Глава 22. Называй меня "Господин"

По телу прошла волна смешенного со страхом предвкушения. Я невольно качнулась назад, словно мне было куда бежать. Словно не за этим мы приехали сюда сегодня.

— Десять ударов за промедление. Раздевайся, Р-р-риана — повторил ди Небирос, перекатывая мое имя во рту, как леденец. Не в силах противится животному магнетизму демона, я медленно расстегнула пуговичку. Потом еще одну. Увидела в зеркале наше отражение и сама себе показалась маленькой, беззащитной в этом костюмчике школьницы.

Дыхание перехватило, по коже побежали мурашки, стало жарко и хорошо. Как в тот раз в душе, но в десятки раз ярче. Просто от понимания, что Дэмиан — сильнее, что я ничего не смогу ему противопоставить и хочу этого или нет, но он сейчас меня накажет.

В том, чтобы вот так раздеваться под голодным взглядом мужчины по его приказу было что-то неимоверно заводящее. Я чувствовала себя покорной жертвой, отданной на заклание чудовищу. И это не пугало, не отвращало, а только опьяняло еще сильнее. Низ живота приятно пульсировал, я знала, что уже мокрая, и это понимание усиливало чувство стыда и возбуждения. Я сняла блузку, потянулась было к галстуку.

— Теперь юбку, — очень хрипло приказал демон. — Галстук оставь.

Я замешкалась, расстегивая молнию. Разжала стиснутую в пальцах ткань. Юбка упала на пол. Жаждущий взгляд демона гулял по моему телу, обжигая кожу.

— Послушная девочка, — его взгляд замер на моих бедрах. — Что ты чувствовала, когда сидела без трусов на лекции?

Щеки обожгло румянцем. Закусив губу, я потупилась, понимая, что скорее умру, сгорю от стыда на месте, чем признаюсь в том, как сильно меня завел его приказ. Что весь день на лекциях думала о демоне. И о том, какие извращенные истязания ждут меня сегодня вечером.

— Десять ударов за неповиновение. Отвечай!

— Я… — слова звучали очень тихо, царапали гортань. — Мне было стыдно.

— Только стыдно? — он странно усмехнулся.

— Да.

— Еще тридцать ударов за ложь. Ты не должна лгать мне, Риана. Что ты чувствовала, кроме стыда?

Сказать это было немыслимо. Но не подчиниться еще более немыслимым, таковы правила нашей игры. Я — покорная, старательная. Он — властный и строгий.

— Возбуждение, — выдохнула я, казалось, вообще беззвучно.

— Молодец, хорошая девочка, — насмешка в его голосе царапнула слух. — Выпрямись и заведи руки за спину.

Я послушалась. И затаив дыхание наблюдала, как демон идет вдоль стены, выбирая орудие сегодняшнего наказания. Когда он снял стек, не смогла удержать облегченного вздоха.

Стек — это почти не больно.

Мой взгляд прикипел к черной кожаной петельке на конце. Все время, пока демон приближался, я не сводила с него глаз. Неужели он действительно сейчас отшлепает меня этой штукой? Неужели я ему позволю?

Стек коснулся моего подбородка, заставляя поднять взгляд.

— Смотри мне в глаза.

— Да, господин, — это слово вырвалось само. Зрачки Дэмиана расширились, дыхание замерло. Кожаная петелька скользнула выше, легла на губы. Я стояла, не отрывая от него взгляда, и меня почти трясло от неимоверного возбуждения. Возбуждения от мысли, что он сейчас поставит меня на колени и отшлепает. Меня, принцессу.

Никогда в жизни не испытывала подобного!

Дэмиан погладил стеком мои губы, шею. Коснулся съежившегося соска и ударил — совсем легко, без замаха. Низ живота прострелила судорога удовольствия, я не смогла сдержать восторженный стон.

— Встань на колени.

Еще полчаса назад я бы дико возмутилась. Дала пощечину, послала бы его нахрен и ушла. Но сейчас, когда я признала вслух свои тайные желания и стояла перед ним — почти обнаженная и мокрая от возбуждения, когда тело изнывало, ожидая ласки или удара, это казалось правильным. Единственно возможным.

Стараясь сделать это грациозно, я опустилась на колени. Ноги утонули в густом ворсе ковра. Прямо перед глазами маячила тяжелая бляха ремня на джинсах демона, а выпирающий под ней бугор так и притягивал взгляд.

— Я сказал: смотри мне в глаза, — еще один щелчок по второму соску, заставил меня всхлипнуть. Если бы Дэмиан сейчас приласкал меня, хотя бы коснулся, я бы кончила, как не кончала никогда в жизни.

Но кроме возбуждения был стыд. Он мешал поднять взгляд на мужчину, которого я вслух и в мыслях сейчас называла “господином”. Пусть он останется безликим, всесильным и непостижимым. Пусть у него не будет имени, безшабашной улыбки, темно-рыжих встрепанных волос. Мне же потом встречаться с ним в академии, как-то общаться, делать вид, что ничего не случилось! Я не выдержу!

— Пожалуйста… господин, не надо…

— Ты споришь со мной, — он запустил руку мне в волосы, дернул, заставляя посмотреть на него. Я заглянула прямо в бешено пылающие глаза, и мне показалось, что лечу в бездну. Что мою волю и желания связывают тысячи незримых нитей, навеки приковывая к демону. Словно я всего лишь бабочка, застрявшая в паутине, и паук уже на подходе.

— Пожалуйста… мне стыдно, — я зажмурилась, обреченно ожидая удара.

Его не было.

— Хорошо, но за это… — палец мягко коснулся моих губ. — Ты сделаешь кое-что другое. Открой рот.

Я послушалась. Обхватила губами палец, впустила в себя, посасывая. Внутри все сжалось в ожидании тошноты, но ее не было. И не было отвращения — это же всего лишь палец, а не член. Возбуждение не утихло, а стало еще острее. Возможно ли, что я избавилась от своей фобии, сама не заметив этого? Не знаю. Но сейчас мне нравилась подчиненная поза, нравилось ласкать Дэмиана языком и губами. Осознание, что он — изгой, бывший каторжник — приказывает, а я — дочь императора — покорно выполняю кружило голову сильней крепленого вина.

— Хор-р-рошая девочка, — от рычащих ноток в его голосе все волоски на теле встали дыбом.

Палец покинул мой рот, и я прерывисто выдохнула, ощущая смутное сожаление.

— Раздвинь колени. Шире. Еще шире. Выпрямись.

По телу снова заскользила кожаная петелька. Дэмиан не спешил. Поддразнивал, мучил, обещая боль и удовольствие. Я ждала, что он будут жадным, наглым, будет рваться утолить в первую очередь свой голод. Но он затягивал, намеренно истязая меня предвкушением.

Он словно… показывал мне насколько сладким и желанным может быть подчинение ему. Восхитительно чувственным даже без секса.

Его пальцы погладили шею, скользнули по ключице, пощекотали напряженный сосок.

— Тебе ведь это нравится, принцесса, — он сжал пальцы, ущипнул сильно и резко, почти до боли.

Я зажмурилась сильнее и замотала головой.

— Врешь!

Короткий удар ожег нежную кожу с внутренней стороны бедра чуть выше кромки чулка. Я вздрогнула, распахнула глаза и увидела себя в зеркале. С двумя девчачьими хвостиками, одетую только в школьный галстучек и чулки, с широко раздвинутыми ногами. Красное пятнышко на белой коже отмечало место, куда пришелся удар. Зрелище было настолько эротичное и бесстыдное, что я снова зажмурилась и замотала головой, пытаясь убежать от осознания, что это — я. Что я могу быть такой.

Что мне нравится быть такой.

— Тебе нравится, — подсказал мужской голос, и я вздрогнула. — Признай это.

Свистнул стек и на другое бедре легло второе красное пятнышко, почти симметрично. Шлепки посыпались один за другим. Несильные, дразнящие. То ли ласка, то ли наказание.

— Да-а-а, — сорвалось с моих губ. — Да, господин.

— Молодец, — в награду за честность шлепки сменились поглаживаниями. Прохладная кожаная петелька скользнула вверх по бедру, коснулась самой чувствительной точки моего тела, заставив испуганно ойкнуть.

— Ляг грудью на ковер, охвати себя руками за щиколотки и попроси, чтобы я тебя наказал.

Как во сне я качнулась вперед, прильнула щекой к полу. Мягкий ворс ковра пощекотал обнаженную грудь. От мысли о том, как я сейчас выгляжу снова обожгло нестерпимым стыдом. На коленях, расставив ноги, словно для случки. Это не я, не Рианнон ди Астар! Она бы никогда не позволила так обращаться с собой, никогда бы не выполнила по доброй воле подобный приказ.

— Я была непослушной девочкой. Пожалуйста… накажите меня… Господин.

— Десять ударов за промедление, десять за непослушание и еще тридцать за ложь, — петелька на конце стека скользнула по позвоночнику к бесстыдно поднятым и выпяченным ягодицам. Пока дразня и играя. Пока.

Страха не было. Сама не раз использовала стек и знаю, что его проще сломать, чем причинить им серьезную боль. Мягче него только флоггер. Меня трясло, не от страха. Я дрожала от сумасшедшего предвкушения, ощущения нереальности происходящего, словно все это — чувственный сон.

— Считай.

Жалящие ритмичные удары посыпались один за другим, даруя сладкую боль и разжигая желание. Я ерзала, кусала губы, выкрикивала дрожащим голосом цифры. Низ живота скручивало и отпускало, соски чувствительно терлись о ворс ковра. Не хватало лишь малости, чтобы дойти до грани.

— Сорок девять… пятьдесят…

Как, уже пятьдесят?

— Вот и все, моя хорошая, — демон потянул меня за волосы, вынуждая сесть на пятки. Я со стоном открыла глаза. Все тело ломило от неудовлетворенного желания.

— Пожалуйста… мне надо совсем чуть-чуть.

— Мне тоже, — хрипло отозвался Дэмиан. — Приласкай меня, малышка, и я позволю тебе кончить.

Как во сне я потянулась к молнии на его джинсах. Расстегнула и возбужденный член сам выпрыгнул мне навстречу. Мелькнуло безумное желание лизнуть его. Взять в рот, обвести языком, впустить в себя. И снова — ни малейшего признака отвращения или тошноты. Как будто мое тело больше не хранило памяти о прошлом насилии.

Вместо этого я охватила его ладонью и задвигала — ритмично и плавно, старемясь доставить ему удовольствие. Вик обучал меня, как делать мужчинам приятно, и я, понимая что ничего иного дать ему не смогу, старалась быть прилежной ученицей.

Демон действительно был на грани. Всего несколько движений, и он излился с хриплым рыком, забрызгав мне грудь. Я ойкнула и растерянно разжала пальцы.

В комнате словно померк свет, и в сгустившемся полумраке зазвучали ненавистные, навязчивые голоса. Те самые, что последние семь лет упорно являлись мне в кошмарах.

— Давай обкончаем эту суку. Эй ты, дырка! Встала на колени и подставила свои сиськи.

— Да… О да-а-а… Вот так!

— Вылизывай, шалава!

Что-то мокрое, бесформенное и вонючее елозит по лицу. Кожа стянута липкой пленкой, и запах… везде этот запах.

Губы задрожали от обиды — бессмысленной и горькой. Я тихо всхлипнула, ощущая себя страшно униженной. Это было не то сладкое унижение, как когда я выполняла приказы или принимала удары. Это было… мерзко.

Вик не смел кончать, не спросив моего разрешения, и делал это на пол, а не на меня. А Ди Небирос просто воспользовался мной, как грязной салфеткой. Вроде как высморкался. Показал, как он ко мне относится.

Лучше бы он меня избил, честное слово.

— Умница, — демон на мгновение выпустил мои волосы, чтобы застегнуть джинсы, я воспользовалась этим и отпрянула. Он недоуменно нахмурился. — Это еще что за фокусы? Риана?!

— Не подходи! — выпалила я, что было очень глупо, потому что ди Небирос всегда делает все наоборот. — Стой! Бездна!

Он остановился, разглядывая меня с хмурым видом.

— Что случилось?

— Я… мне надо помыться, — я вдруг поняла, что все еще стою на коленях, и вскочила. В душе разгорался стыд пополам со злостью. Было противно, я чувствовала себя испачканной во всех смыслах. Опороченной, униженной. И что самое ужасное — я сама позволила сделать это с собою.

— Так, Риана, что случилось?

— Ничего. Мне нужна ванная, где она у тебя? — я заозиралась в поисках тряпки или салфетки, хоть чего-то. Избавиться от его следов на теле вдруг стало очень важным. Как будто если я вымоюсь, получится сделать вид, что ничего не было.

— Хватит врать! — с неожиданной злостью рявкнул демон. — Рассказывай, что случилось! Ну?