Глава 34

После игры потребовала от Дмитрия незамедлительно приступить к отработке проигрыша. В данный момент он, вооружённый моющими средствами и тряпками, хозяйничает в ванной. Надеюсь, моя любимая комната в доме переживёт этот факт.

Мы с Блестяшкой уплетаем жареный арахис из пакетика и каждый раз вздрагиваем, когда на втором этаже что-нибудь падает или разбивается. Один раз после очередного грохота, от волнения за душевую кабину, сорвалась и понеслась наверх, спасать добро. Но всё стихло, и я вновь вернулась на диван.

Ванная как раз расположена у нас с ящеркой над головами и когда раздался оглушительный удар по потолку, мы пригнулись. Такое ощущение, что на нас сейчас рухнет весь второй этаж. Блестяшка, до этого жадно грызущая арахис, выронила изо рта орешек и рванула в укрытие, то есть забралась в щель между моей поясницей и спинкой дивана, один хвостик торчит и от страха из стороны в сторону мечется.

Не планировала вмешиваться в процесс уборки, но чувствую, если самолично не проконтролирую Яматова, он к чертям мне всю ванную разнесёт.

Поднялась на второй этаж, вошла в комнату Дмитрия, но дверь в ванную не спешу открывать, боязно, а вдруг Дима чисто из мести все блага цивилизации не помыл, а вдребезги расколошматил.

Настроившись на худшее, толкнула дверь, и взору явилась живописная картина, где в главной роли выступал раздетый по пояс Яматов. Он, прихватив швабру, забрался на табурет и зачем-то возил тряпкой по потолку.

— Дима, я боюсь услышать ответ, но всё равно спрошу. Зачем ты выпачкал тряпку и теперь грязнишь ею потолок? — перешагивая опрокинутую корзину для белья, вошла я внутрь.

Пока Яматов с высоты табурета возмущённо таращился на меня, всем видом показывая, что я сказала несусветную чушь, огляделась.

Всё, что можно было открутить – откручено: кольца для полотенец, держатель для мыла, подстаканник для зубных щёток.… Всё, что можно было снять – снято: римские шторки с окна, дверь в душевую кабину, сиденье для унитаза.… Всё, что можно было взять и свалить в общую кучу – свалено: в правом углу валялся смятый бежевый коврик, полотенца, а поверх лежали гели для душа, шампуни, мочалки, тюбики с зубной пастой…

Да-а-а, вряд ли ванная видела худшие времена, чем сейчас.

— Мария, ты зачем пришла, кто тебя звал? — спрыгнув с табурета, возмутился Дмитрий, и сразу прояснилась тайна, что гремело и падало – это туша Яматова на ноги приземлялась.

— Да если бы я не пришла, то этой несчастной комнате помог бы только капитальный ремонт. Ты что здесь устроил? — приняв позу сахарницы, строго спросила я.

— Как что? Уборку! Сама же просила…

— Думала, ты полы протрёшь, ну и максимум - пыль, а это… — недоумённо развела я руками, — полный капец.

— Если я за что-то взялся, то подхожу к делу основательно и завязывай на меня смотреть как на полного неумёху, я же ещё не закончил, — опираясь на швабру, заявил мужчина и указал мне на дверь. — Если не планируешь помогать – на выход.

Помогать жуть как не хочется, но и одного Дмитрия в ванной не оставишь, он ещё унитаз от труб отстегнёт или душевую кабину на винтики раскрутит. Постояла, подумала, похлюпала намокшими носками и приняла единственно верное решение.

— Я тут в уголочке посижу, посмотрю, — сказала я, а когда Дмитрий нахохлился, резко добавила: — А помогать я буду советами.

— Ещё чего, — усмехнулся Яматов, схватил меня за шкирку и поволок к выходу. — Ты не советовать собралась, а шпынять, мне такого счастья не надо. И носки смени, а то заболеешь, — за Дмитрием захлопнулась дверь, и провернулся замок.

Далеко не ушла, за ванную переживательно. Стянув мокрые носки, забралась на кровать Яматова и ждала развития событий.

Вновь послышались звуки погрома, теперь уже приправленные матами мужчины. Видимо, дела совсем плохи. Конечно, раскрутить и развинтить всегда легче, чем обратно собрать.

В голову пришла мысль о том, что Дима с ванной только начал. А что будет, когда он весь дом уберёт? Камня на камне не останется. Ну его, этот выигрыш!

Спрыгнула с постели, подбежала к двери и ласково так запела:

— Дима, открой, пожалуйста, надо поговорить.

— Отстань, я занят.

— Димочка, чёрт с ней, с уборкой, брось всё как есть.

— Ну уж нет, если начал, закончу.

— Дим, да не правильно это всё, моя вина, сглупила. Ты же деловой мужчина, твоя стихия финансы и управление, а я тебя хитростью заставила тряпкой махать.

— Машка, твоя лесть не сработает, даже не старайся.

Зло дёрнула ручку и кулаком другой руки стукнула в дверь.

— А ну, вредитель, открывай!

— А то что?! Дверь выломаешь? — усмехнулся Яматов. — Тебе сначала килограммов шестьдесят сверху своего веса надо наесть, а так силёнок не хватит.

— Прекрати издеваться! Как представлю, сколько предстоит за тобой переделывать, глаз дёргается.

В этот раз мне не ответили, прилипла ухом к щели между дверью и косяком и прислушиваюсь.

— Да-а-а, что-то я и правда погорячился, — тихо пробормотал мужчина, — надо закругляться.

Через мгновение резко открылась дверь, и моя голова вместе с телом полетели внутрь ванной. Если бы не молниеносная реакция Яматова, который, ловко подхватив меня на руки, уберёг от падения, растянулась бы во всю длину.

— Всё-таки ты ходячая катастрофа, — снисходительно сказал Дмитрий и как пушинку чуть подкинул вверх, чтобы держать было удобней.

— Э-э-а-а… не может быть… как так… — осматривая комнату, запиналась я на каждом слове.

В мыслях давно смирилась, что наткнусь на удручающее зрелище, а тут всё сверкает, блещет чистотой и кругом абсолютный порядок, придраться не к чему. Сантехника как новая, потолок без намёка на разводы, баночки и бутыльки аккуратно расставлены по местам.

— Ну как? — поинтересовался Яматов.

— У меня нет слов, какой ты молодчина, — похвалила я Дмитрия, и он расплылся в довольной и вместе с тем гордой улыбке. — Просто потрясающе.

— А то!

— Может, уже отпустишь? — заёрзала я, прося, чтобы поставили на ноги.

— Плитка холодная, а ты босиком, — отрицательно покачал головой Яматов и лишь сжал покрепче, чтобы не вырвалась.

— Знаешь, по сравнению с костром, простуда – это фигня, пусти, — резко замолчала. Над раковиной на полке стояли два стеклянных стакана, а один из них в прошлый мой визит был кучкой осколков. Помню, ещё тогда подумала: «Хорошо, что Дима его хотя бы в угол догадался замести». А сейчас он целый, даже не треснутый, не сам же он из стекляшек вновь в стакан превратился, Яматов нахимичил. — Ну ты и аферист! — толкнула мужчину я в грудь. — Что, терпения не хватило самому всё убрать? Нафокусничал. Конечно, один щелчок пальцами, и всё от блеска сверкает, так легче.

— Какая разница…

— Большая разница! Жулик. Поработал бы своими руками, зауважал чужой труд, а так никакого урока не получилось.

Яматов прошёл в спальню и бросил меня на постель.

— Некогда с тобой спорить, мне ещё ужин готовить, — деловито заявил Дима, достал из своего шкафа носки, кинул их мне и вышел из комнаты.

В голове сразу нарисовалась картина, как мы с Яматовым, успев надеть только верхнюю одежду, выбежали на улицу и стоим без обуви в снегу, наблюдаем, как дом полыхает. Я ругаю Дмитрия, а он говорит, что не виноват, плитка на кухне сама собой взорвалась.

Рванула за мужчиной вдогонку.

К тому времени, как я добралась до кухни, Дима успел налить в кастрюлю воды и поставить её на не включённую конфорку и в данный момент открывает пачку спагетти.

Скрестив руки на груди, облокотилась на стену и наблюдаю за тем, как мужчина запихивает длинные тонкие палочки спагетти в холодную воду.

— Дим, там инструкция есть, если что, с подробным описание, как и что делать.

— Угу, нафиг она нужна, никогда инструкции не читаю.

— Ну-ну, — ухмыльнулась я. — С гарниром мне всё понятно, а каким основным блюдом нас побалуешь?

— Вот, — Яматов поднял со стола и показал замороженную пачку котлет. — Ничего умного или сложного, иди отдыхай, набирайся сил, тебе балдеть от безделья только три дня.

— Ага, ничего сложного, — кивнула я. — Тем более, если что-то не получится, всегда можно воспользоваться планом «Б» и наколдовать царский ужин.

— Нет, в этот раз не получится схалтурить, я уже на год вперёд запланированный лимит сил на бытовые мелочи из-за ванной израсходовал.

Вроде бы ничего криминального на кухне не происходит, пошла на диван и взяла единственное доступное развлечение в этом доме — книгу. Сижу изредка на поварёнка поглядываю, контролирую так сказать процесс. Яматов на кухне суетится шустро, но готовой еды скоро не жду, плита-то до сих пор не включённая, а просто вымоченные макароны в воде и извалянные котлеты в масле – не особо съедобны.

Видно, Дмитрий в замешательстве помешал спагетти в кастрюле, потыкал вилкой котлеты на сковороде, а ничего не происходит. Всё тихо и спокойно: вода не бурлит, масло не шкварчит, никакой реакции со стороны продуктов. Уткнулась лицом в книгу и давлюсь смехом, беззвучно сотрясаться долго не получилось, и я громко расхохоталась.

— Дим, ты же уже догадался, что у тебя на кухне происходит что-то не так, да? — смахивая весёлую слезинку, поинтересовалась я.

В ответ сердитый Яматов кивнул.

— Скажи, хоть раз ты стоял у плиты раньше.

В это раз мужчина отрицательно мотнул головой.

— Я так и думала, — сползла с дивана, подошла к Дмитрию и демонстративно важно включила обе конфорки.

Дмитрий вновь выпроводил меня из кухни и только через час пригласил к столу. Оценив предложенный ужин визуально – ставлю повару пять за сервировку, и жирный кол с минусом за еду. Яматов взял правильные тарелки, грамотно разложил столовые приборы, не забыл о салфетках, но спагетти слиплись в комки и видно – сырые, а котлеты наоборот подгорели до чёрной корки.

Поужинали мы крайне голодно, если я ещё поклевала серединку котлеты, то Дима, попробовав свои яства, плевался минут пять, потом объявил их редкостной дрянью и злющий презлющий пошёл мастерить бутерброд. Одна Блестяшка осталась довольной, похоже, сырое и подгорелое её любимые лакомства, то, что не съела, отдала ей, она слопала практически всё, потом еле-еле доковыляла до кресла, на которое с трудом вскарабкалась, теперь растопырив лапки, лежит и от переедания тяжело дышит.

Ближе к вечеру Яматов устроил в гостиной перестановку, передвинул диван из середины к стене и также поступил с креслами. Ковёр сложил трубочкой и убрал, а на полу начертил, я не специалист, но по виду похоже на пентаграмму, в центр которой уложил меня и велел не двигаться пока он не разрешит.

Вот те раз, то мне босиком ходить нельзя, то на полу голом лежать можно.

— Холодно вообще-то, — пожаловалась я.

— Это нечего, когда начну ритуал подготовки к сожжению, согреешься.

— Мне что, будет больно? — испугалась я и резко села.

— Нет, Машенька, не больно, будет приятно, — укладывая обратно на лопатки, пообещал Дмитрий и лукаво подмигнул. — Тебе даже понравится.

Сглотнула и забеспокоилась, что-то слишком много в тоне Дмитрия озорства и предвкушения – это не к добру.