Глава 41

Лев Парни уже возле подъезда Полины. Курят, тихо переговариваясь между собой. Припарковавшись, выхожу из машины и тоже закуриваю. Бросаю взгляд на высотку. Только в одном окне горит свет, в остальных темно. Стучусь кулаками со своими братьями, и мы молча смотрим на приоткрытое на проветривание окно Полины. – Как будем заходить? – спрашивает Адам. – Через дверь, – отвечаю. Окна закрыты, так что другого пути нет. – Думаешь, откроет? – Если она дома, – отзываюсь. – Насколько я понял, эта баба часто работает по ночам. – Значит, придем в другой раз, – Яр дергает плечом и выбрасывает окурок. Я немного ежусь от холодного ветерка, срывающего первые пожелтевшие листья с деревьев. Докурив, мы идем к подъезду. К счастью для нас, в нем сломан домофон, так что внутрь мы попадаем без приключений. Тихо поднимаемся на один пролет, и Зак показывает парням, чтобы отошли в сторону. Из всех нас он самый миловидный по внешности и обычно вызывает доверие. Хотя по сравнению с другими парнями нашего возраста назвать брутального Зака миловидным не получится. Но, по крайней мере, у него нет татух на шее, отпугивающих женщин постарше. Зак снимает с головы капюшон и начинает звонить в дверь. Настойчиво, раз за разом на несколько секунд зажимая кнопку звонка, пока мы не слышим какие-то звуки за дверью. – Дома, – шепчет Адам. – Чего надо? – слышим из-за двери противный голос. – Я ваш сосед сверху! – негромко произносит Зак. – У меня там потоп. Кажется, я и вас заливаю. – У меня сухо! – отзывается тетка Полины. – Можно я зайду только гляну на трубы? Мне важно понимать, это у меня течет или по стояку? Потому что соседка с третьего этажа тоже пришла ко мне. Я только на секунду, гляну и уйду. Мы замираем, когда эта баба молчит, а Зак, отыгрывая свою партию, очаровательно улыбается, глядя в глазок, и проводит рукой по волосам. Через секунду замок щелкает, и тетка Полины открывает дверь. Мы мгновенно прячем лица за снудами, это же делает и Зак. – Что? Какого? – только и успевает сказать она, как Адам уже заталкивает бабу в квартиру. Хватает ее за локти и тащит глубже. – Вы что делаете?! – визжит она. – Вы кто такие?! Помогите! – Закрой рот, или я перережу тебе глотку, – шипит Адам и швыряет эту бабу на диван. Она пружинит, и ее обвисшие сиськи под выцветшей ночнушкой в мелкий синий цветочек подскакивают, отталкиваясь от круглого, как шар, живота. Я кривлюсь, глядя на нее. Беру из-за накрытого клеенчатой скатертью стола деревянный стул и нарочито медленно тяну через всю комнату, чтобы поставить напротив тетки. Ножки стула гремят, и эта баба сжимается сильнее, глядя на мое перемещение по комнате. Пацаны тем временем закрывают все окна и шторы в этой комнате. – Я буду кричать, – дрожащим голосом угрожает тетка Полины, глядя, как я усаживаюсь верхом на стул. Складываю локти на спинке и впиваюсь в бабу взглядом. – Что вы хотите? У меня ничего нет. – Пиздишь, – спокойно отзывается Яр, рассматривая висящую на стене картину с абстракцией. – Вот мне интересно. Это ж не ты покупала, да? – спрашивает он. Баба молча качает головой. – Я вопрос задал, – не оборачиваясь, произносит мой друг. – Не я, – отвечает она негромко. – А кто? – Моя… сестра. Какая вообще разница?! – взвизгивает. – Что вам надо?! – И покупала она это не для тебя, – задумчиво продолжает Яр. – А для своей дочери. Как и эту квартиру, верно? Зак тоже берет стул и тянет по полу. Баба снова сжимается. Мой друг садится так же, как и я. Теперь ее взгляд мечется между нами. – Ты вернешь квартиру Полине, – произношу угрожающе низким голосом, когда к нам на стульях присоединяется Адам. Ярик медленно обходит диван и встает за спиной у этой бабы. Тогда я встаю и пересаживаюсь на диван в полуметре от тетки Полины. Она дергается, чтобы отодвинуться, но Яр пригвождает ее к месту, схватив за плечи. Она ойкает и опасливо косится на меня. – Ты взяла то, что тебе не принадлежит. И теперь должна вернуть это Полине. – Да кто вы такие?! – выкрикивает, а потом хмурится. – А, так это ты избил Игорешу? – догадывается. – Как ему на больничке? – спрашиваю. – Дышит еще? Могу добавить, чтобы дышалось тяжелее. – Да вы зверье! – не выдерживает она. – Я найду на вас управу! – Найди себе костыли, старая сука, – шипит Яр у нее за спиной. – Они тебе точно понадобятся. – Или инвалидное кресло, – задумчиво произносит Адам и, встав, берет с пола высокую статуэтку девушки. – Ух ты, тяжелая. Реально бронза, прикинь. Он подходит к дивану с другой стороны от испуганной бабы. Она хочет отстраниться, но двигаться некуда. Слева я, сзади Яр, а перед ней Зак. Адам садится на диван, крепко сжимая в руке статуэтку. – Мне сестра подарила эту квартиру! – взвизгивает баба. – Это Полина сама придумала, что квартира для нее. – А мне похуй, – не выдерживаю. – Ты перепишешь ее. Завтра. Я привезу нотариуса, и ты перепишешь. Если нет… или если ты решишь вызвать полицию или привлечь каких-то свидетелей… – Тебе пиздец, – шепчет Яр, наклонившись к бабе. Она опять вздрагивает и отшатывается вправо, но Адам толкает ее в плечо, и она по инерции летит в мою сторону. Я тоже толкаю. Несильно, но так, чтобы она почувствовала: мы не шутим. – Ладно! – выкрикивает она. – Хорошо! Во сколько?! – Будь дома целый день. – У меня работа! – Так заболей, – усмехаюсь. – Жди. Встаю с дивана, и парни, как по команде, отходят от нее. Наклоняюсь и, схватив ее одной рукой за пухлые обвисшие щеки, сближаю наши лица. – И если ты выкинешь какую-то хуйню типа вызова полиции, я буду тебя, сука, гнать до китайской границы голую и босиком, ясно? Ты у меня будешь плясать на раскаленных углях. Я не шучу, сучара. Только попробуй сделать не так, как я сказал, – добавляю и, дернув рукой, отпускаю бабу. Развернувшись, мы с парнями выходим из квартиры. Хочется крушить здесь все, но Полине в этой квартире еще жить, так что я сдерживаюсь. Выйдя на улицу, мы прыгаем в тачки и сваливаем со двора на случай, если тетка Полины все же вызовет полицию. Встречаемся на перекрестке через три квартала. Открываю окно и ору Адаму: – Подрифтуем? Он согласно кивает, и мы срываемся с места к большой центральной площади, на которой иногда бесчинствуем. Сейчас мне надо выпустить пар, чтобы вернуться к Полине спокойным и не напугать ее своим звенящим возбуждением.