детства, ведь только в детском саду можно было заниматься абсолютной ерундой с друзьями, пугаться, смеяться и испытывать беспричинную радость. Как мы сейчас.

* * *

Солнце вошло в зенит, а мы в деревянную обитель шикарной ведьмы Марины, которая едва успела спрятать мобильный телефон. Она ошарашила нас ужиком на шее, опять покрутила на пальце мыша за хвост. И в обмен на гору одуванчиков выдала подсказку: тому кто не научится ездить на лошади, на ритуал не попасть. Марина нюхнула мыша и фыркнула:

— Чую, степь-степница уже навела вас на тех, кто научить может!

Мои мажорки сглотнули и дружно закивали.

Лера с Киром дохлыми мышами не пахли, но снова пригодились. Причём Кирилл с удовольствием согласился заменить брата Леры. А Джули пришлось договариваться со Степаном, пока амбал Матюша пытался отцепить всю полевую зелень с шерсти белой болонки. Снова обсмоктаной, как вчера, только теперь не грязной, а жёлто-зелёной.

— Иди мой, — распорядилась обиженно Джули.

И я шепнула охраннику, что в замке есть для этого все условия, а Оксана будет не против. Ящероглазый Матюша странно посмотрел на меня, словно не знал, винить меня за все его несчастья или, наоборот, дать приз.

Уроки верховой езды было решено не откладывать. Тем более, что завтрако-обед внезапно пожаловал сам собой — в большой плетёной корзине, которую принесла Надежда. Стрекотали кузнечики, вся трава будто была насыщена звуками, запахами, солнцем. Ветерок обдувал распаренные щёки и шеи. Вязы щедро делились тенью, от реки, текущей неподалеку, доносилось кваканье лягушек и запах воды. Шуршали камыши. Заливались песнями дневные пичуги и завораживал свободой простор перед глазами.

И никто не просил лобстеров и шампанского. Все уминали за обе щеки румяный хлеб с полотенца, котлеты с вареной картошечкой, щедро посыпанной укропчиком. Хватали с чистого подноса блестяще-вымытый редис, варёные яйца с золотыми желтками, кусали без обиняков зелень, хрустели огурчиками и пили компот из кувшина.

Но, наконец, наши «учителя» и знатоки коней позвали девушек учиться. Как ни странно, пошли все сразу. Даже Джули. А мне выдалась минутка созерцания в тени двух громадных вязов. Мы посидели немного с Надеждой, а потом она спросила:

— Ну шо, як идеть? Пучком?

— Ага, хорошо, — с улыбкой кивнула я. — Погляди на них.

Кирилл подсаживал на серую лошадку Лану, обнаружив пенёк в помощь. Лера с Томой отошли подальше. Джули с визгом кричала на предложение Степана держаться за холку коня:

— Хохолка?! Не знаю я, где эта хохолка!

И дружный хохот в ответ со всех сторон.

— Ну вот: где хохолки, где скакалки, где сиделки, скоро все всё узнают, — рассмеялась я.

— Говорят, як паркуются бабы, можа наблюдать вечно, — философски изрёк неизвестно откуда взявшийся Надеждин муж, разваливаясь на траве. — Но за тем, як блондинки содются на коня, лучше наблюдать лежа: або и под стол не упадешь, и шея не устанет.

Надежда размахнулась и принялась лупить его полотенцем:

— Та иди отседова, малохольный! Разлёгся он, гляди-ка! Зараз в могилку тебе прикопаю, тама и будешь пялиться вечно на задницы блондынок!

Надеждин муж, худой, юркий и, как обычно, слегка пьяненький, подскочил и, закрываясь от мощной жены, попятился:

— Та я чо? Я ничо! Токма поглядеть, с чего весь хутор смеится!

— Хай смеится! Урою!

— Потом плакать будешь! Говорю тебе, Надюха! — проворчал Леха.

— Сама урою, сама поплачу, сама пирожков напеку! — рявкнула Надежда, угрожающе поднимаясь с травы, похожая на грудастую сторожевую башню в платье в цветочек.

Мужчине перспектива не понравилась, и он побежал прочь очень быстро, забавно подбрасывая колени. Надежда проследила за ним, затем с удовлетворением на лице вновь уселась рядом со мной.

— Таки шо ты говорила, Мыла?

Я мотнула подбородком на моих мажорок и призналась:

— Я их такими счастливыми и нормальными ни разу в жизни не видела. Всех.

— Так жеж хорошо! Значить другим хвалить будут, и будет у нас бызнес! — обрадовалась Надежда. Достала из мисочки под полотенцем со слониками румяный пирожок: — На те круассан!

Я откусила и удивилась:

— С ливером, что ли?

— Та не, так не модно теперь, — подмигнула Надежда. — С ентой, как её… с фуагрой! Мессершмидт шибко любит такие. Кстати, Ксюха говорыла, спрашивал про тебя сегодни. Усё спрашивал перед тем, как на роботу полетел.

«Ох, не у той», — с опаской подумала я, а в следующую секунду махнула рукой, и сердце моё совершенно растаяло. Ему не всё равно, он интересуется мной! Он прилетел меня спасать, он извинился. Возможно, он лучше, чем кажется? И просто злые языки наговорили — такие, как Оксана?

В сердце потеплело, я улыбнулась своим мыслям, представив Володю. Неужели жизнь и правда налаживается? И можно просто расслабиться?

Дикий вопль Тамары вырвал меня из мечтаний. Лошадь несла её по степи, словно под хвост фейерверком жахнули.

— Спаси-и-ите! — кричала Тома.

Степан отодвинул Джули, вскочил на Бумера и помчал за ней. Все вытянули шеи в их сторону, наблюдая напряжённо. Но Стёпа с Бумером был скор. Нагнал, схватил узду, и вопли прекратились. Красавец! Натуральный казак!

Ладно, — решила я. — Расслабиться можно потом. После квеста…

В умных часах булькнуло сообщение. Я глянула на него и расцвела:

«Погуляем вечером, когда освободишься? Владимир».