Глава 3. Настя

Марьям не переставала говорить, пока вела мне к моей комнате, а вот у меня не переставали трястись руки. Дом казался настолько огромным, что голова закружилась, когда мы поднялись на третий этаж, где, видимо, находилась хозяйская спальня и моё новое место.

— Надеюсь, тебе здесь будет удобно, — мягко произнесла Марьям, открывая дверь и пропуская меня вперёд.

Комната оказалась идеальной. Мягкий свет, тёплые тона, запах моей любимой лаванды. Огромная кровать, слишком большая для меня одной, шкаф с зеркалами в пол, даже стол и стул для работы.

— Спасибо, очень мило — выдавила я, стараясь не показывать, что для меня такая роскошь — что-то дикое. Да и не про комнату я думала в тот момент. Ой, не про комнату…

Перед глазами все ещё стоял он. Этот слепой нахал. Его холодный голос, резкие движения, словно он машина для убийств, а не человек с ограниченными возможностями. Да уж. Вежливость точно не входила в список его достоинств.

Марьям будто почувствовала мои мысли, а может, просто у меня на лице было написано, что я всё ещё находилась под слишком бурным впечатлением от знакомства с её сыночком.

— Он не плохой, Настенька, — сказала она ласково. — Просто ему тяжело.

Мое лицо слегка перекосило от её слов.

— Тяжело быть грубияном? — ляпнула, не подумав.

Марьям лишь тихо рассмеялась. Видимо, я была не первой, кто говорил подобное об Архане.

— Тяжело снова учиться жить, когда весь мир вдруг погас. Он потерял многое, не только зрение, — в её глазах мелькнула грусть матери, которая слишком сильно любит своего ребёнка. Даже если это детина в два метра ростом и характером, как у пещерного человека. — Злость — единственное, что осталось у него под рукой.

Мне хотелось ответить, что понимаю, но не смогла. Потому что не понимала. Я видела перед собой не страдающего человека, а мужчину, который хочет спалить весь мир из-за своей ненависти. И я только что сознательно подписала договор на то, чтобы он спалил меня первой.

— Я постараюсь… быть ему полезной, — сказала наконец.

— Конечно, — кивнула Марьям, мило улыбаясь. — И не бойся его. Он не чудовище, Настя. Просто раненый человек, которому нужна помощь.

Она быстро распрощалась, напоследок дала свой номер телефона и ещё раз напомнила, что, если у меня будут вопросы, я могу сказать ей или Саиду.

Как только Марьям вышла и закрыла за собой дверь, я облегчённо плюхнулась на кровать. Одеяло приятно пахло, оно было из мягкого материала, в которое хотелось поскорее укутаться и не вылезать наружу. А главное — не видеть этого Архана.

— Не чудовище… — пробормотала я, глядя в окно. — Просто слепой монстр.

До меня ещё смутно доходило, как я смогу тут продержаться пару месяцев, но выбора у меня не было. Жить с ним под одной крышей…

— Вещи! — резко вспомнила я и сразу набрала маму.

Гудки тянулись вечность, пока наконец не послышался её голос:

— Настюша? Доченька, ну, где ты? Я уже волновалась! Ты доехала?

— Да, мам, привет, — быстро ответила я, стараясь звучать энергично. — Всё хорошо. Я уже на месте.

— Ну, как там? Люди хорошие? Ты говорила, что им нужна помощница по дому. До скольких ты сегодня работаешь? Это далеко от города? — тараторила мама.

— Да, да, да, — не успевала отвечать, и только когда она перестала задавать вопросы, я сделала глубокий вдох и сказала: — Тут работа с проживанием.

— У них жить? Подожди, а с кем ты жить будешь? Это вообще безопасно?

Ой, мам… знала бы ты…

— Да, всё безопасно, — ответила с наигранной улыбкой, — тут женщина пожилая, Марьям. Очень приятная. Ей помощь нужна. Помогать по дому, продукты купить, готовить еду. Вот я и согласилась. Работа непыльная.

— Какая молодец! — голос мамы сразу потеплел. — Вот видишь, не пропадёшь. У тебя ведь доброе сердце, Настенька. Люди это чувствуют.

Я тихо усмехнулась, хоть и не хотела. Если бы она знала, за кем я собираюсь «присматривать»...

— А работа-то хоть оплачивается хорошо? — мама всегда думала о практическом.

— Да, конечно. Всё официально. У меня даже комната отдельная, условия хорошие.

— Ну, слава Богу. Главное — не перегружай себя. И не доверяй всем подряд. Старики тоже бывают сложные, — добавила мама, не зная, что почти попала в точку.

— Не волнуйся, — я улыбнулась, хотя внутри творился ураган. — Я справлюсь.

— Я в тебе не сомневаюсь, доченька. Ты у меня сильная. И добрая. Всё у тебя получится, слышишь?

— Угу, — ответила я тихо, чувствуя, как ком подкатывает к горлу. Не любила я врать маме. — Ты сможешь собрать мои вещи? За ними пришлют водителя.

— Конечно, солнышко. Я всё сделаю. Наберёшь потом, если я что-то забуду положить.

— Обязательно. Спасибо, мамочка. Люблю тебя.

— И я тебя, солнышко.

Экран потемнел, и комната снова наполнилась тишиной. Я уставилась на телефон, чувствуя, как ложь тяжело оседает внутри.

Смотреть за пожилой женщиной… Ага. Только эта «женщина» была чертовым слепым демоном в человеческом обличье.

И мне нужно было хоть как-то наладить с ним контакт, если я собиралась тут остаться. А мне нужно было тут остаться. Поэтому сидеть в комнате, как в маленькой крепости, я долго не могла.

Подошла к двери, открыла её, уверенно шагнула в коридор и…

— Блять!

— Ой! — вскрикнула от неожиданности и ужаса, когда мой нос впечатался в что-то твёрдое и очень хорошо пахнущее.

— Смотри, куда прёшь! — раздалось над головой. — Кто из нас ещё тут слепой?!