Глава 11

Лев Сначала в наш общий чат падает видео. Я смотрю, как Полину отталкивает каждый из парней, когда она к ним приближается. Жалкая, с мешком на голове и скованными руками. Мечется, запинаясь, из стороны в сторону. Но не сдается, что странно. Не просит пощады. Она просто не знает, что все могло бы закончиться уже давно, если бы она была чуть сообразительнее. Зак заводит ее в подвал. Адам ведет репортаж и оттуда. Усаживают на стул, Зак что-то бормочет ей на ухо, перед этим бросив ключ на пол подальше от Полины. Потом пацаны разворачиваются и уходят. Последний кадр вылавливает темную фигурку на стуле. Дальше прилетает ссылка, и я сразу перехожу по ней. Это онлайн-трансляция из подвала. Там две камеры, реагирующие на движение. Установлены временно ради моего развлечения. Сегодня я сам не смог поучаствовать в похищении, которое мы планировали последние пару дней. Отец срочно вызвал домой. Когда пришло первое сообщение в чат, я закрылся в ванной, чтобы посмотреть. И сейчас наслаждаюсь тем, как Полина ерзает задницей по бетонному полу и шарит по нему руками в поисках ключа. Жаль, что в подвале нет нормального света, чтобы все было видно. Но мне хватает и того, на что я могу полюбоваться. Эта девочка, сама не подозревая, стала моим самым приятным развлечением за последние полгода. Я истосковался по таким эмоциям. Чистым, открытым. Я вообще жадный до эмоций красивых девочек. Обычно они сами дарят их мне. Преподносят на блюдечке восторг и благоговение. А это не интересно. Настоящие, пробивающие грудину эмоции – вот что вкусно. Они будоражат и заставляют волоски на теле встать дыбом. – Лев! – зовет отец с той стороны двери, и мне приходится закрыть сайт с трансляцией и смыть унитаз, которым я не пользовался, а потом открыть кран, имитируя мытье рук. – Ты идешь? – Иду, пап! – выкрикиваю и полоскаю руки, глядя в зеркало. На лице расплылась дьявольская улыбка. Сейчас, когда в моей семье происходит полный пиздец, мне нужны эмоции Полины. Они, словно хорошее топливо, будут помогать мне держаться на плаву. Заправят полный бак, чтобы я пережил армагеддон в семье Плаховых, и вышел из этого дерьма с наименьшими повреждениями. Открыв дверь, направляюсь в отцовский кабинет. Мама уже не рыдает, но пока еще всхлипывает. Отец смотрит на нее брезгливо, когда она подносит ко рту бокал с вином. Далеко не первый за этот вечер. – Что будет дальше? – спрашивает мама, поворачивая голову и глядя на отца. Я сажусь на диван и, закинув щиколотку на согнутое колено, упираюсь локтем в подлокотник и накрываю губы пальцами. Тоже сверлю папу в ожидании ответа. – Все, что записано на тебя, ты перепишешь на Льва. Все равно все это покупалось и строилось ради его будущего. А потом соберешь свои вещи и пойдешь к своему нищеброду жить. – Рома… – Не обсуждается! – рявкает отец. – Ты поставила меня в унизительное положение. Ты заслужила такое отношение. Я солидарен с отцом. Сколько себя помню, они оба трахались на стороне. Но никто не вел себя настолько вызывающе, чтобы попасть на злые языки сплетников из высшего света. А это уже залет. И никто не хочет мараться, выставляя проблемы в семье напоказ. – Хотя бы квартиру в городе мне оставь, – просит она, снова всхлипывая. – Пап, я точно нужен? – кривлюсь. Эти выяснения отношений сильно царапают грудную клетку изнутри. Я всегда жил и живу в ожидании того, что рано или поздно момент выяснения отношений и развода родителей наступит. И я уже вроде как взрослый, живу отдельно, и их жизнь меня не касается. Но вся эта поебень ковыряет что-то такое болезненное внутри, что хочется сбежать. – Я хочу, чтобы ты понимал, какое имущество будет на тебя переписано. Встаю и поправляю пояс джинсов. – Я погнал, пап, – произношу твердо. – Мы говорим не об имуществе, а о ваших отношениях. Я тут точно лишний. Можешь потом скинуть список. Ну, или будет сюрприз у нотариуса. – Лева, – зовет мама. Я молча пожимаю ее плечо и сваливаю. Во дворе прыгаю в тачку, только сейчас отмечая, как противно и неровно колотится сердце. Как будто мне есть дело до того, будут ли мои родители вместе. Уже должно быть похуй, но, оказывается, еще не совсем. Срываю тачку с места. Автоматические ворота едва успевают открыться прежде, чем я вылетаю со двора. Делаю музыку погромче, чтобы басы прошивали насквозь. Чтобы грудная клетка содрогалась не от неровного биения сердца, а от музыки. Прикурив, открываю окно и спокойно доезжаю до трассы в сторону города. Понимаю, что ни музыка, ни никотин не спасут. Притормаживаю перед перекрестком, щелчком выбрасываю окурок и, втопив тапку в пол, вырываюсь на трассу. Проскакиваю между внедорожником и грузовиком, мчащихся навстречу друг другу, чудом не оказавшись зажатым между ними и смятым до размеров консервной банки. – Юху-у-у! – ору в открытое окно. Сердце разгоняется на максимум, дыхание вырывается из груди рывками. – Фух, блядь, – выдыхаю, когда первая доза немного отпускает. Чутка полегчало. Но только самую малость. Сейчас я бы еще отпиздил кого-то и трахнул кого-то другого. Жоденько, чтобы сорвала голос до хрипа, а потом вышвырнул бы за ненадобностью. Но вместо этого заезжаю в город, снова закуриваю и медленно двигаюсь в сторону своей квартиры наблюдать за мечущейся по подвалу жертвой. Дома, бросив ключи в коридоре на комод, сбрасываю кроссовки и сразу направляюсь в ванную. Открываю воду и наполняю ванну, добавив в нее ароматную пену. Сегодня у меня вечер увлекательного кино, ни одну секунду из которого я не хочу пропускать. Ставлю на ванну подставку, на нее – планшет. Пока посудина наполняется, открываю общий чат. Адам: Видел? Зак: Она так верещала, у меня аж встал Яр: Да, у меня даже была мысль позвонить тебе и спросить, включим ли дополнительный пункт в план? Зак: Какой? Яр: Девочка по кругу)) Адам: Придурок Яр: Может быть, но я бы не отказался. Пока усаживал ее в машину, успел немного потискать. Сочная девочка Ян: Кто-то видел? Она уже отстегнулась? Не могу посмотреть Адам: Она быстро нашла ключ Ян: Еще и сообразительная девочка Адам: Лео, долго будешь ее там держать? Лео: До утра Вырубаю телефон, чтобы пьяная мать не пыталась до меня дозвониться. Она всегда так делает. Как только ссора с отцом – начинает бухать, а потом наяривать мне, чтобы рассказать, как он ее унизил. Первое время я связывался с отцом, ругался с ним по этому поводу. Раз чуть не втащил ему. А потом понял, что это манипуляции с ее стороны. И теперь не беру по вечерам и по ночам от нее трубки. Сбросив вещи, погружаюсь в ванну и запускаю трансляцию. Полина стучит в дверь и кричит о помощи. Уже даже хрипит, а не кричит. Но это музыка для моих ушей. Широко улыбнувшись, кладу голову на бортик ванны и из-под полуопущенных ресниц любуюсь своей пленницей. Может, не выпускать ее утром? Будет кормить моих ебанутых демонов. Облизываюсь и склоняю голову набок, рассматривая только серые контуры ее перекошенного от ужаса лица на камере ночного видения. Красивая. И эмоции у нее вкусные. Давно я не жрал такой отменный деликатес. – Помогите же кто-нибудь! – рыдая, выкрикивает она, а я довольно облизываюсь.