Глава 8
Александра думала, что дом встретит её пустотой и тишиной. Но первое, что она услышала, было жужжание пылесоса — какое-то слишком уютное, совершенно неподходящее осиротевшему жилищу. Она пошла на звук и в одной из гостевых комнат обнаружила сразу двоих: Анну Григорьевну, их экономку, и горничную Катю. Ну конечно, как она могла забыть? Им никто не давал расчёт. Оплата начислялась автоматически, через агентство. Разумеется, всё это время они поддерживали порядок, несмотря на то что хозяев давно уже не было.
— Сашенька! — Анна Григорьевна всплеснула руками и бросилась её обнимать.
В последний раз они виделись, кажется, на похоронах. Ну да. С тех пор Александра не появлялась в доме.
— Ты вернулась? Теперь здесь будешь жить?
Александра пожала плечами. Жить здесь? Одной в огромном доме в окружении воспоминаний? Да она просто с ума сойдет.
— Скажу Борису Львовичу, чтобы выставил на продажу, — решила Александра. — Куплю себе квартиру поближе к университету.
Именно так она и сделает.
Когда уборка была закончена и женщины ушли, Александра заварила себе чай и наконец включила телефон. Оператор тут же завалил её сообщениями о неполученных звонках, но Александра точно не собиралась никому перезванивать. Кому надо, сам её найдёт. И «кому надо» нашёл. Не прошло и получаса, как раздался звонок от Константина.
— Аля, ты в порядке? — обеспокоенно спросил он.
В порядке? Она похоронила всю семью, и в их гибели подозревают ее. Она переспала с парнем, который ей очень нравился, и ровным счетом ничего не почувствовала. А мужчина, в которого она влюбилась, оказался ее братом. Определенно у нее все в порядке. В полном и окончательном. Лучше и не бывает!
— Аля! Ты меня слышишь?
— Да… — выдавила Александра.
— Нам надо встретиться и поговорить.
Точно. Встретиться и поговорить. Она и сама не планировала долго прятаться от Константина. Потому что этот разговор был нужен и ей.
— В восемь вечера, — сказала Александра, взглянув на часы.
И назвала кафе неподалёку от своего дома. Конечно, вечерняя встреча всегда больше похожа на свидание, которое им теперь, увы, не положено. Но ей требовалось время. Доспать несколько часов, привести себя в порядок, но главное — привести в порядок мысли и выяснить сразу всё, чтобы сегодняшний разговор стал последним.
Когда она пришла в кафе, — вовремя, не опоздав ни на минуту — Константин уже сидел там. Глаза безошибочно выхватили его из толпы, сердце привычно дернулось. Александра запнулась, остановилась на несколько мгновений на пороге, окидывая взглядом знакомые до боли черты. По-детски жадно, исподтишка, словно желая впитать их, запомнить и спрятать куда-нибудь глубоко-глубоко. Как сокровище, что внезапно стало запретным. Широкие плечи, обтянутые джемпером, крепкая шея… Упрямые скулы, четко очерченные губы, прямой нос, высокий лоб… Он её не видел. Сидел, откинувшись на спинку стула. И небрежно барабанил пальцами, положив на стол руки с широкими запястьями. Те самые сильные теплые руки, которые…
О господи…
«Брат! — горько напомнила себе Александра. — Он мой брат!» И то, что она сейчас чувствует, и то, что вспоминает, — недопустимо и совершенно неприемлемо, противоестественно!
Александра зажмурилась, потом вновь открыла глаза и пристально уставилась на Константина, пытаясь заметить какое-то родственное сходство между ними… Но видела только то, что он чем-то отдалённо похож на отца. И то не очень. Пожалуй, только линией подбородка и густыми непослушными волосами. Похожи ли они с ней между собой? Трудно сказать. А с Андрюшкой? Она попыталась вспомнить лицо брата и не смогла. Черты близких словно стирались, таяли, подергиваясь дымкой, уходили из памяти.
Константин уже заметил ее, поднялся и шел навстречу.
— Аля! — он взял её под локоть, чтобы проводить к столику.
Она резко выдернула руку. Сейчас не могло быть ничего хуже его прикосновений, пусть даже случайных, на которые она реагировала совсем не так, как положено сестре.
— Почему ты мне не сказал? Почему?
— Я пытался. Но на тебя столько свалилось. И это было бы еще одним ударом. К тому же я ведь не собирался претендовать на наследство. Если бы этого не было в завещании, или если бы завещания не было, я бы не стал…
— Ну, теперь не проверишь, — холодно отрезала Александра.
Обошла Константина, уселась за столик и мрачно наблюдала, как новоиспеченный брат устраивается напротив. Верить в его возможное благородство не хотелось. Он видел, как она смотрела на него — не мог не видеть, что её к нему тянуло. Видел и молчал, позволяя ей глубже и глубже увязать в порочной влюбленности. Потому что ему это нравилось. Она ему нравилась. Тут даже сомнений не было. Возможно, действительно собирался сказать — но когда-нибудь потом.
— Почему отец нам никогда ничего не говорил? — вырвалась вслух тоскливая мысль.
Вопрос был, конечно, риторический. И ответа на него Александра не ждала.
Константин пожал плечами.
— Не знаю. Он считал, что для твоей матери это было бы огромным ударом.
Ударом? С чего вдруг? Достаточно сделать простые и нехитрые подсчеты, чтобы понять, что он был зачат задолго до их знакомства.
— И откуда же ты взялся, брат? — спросила Александра, выделив голосом последнее слово.
Константин вздохнул и начал рассказывать. Его растила бабушка. Мать умерла, когда он был еще маленьким, об отце бабушка ничего не говорила. «Нагуляла не пойми от кого», — бурчала она, когда маленький Костик интересовался, где его папа. Еще мальчишкой, а после и подростком, он точно знал: вырастет — и обязательно найдёт отца. Однажды он поделился этой идеей с бабушкой, но та лишь сварливо проговорила: «Ага, найди. Будешь алкаша какого-нибудь содержать до самой смерти!»
Сведения об отце он нашёл случайно. Когда бабушка умерла, он перебирал документы, чтобы случайно не выбросить что-то важное. И обнаружил старую затертую открытку с пышным букетом роз. На обратной стороне было старательно выведено:
«Милая Света! Поздравляю с днем рождения!
Константина бросило в пот. Паша! В свидетельстве о рождении в графе «отец» у него стоял жирный прочерк, но отчество… Отчество, видимо, мать дала ему настоящее.
Сбоку, под черным почтовым штемпелем, были той же рукой добросовестно заполнены графы обратного адреса. И там уже значился не просто Паша, а Павел Владимирович Соболевский. Константин тогда ещё усмехнулся: ну надо же — почти как известный олигарх. И начал наводить справки. Поехал в тот город, что был указан на открытке, и выяснил по домовым книгам, что Соболевский Павел Владимирович действительно жил по указанному адресу. А когда, продолжая своё расследование, Константин понял, что его отец и есть тот самый олигарх Соболевский, то какое-то время и не знал, что дальше делать. Олигарх — это тебе не папаша-алкаш, которого представляла бабушка. Будь Павел Владимирович простым смертным, наверное, Константин сразу бы к нему поехал, а тут медлил. Долго медлил. Но, наконец, решился.
Отец встретил его строго, недоверчиво выслушал, внимательно перечитал несколько раз открытку и… И отправился вместе с новоявленным сыном делать ДНК-экспертизу, которая подтвердила, что они — отец и сын. Тогда-то Константин и узнал историю знакомства родителей. Встречались Света и Паша еще в студенчестве. В те времена будущий миллиардер отличался завидной тягой не только к знаниям, но и к противоположному полу. В общем, история житейская: Паша Свете изменил, той быстро донесли «добрые подружки». И сколько изменник ни каялся, она не простила. Закусила удила, бросила институт и уехала, о ребенке не сказала. Может, и одумалась бы позже, да не успела: роды были тяжелые, и после рождения сына мать слегла. Да так и не оправилась — сгорела очень быстро. А бабушка имени отца не знала.
— С семьёй он меня познакомил. Но взял с меня слово, что я никому не расскажу, кем ему прихожусь. Он вас очень любил, хотел уберечь от всего.
Александра вздохнула. Очень похоже на отца.
— Аля. Александра. Тебе нельзя оставаться одной. Это опасно.
— Почему же? — она посмотрела ему в глаза и усмехнулась. — Теперь ты богатый наследник. Так что лучше побереги себя.
Константин явно не нашёлся что возразить.
А Александра почувствовала странное облегчение. Да-да, именно облегчение. Словно гора с плеч упала. И имя той горе — непосильная ответственность. Чем бы ни руководствовался отец, составляя завещание, — он поступил правильно. Свались огромное состояние со всем беспокойным хозяйством на неё, на мать, на Андрея — оно бы их раздавило. Зато Константин, который плотно работал с отцом последнее время, сможет удержать всё в руках.
А она… Она свободна. По-настоящему свободна. Тех денег, что оставил ей отец, достаточно, чтобы безбедно жить на них до конца дней. Но это вовсе не тот кусок, из-за которого кто-то станет её убивать.
— Трогательная история, — подвела черту Александра. — Я рада, что ее услышала. Но встретиться с тобой хотела не из-за нее.
— Тогда из-за чего? — Константин сжал её запястье.
То, что промелькнуло в его глазах, было так похоже на надежду, что она невесело усмехнулась. Не было у них никаких надежд.
— Я хочу забрать своих котят, — Александра осторожно высвободила свою руку. — И всё на этом.
Он кивнул, принимая её решение.
— И что ты собираешься делать?
— Уехать, — сказала она уверенно.
Она решила это только что, прямо сейчас, в ту самую минуту, как прозвучал вопрос. И сразу же поняла, что решение правильное, единственно верное. Ни возвращаться в университет, ни встречаться с Демидовым она не хотела. И ходить по городу, где всегда была возможность встретить Константина, она тоже не хотела. Угадывать его в каждом прохожем, обмирать, заметив отдаленно похожее лицо, шарахаться от миражей — нет уж, спасибо.
— Я решила уехать, — повторила она.