Глава 5

Александра проснулась рано с ужасной головной болью. Да уж, такое количество глинтвейна явно не для нее. Удушливой волной накатили воспоминания о вчерашнем вечере и о дурацком эксперименте. К телесной боли моментально добавились муки совести. Сразу сделалось как-то не по себе.

В здравом уме и твердой памяти она уж точно не позволила бы себе таких вольностей с Константином Павловичем. Ну и как она теперь будет смотреть ему в глаза? Что вообще он о ней думает? Что она вешается ему на шею при каждом удобном случае?

Первым желанием было закрыться в комнате и все выходные не показывать оттуда носа. Но желудок тут же отреагировал резко отрицательно — утробным урчанием.

Следующая идея была куда лучше. Со всех сторон рассмотрев ее, Александра не нашла в ней никаких видимых изъянов.

Посмотрела на часы. Шесть. Что ж…

Во-первых (и в-главных), велика вероятность, что Константин Павлович еще спит и можно незаметно пробраться на кухню.

Во-вторых, сегодня выходной. Значит, Марии нет дома. По субботам и воскресеньям она не появлялась, предоставляя хозяина дома самому себе и ресторанной кухне.

Александра высунулась в коридор и прислушалась. Тишина…

Осторожно прокралась на кухню и огляделась. Времени достаточно, и вся кухня в полном ее распоряжении. И раз уж сегодня она тут единственная хозяйка, вовсе ни к чему довольствоваться бутербродами.

Можно пожарить блинчики и сделать салат. Вообще-то Александра всегда неплохо готовила, научилась с детства у мамы. Та всегда готовила сама, хотя отец то и дело предлагал, к примеру, нанять повара или, раз уж ей так нравится готовка, открыть свой ресторанчик и заправлять там всем.

Но мама только смеялась и отмахивалась.

— Ты бы все поставил на коммерческую основу. С любовью кормить свою семью и возиться с целым рестораном — все-таки разные вещи.

А уж мамины блинчики — это вообще нечто особенное, нигде и никогда Александра не пробовала таких вкусных. Мама всегда их печет по выходным… Пекла…

Горло перехватило спазмом, перед глазами все поплыло. Она не стала сдерживать слезы. Пусть…

Итак, блинчики и салат. А еще можно потушить овощи на случай, если кое-кто предпочитает низкокалорийную пищу.

Она хозяйничала на кухне, в окна заглядывало осеннее солнце, яркое, желтое, как блинчики, что жарились на плите. По щекам текли слезы, понемногу унося из души мрак и ужас. Совсем чуть-чуть, но становилось легче. На столе росла стопка солнечных блинчиков, в миске пропитывался заправкой салат. Александра смахнула последние слезы, умылась, и с гордостью посмотрела на дело своих рук. Вот, по крайней мере, не будет здесь совсем бесполезной нахлебницей. И когда отправится прятаться в свою комнату, оставлю на кухне завтрак.

Когда блинчики были готовы, дверь в кухню неожиданно распахнулась. Я подпрыгнула и обернулась.

— Чем у нас так вкусно пахнет с утра пораньше?

Константин Павлович явно был в хорошем настроении. Пожалуй, таким она его ни разу не видела. Или видела, но давным-давно. Так давно, что уже успела забыть.

Александра думала, что после вчерашнего сгорит от стыда и ни за что не сможет посмотреть ему в глаза. Но нет. Наоборот, вдруг выяснилось, что это ужасно здорово — завтракать вместе и слушать комплименты своим кулинарным талантам, а главное, болтать о чем-то малозначительном, никак не связанном ни с ее вчерашними подвигами, ни с тем, почему она вообще оказалась в этом доме.

— Какие планы на день? — спросил Константин Павлович, как только завтрак был окончен.

Александра сгребла посуду, сгрузила ее в раковину и открыла воду. Он хотел ее остановить, но потом явно передумал. И правильно сделал. Было в том мытье посуды после сытного завтрака ощущение чего-то домашнего, уютного, правильного. А вот ответить на вопрос о планах она не могла.

Их не было. Вообще-то Александра собиралась на все выходные остаться за городом. Но напоминать об этом почему-то не хотелось.

— Если у тебя нет никаких идей, давай я что-нибудь предложу, — сказал он.

Она была не против. Даже за.

— Собирайся, через полчаса выезжаем.

— Куда? — спросила она.

Но в ответ получила только улыбку:

— Это сюрприз.

* * *

Место, куда Константин Павлович её привёз, действительно тянуло на сюрприз. Приют для бездомных животных. Один из тех, которые… Сердце полоснуло болью, ставшей уже привычной, горло сдавило. Александра медленно выдохнула, огляделась по сторонам и вопросительно посмотрела на Константина Павловича.

— Мама жертвовала на приюты. Разумеется, я не перестану их поддерживать материально. Вы поэтому?..

— Да нет же, Аль. Расслабься…

Она бы и рада расслабиться. Вот только как? Любое случайное прикосновение к тому, что было до… К той, наполненной теплом и любовью жизни, которой больше нет… Ее нет, но следы остались. Как, например, мамины приюты. Да, можно сбежать из дома, что стал пустым. Но от себя не убежишь. Да и стоит ли?

— … И мы, кажется, договорились, — вклинился в невеселые мысли голос Константина Павловича. — На «ты».

Она кивнула. Договориться — это одно, а привыкнуть — совсем другое.

— Просто я подумал, что мы могли бы кого-нибудь завести.

«Мы»? Прозвучало как-то… как-то уж слишком. Даже внутри екнуло и сладко сжалось. Будто и в самом деле есть они, те самые «мы» с воскресными поездками за город, с наполненным смехом домом, с уютными вечерами и жаркими ночами… Стоп! О чем она думает? Нет никаких ночей-вечеров. Никаких «мы». Есть она, Александра, и он, папин друг, из благородства пригревший сироту. И теперь готовый пригреть еще кого-нибудь.

— Ты кошатница или собачница? — между тем спросил папин друг.

Она задумалась. Потому что понятия не имела, кто она. Дома никогда не держали животных. У мамы была на них аллергия. Но, приходя в гости к подруге, Александра с огромным удовольствием тискала её кота. А вот собак немного побаивалась. Нет, разумеется, не тех маленьких комочков, которые сейчас смотрели на неё сквозь прутья клеток круглыми черными глазками-бусинками. А больших собак в намордниках и строгих ошейниках.

— Полагаю, кошатница, — неуверенно сказала она.

— Прекрасное совпадение. Я тоже.

Константин Павлович легонько подтолкнул её в правую сторону, где одна за другой стояли клетки с котятами. Её взгляд наткнулся на одну, где лежали в обнимку два черных пушистых тельца. Она подошла поближе, заглянула в сонные мордахи. Рядом тут же возникла сотрудница приюта.

— Вам мальчика или девочку? Это брат и сестра.

Александра застыла, озадаченно закусив губу. Чертовски сложный выбор. А ещё эти двое, кажется, совершенно счастливы вместе. Она представила, как вытащит кого-нибудь из них, а второй останется один-одинешенек в пустой клетке…

— Ну разве можно разлучать брата и сестру? — раздался над ухом голос Константина Павловича.

Странный такой голос, чересчур напряженный. Видно, хозяин огромного дома все-таки был не готов вместо одного котёнка притащить туда целый выводок. И теперь пытался смириться с этой перспективой.

— Правда? — Александра обернулась и заглянула ему в глаза с радостной надеждой.

— Правда, — почему-то сипло выдохнул он и заявил сотруднице: — Берём обоих.

Из приюта Александра буквально выпорхнула, прижимая к груди два пищащих комочка. Губы растягивала счастливая улыбка, и убрать ее никак не получалось. Они заехали в магазин и обзавелись кошачьим приданым, кормом, шампунем, игрушками и целой кучей советов от веселой девушки-продавца. Всю дорогу до дома котята сладко спали в купленной переноске, Александра крутилась на переднем сидении, придумывая им имена, а Константин Павлович посмеивался и отвергал одно за другим. То как слишком претенциозное, то как слишком банальное. Похоже, ему просто нравилось ее дразнить! В общем, в свое новое жилище котята были торжественно внесены безымянными.12727c

Если ещё вчера Александра не представляла, как провести с Константином Павловичем целый день в одном доме, то сейчас это перестало быть проблемой. Они возились с котятами, кормили, мыли, обрабатывали от блох. Потом хохотали, глядя, как те удирали от заводной мышки, которую (если судить по инструкции и по цене) должны были радостно ловить.

В итоге мышку ловили хозяева, пытаясь показать своим питомцам, что она «вовсе не страшная, совсем не кусается!». Иногда, увлёкшись котятами, они сталкивались лбами, руками. И эти нечаянные прикосновения рождали у Александры какой-то неясный трепет, смутный и сладкий. Ощущение было слишком тонкое, и, если так можно выразиться, осторожное, для того чтобы назвать его каким-то там возбуждением. Мелкие искры, которые проскакивали между ними, настолько мелкие, что, наверное, их можно было спокойно игнорировать.

Нет, разумеется, её полудетская влюблённость осталась где-то там, в прошлом. А сейчас… Сейчас совсем другое. Чувство благодарности, пожалуй. За то, что ей легче и надёжнее, когда Константин Павлович рядом. За то, что он, кажется, способен решить любую её проблему. Во всяком случае, она уверяла себя, что это так.

От первоначального плана поужинать в ближайшем ресторанчике пришлось отказаться: ну разве можно было бросить котят одних в их первый день в огромном доме? Разве можно было выпустить из рук эти живые комочки счастья? Никому не захочется уходить из дома, если там есть кот. Поэтому Александра наскоро приготовила пиццу, а Константин Павлович нашёл парочку подходящих фильмов. Ничего серьёзного или грустного — лёгкие романтичные комедии.

Они устроились на диване, котята развалились у них на коленях. За окном стемнело, но свет они не включали. И Александра по-прежнему силилась понять, что происходит на самом деле.

А потом махнула рукой на все размышления и прислонилась к его плечу. Ничего особенного. Просто так удобнее. И тут же задохнулась, забыв, как дышать, когда горячие пальцы легко пробежались по её волосам. Совсем легко, почти невесомо. И оттого умопомрачительно приятно. Она замерла, надеясь только на то, что ему не слышно, как громко забилось её сердце.

Если он действительно что-то такое к ней чувствует, если ей всё это не показалось — трудно придумать более походящий момент, чтобы дать ей это понять. Полутьма, уютные объятья… верно?

Но он ничего не сделал. Так и продолжал сидеть, гладя её по волосам. И внутри отозвалось болезненно и горько. Всё очевидно: он относится к ней, как к дочери хорошего друга — и не более того. А значит, она больше не будет делать глупостей, устраивать дурацких проверок. И даже думать о нем не будет. Вообще. Она получила все ответы и довольна.

* * *

Почти весь следующий день она провела в своей комнате, сославшись на занятия. Впрочем, то была излишняя предосторожность: Константин Павлович тоже уехал на целый день, по делам. Она не сомневалась — дел у него сейчас хватало. Он вернулся поздно с пакетами еды из ресторана, преувеличенно бодро расспрашивая её: как прошёл день, как вели себя питомцы…

Ну вот. Теперь он думает, что она к нему липнет. И пытается держать дистанцию, но так, чтобы при этом её не обидеть. Отвратительно и унизительно. Александра наскоро смела с тарелок всё, что он принёс, и быстро скрылась в своей комнате.

На следующий день она шла в университет с дважды паршивым чувством. Мало того, что какая-то странная ерунда происходит у неё с Константином Павловичем, так ещё предстоит встреча с Олегом, который неизвестно как отнёсся к её бегству с вечеринки… Александра, как и сказала тогда Константину Пав… Константину, отправила Демидову смс, где вежливо извинилась, но ответа не получила.

— Привет! — первой виновато поздоровалась она.

— Привет, — вежливо отозвался Олег. Но по его лицу было видно, что он вовсе не жаждет общения.

— Послушай…То, что я уехала… Мне действительно пока сложно, вечеринки и все такое… Понимаешь?

— Не надо оправдываться, — спокойно сказал он. — Уехала и уехала. Ты всегда можешь делать то, что лучше для тебя, и не извиняться за это.

Весь день он сидел напряжённый, словно что-то обдумывал. Александра его не трогала. Наверное, ей так было даже лучше, проще. Последнее время всё стало слишком сложным, и она чувствовала, что не справляется. Перед последней парой Олег повернулся к ней и, серьезно глядя в глаза, спросил:

— Ты можешь уделить мне час после занятий?

Александра замялась, не решаясь ответить. Она-то могла, но как на это отреагирует приставленный к ней Виталий? И Константин Павлович… Впрочем, какое ей дело до Константина Павловича и того, что он подумает? Он всего лишь решил взять над ней шефство. Но это не значит, что у неё не может быть никакой личной жизни.

Обсуждать с Виталием она ничего не стала, позвонила после занятий ему — Константину Павловичу.

— Мы с Олегом… — выговорила Александра с каким-то странным, мстительным чувством, — хотим немного прогуляться после университета. Буду на связи. Виталий, если нужно, может за нами следить.

Вот так. Поставила в известность и все. Хватит с него.

Она молчала, ожидая ответа, словно зависла над пропастью. И с ужасом вдруг поняла, что хочет, чтобы он запретил, разозлился, занервничал — словом, проявил хоть какие-то эмоции. После недолгой паузы он ответил:

— Конечно, ты же не в тюрьме. Просто будь осторожней.