Глава 6

Демидов усадил Александру в свой автомобиль и молчал всю дорогу, пока не остановился перед высотным зданием в центре города. Более чем странное место для романтического свидания, или что там он задумал. Александра удивленно покосилась на Олега, потом почему-то с беспокойством оглянулась, высматривая машину Виталия. Тут, не отстал.

Демидов так же молча вышел из автомобиля (видно не намолчался на лекциях, еще час попросил уделить), обогнул его спереди. Открыв дверцу, помог Александре выбраться и повел к высотке. Скоростной лифт вознес их к вершинам последних этажей.

— Где мы? — не выдержав, шепотом спросила Александра.

— Верхние два этажа снимает корпорация моего отца.

Она похолодела. Он что, решил познакомить ее с родителями? Вот уж действительно странный жест. Перешагивая порог огромной приемной, Александра с ужасом ждала подтверждения своей догадки. Но встретил их там не суровый бизнесмен Демидов-старший, а симпатичная девушка-секретарь.

— Здравствуйте, Алина. Вы все подготовили?

— Конечно, вот здесь.

Олег усадил Александру в глубокое кресло.

— Вот смотри, это активы моего отца. Предприятия, акции, имущество. Я уже сейчас вхожу в совет директоров. Когда закончу учебу, довольно большая часть отойдет ко мне.

— Зачем ты мне все это показываешь?

— Затем! Пусть твой родственничек — или кто он тебе там — пришлет своих аудиторов. Или что тебе еще нужно, чтобы убедиться, — Олег посмотрел ей в глаза очень серьезно. — Хочу, чтобы ты видела. Мне совершенно ни к чему твое наследство. У меня и своих активов хватает, так что если ты думаешь…

Александра мгновенно вспыхнула.

— Я ничего такого не думаю! — сердито сказала она. — Послушай…

В степенной тишине солидной приемной звонок телефона прозвучал так резко и громко, что Александра вздрогнула, не договорив. Даже не глядя на экран, она догадывалась, кто повис на другом конце провода. Конечно же, беспокойный родственничек. И, как всегда, ужасно не вовремя. Видимо, телохранитель Виталий потерял вверенное ему тело в большом здании и наябедничал хозяину. А тот рвется восстановить порядок.

Александра вытащила телефон из сумочки, готовясь коротко и ясно сказать все, что думает и о Виталии, и о его хозяине, но увидела незнакомый номер.

— Извини, — кивнула она Олегу и ответила на звонок.

— Александра Павловна? — донесся из трубки незнакомый мужской голос, суровый и неприятный.

От такого хотелось сжаться и забиться куда-нибудь в угол.

— Я, — еле слышно отозвалась она.

— Майор Стариков. Явитесь, пожалуйста, в прокуратуру, лучше сегодня.

— Да, конечно, — прошелестела Александра, чувствуя, как от необъяснимого нелепого страха сводит живот.

Ничего себе, целый майор! Впрочем, неудивительно. Ее отец был видной фигурой. Вообще странно, что ее оставили в покое на некоторое время. Она и не сомневалась, кого за это следует благодарить. Но вот, кажется, затишье закончилось.

— В шестнадцать ноль-ноль вам удобно? — спросил он.

— Нет, не очень, — неуверенно пробормотала Александра.

Все обиды на Константина Павловича сразу словно ветром сдуло. Ей необходимо было увидеться с ним прямо сейчас. И вовсе не для того чтобы спросить, что отвечать и как быть. А просто… почувствовать поддержку.

Она была уверена: рядом с ним ей не будет так страшно.

— Александра Павловна, — отчеканил майор Стариков твердым голосом, — ваши занятия в университете уже закончились. Так что я не вижу ни одной весомой причины, чтобы в шестнадцать ноль-ноль вам не быть здесь. Я оставлю пропуск на проходной.

Он продиктовал адрес и отключился.

— Извини, Олег, у меня дела, — торопливо сказала Александра, выбегая из приемной.

Домчалась до лифта, спустилась на первый этаж и, вылетев из здания, словно за ней черти гнались, села в машину к Виталию. И сразу набрала заветный номер.

* * *

— Стариков? — донесся из трубки голос Константина Павловича. От его уверенного тона ей стало легче. — Стариков… Стариков… Нет, не слышал про такого. Он еще откуда взялся? Я сейчас узнаю. Аля! Ты можешь приехать домой. Все его строгие «к шестнадцати ноль-ноль» ничего не значат. Повестку тебе не вручали, так что…

— Я поеду, — твёрдо ответила Александра. — Мне скрывать нечего.

Кабинет майора вовсе не выглядел обшарпанным и старым как в фильмах о ментах. Нет, это был почти что офис: та же сдержанная строгость, ничего лишнего. И человек, сидевший за столом, не был похож на полицейского. Темный костюм, галстук, короткая стрижка, гладко выбритое лицо и жёсткий, очень жесткий взгляд.

— Садитесь, Александра Павловна, — он указал ей на стул напротив себя.

И вновь склонился над бумагами, которыми был завален стол. Минут пять майор что-то писал, не обращая на нее внимания. Александра занервничала. Хотя, казалось бы, нервничать было совершенно не из-за чего. Наоборот, если он найдёт убийц её родителей и брата, будет очень здорово. И она готова всеми силами ему помогать.

Первые вопросы не были сложными: фамилия, имя, дата рождения и всё такое. А потом прозвучал тот самый вопрос, который она слышала уже не раз:

— Вы должны были ехать с ними в машине?

— Да, — тихо ответила Александра.

— Но не поехали. Почему?

— Я уже говорила. Я… Просто была студенческая вечеринка. И я… — голос дрогнул, горло перехватило спазмом.

Она замолчала. Удушливая волна вины снова захлестнула её. Странно, последние дни она умудрялась почти не думать об этом, а теперь почувствовала, как к глазам подступают слёзы.

— А может быть, потому что вы знали, что не стоит садиться в ту машину?

— Что? — Александра посмотрела на него широко распахнутыми глазами.

Смысл сказанного не сразу дошёл до неё.

— Вы всё слышали, — отчеканил майор. — Возможно, вы знали о готовящемся покушении?

— Нет! — выкрикнула она с ужасом.

Они что, всерьёз думают, что она… Да как они смеют?! Мама, папа, Андрюшка… Господи…

— Поездка на дачу, так сказать, окончание сезона, была ежегодной? Раньше вы ее не пропускали?

— Нет, — выдавила Александра. — Раньше никогда.

— Но в этот раз решили пропустить?

— Я же не знала, что так выйдет! Я на самом деле… — забормотала она. И чем больше говорила, тем меньше себе верила. Под пронизывающим обвиняющим взглядом майора Старикова Александра и сама чувствовала себя преступницей. И с отчаянием понимала, как неубедительно звучат её оправдания. — Вы меня подозреваете?

— Мы всех подозреваем. Работа такая, — сказал он, и на мгновение ей стало легче. Ну конечно, они и должны всех подозревать. — Но вы — самое заинтересованное лицо. Вы ведь унаследуете все деньги?

— Завещание еще не оглашено, — она зябко передернула плечами. — Вроде бы…

— И всё же, вы единственная оставшаяся в живых наследница?

— Наверное… да… я… Я не знаю. Но я их не убивала! Не убивала, понимаете? — Александра обхватила голову руками. — Это же моя семья! Мои родители, мой брат! Дикость какая-то…

— Возможно, — согласился майор. — А ваш сожитель?

— Мой… кто? — ошеломленно переспросила она.

— Рязанцев Константин Павлович. Вы ведь переехали к нему сразу после гибели родителей?

— Он… — Александра задохнулась от возмущения. — Он не сожитель. Это папин друг. И они работают вместе… кажется. Он просто присматривает.

И хотя она говорила чистую правду, почему-то в этом кабинете любая правда звучала неубедительно, как враньё и отговорки.

— В самом деле? — недоверчиво приподнял бровь майор Стариков. — А я вот вполне допускаю такой вариант. Вы сговорились, он разобрался со всем семейством. И теперь осталась одинокая наследница, бедная девочка. На неё столько всего свалилось, никто не удивится, если старый друг семьи поможет ей управлять папиным наследством.

— Это не так, — твёрдо сказала Александра. — Нас с Константином Павловичем не связывают никакие отношения. Никакие особенные отношения. И он просто решил мне помочь.

— Хорошо. Допустим, я вам верю. А может, это он всё устроил? Он сам предложил вам свою, так сказать, опеку?

Александра замолчала. Константин Павлович причастен к гибели ее родителей? Полная чушь. Она бы не поверила в подобное ни на минуту. Но любой ее ответ сейчас был как будто бы против него. Растерянность и страх растаяли, внутри стала закипать злость. Значит, вместо того чтобы искать настоящих преступников, они пытаются по-быстрому повесить убийство на неё или на Константина?

— Мы вместе решили, что так будет лучше, — сказала она холодно. — И это вовсе не делает нас виноватыми в гибели моей семьи.

Он задал ещё несколько вопросов: об отношениях в семье, были ли у отца враги, и что-то ещё и ещё… Но у Александры сложилось чёткое впечатление, что ее ответы уже неважны: майор Стариков что-то такое для себя решил. Что-то такое, не слишком приятное для неё.

— Когда будет оглашено завещание? — спросил он напоследок.

Александра задумалась.

— Борис Львович говорил на похоронах, — отозвалась она. И пояснила: — Папин юрист, Борис Львович. Ну, то есть, был. Но я, кажется, ничего не запомнила. Давайте я позвоню, спрошу?

— Не стоит. Мы сами выясним.

Потом она перечитывала свои показания, которые в казённом изложении выглядели какими-то странными, как будто не её, расписалась в нескольких местах и наконец вышла. До дома они с Виталием ехали молча. Константин Павлович встретил её на пороге. И увидев его, она не выдержала, словно что-то сломалось внутри. Разрыдалась, уткнувшись ему в плечо. И говорила, всхлипывая.

— Они думают, что мы… что это ты и я… что это мы всё устроили… они думают, что мы, — она задыхалась, захлёбывалась плачем и словами, и никак не могла выговорить то самое — они думают, что ты их убил.

Она говорила и говорила, обвив руками его талию, слезы градом катились по щекам, капали на его футболку, расплываясь мокрыми пятнами, а он… Он обнимал ее, успокаивающе бормотал что-то вроде «Все будет хорошо», «Я обо все позабочусь», «Мы справимся». Бормотал и мягко, как ребенка, гладил по волосам, по спине горячей ладонью. Его дыхание шевелило волосы на ее макушке, и было так приятно, так здорово стоять, прижавшись к нему, положив голову на сильное плечо… Под ее щекой, под футболкой, был он, Константин Павлович. Она зачарованно слушала, как он дышал, как тяжело бухало его сердце, ощущала, как перекатывались под кожей его мышцы, и эта его кожа была горячей. Она обжигала ее щеку сквозь мокрое пятно, словно той футболки на нем и не было. Да что же это… Она готова рассказывать про дурацкого напугавшего ее майора Старикова снова и снова, лишь бы и дальше вот так вот стоять и слушать, как он шепчет ей в волосы, как касаются ее волос его губы, невесомо, почти незаметно, но касаются. И от этих прикосновений по телу пробегает сладкая дрожь неясного предвкушения, и в животе делается жарко и пусто…

Слезы кончились, и слова кончились, Александра уже просто всхлипывала, не в силах оторваться и сделать шаг назад. Какой там шаг, когда коленки подкашивались, а в кольце теплых рук было так уютно и надежно, так хорошо, как нигде и никогда не бывало. Словно именно здесь ее место, только ее и ничье больше. Совсем рядом перед ее глазами в вырезе футболки маячила крепкая шея, и на этой манящей шее в такт сердцу — ее, его, не разберешь — билась жилка. Все быстрее, быстрее… Хотелось, просто до умопомрачения хотелось прижаться к ней губами, уловить ее биение, и целовать… целовать…

Александра качнулась, буквально впечатавшись потяжелевшей грудью в его мгновенно напрягшееся тело. Он шумно втянул носом воздух и…

И все изменилось. Словно вулкан прорвало, и хлынула лава, сметая все на своем пути. Объятия больше не были дружескими, нет… Он стиснул ее так, что даже оторвал от пола, и ее ноги болтались в воздухе. Обмирая от предвкушения, Александра запрокинула голову и напоролась на взгляд потемневших глаз. Волна жара прокатилась по коже, остро полоснуло желанием. Она облизала губы, и тут же их накрыло его ртом. Горячим, жадным, желанным до одури… Сердце колотилось гораздо выше, чем ему полагалось, то ли в горле, то ли в голове. Скорее всего в голове, потому что оттуда разом исчезли все мысли, кроме одной: «Только б он не останавливался…»

А он и не думал. Поцелуй был жестким, собственническим… Он сводил с ума, мутил голову, погружая в сладкий чувственный дурман. Она даже не заметила, как он поставил ее на пол. Его руки блуждали по ее спине, спускались ниже, поглаживали бедра, поднимались, все ближе подбираясь к груди… Александра словно пьянела от умелых жадных прикосновений, дрожала от предвкушения чего-то невозможного, невероятного, упоительного, позволяя ему делать все, что он хочет. Низ живота наливался колючим жаром, под кожей вспыхивали и гасли искры…

— Люблю тебя… — то ли подумала, то ли прошептала она.

И сразу все кончилось, будто кто-то нажал на клавишу «Стоп». Константин Павлович окаменел, резко отшатнулся. На лбу блестели капельки пота, лицо исказилось, как от боли. Он убрал руки, и Александра качнулась, едва устояв на ногах.

— Прости, — произнес он сквозь зубы, развернулся и быстро ушел.

Затем вдалеке хлопнула дверь кабинет, щелкнул замок.

Ноги не держали, тело ломило от возбуждения. Александра растерянно опустилась прямо на пол, потрясла головой, чтобы прийти в себя.

Что это было? И… почему? Он ее опять… отверг? Кажется, она призналась ему в любви. Александра едва не застонала от жгучего стыда. Господи, какая же она дура. Два раза наступить на одни и те же грабли — это проверка. А трижды — уже полный идиотизм! Но ему же нравилось с ней целоваться, желание изобразить невозможно. Да и незачем! Равнодушные так не целуются! И не обнимают…

Стыд сменился злостью, Александра поднялась и решительно зашагала в свою комнату. Больше она к нему не прикоснется. Никогда и ни за что. Нет ничего более жалкого, чем девушка, которая вешается на шею мужчине, которому она не нужна.