Глава 9

— Вы же придете на мой день рождения? — легко и непринужденно спросила Сашка.

Почти легко и непринужденно. Внутри все дрожало, как на экзамене. Даже живот сводило от страха. Знал бы Константин Павлович, сколько раз она репетировала перед зеркалом, прежде чем решиться задать ему этот вопрос.

— Не знаю, — с сомнением протянул он. — День рождения — семейный праздник, стоит ли мне там быть?

— Семейный? — повторила Сашка и покачала головой. — Ну уж нет! Папа снял ночной клуб. Будет играть моя любимая группа. А еще выступит кое-кто из знаменитостей, — она понизила голос и почти прошептала: — Они нравятся моим подругам, так что…

— В самом деле? — рассеянно переспросил Константин Павлович.

— Да, — кивнула Сашка и по-взрослому небрежно улыбнулась, хотя и без того слабая уверенность постепенно сменялась отчаянием. — Запланирована огромная вечеринка.

Вообще-то «огромная вечеринка» лично ей была совершенно не нужна. Наоборот, пугала. Она бы предпочла отпраздновать день рождения дома с семьей, потом выбраться в кафе с самыми близкими подругами. А не оказываться в центре всеобщего внимания, чего Сашка ужасно не любила и вообще — боялась. Даже отвечать перед классом ей было непросто. А тут несколько часов на глазах сотни гостей, бесконечные поздравления, тосты в честь именинницы и взгляды, взгляды, взгляды… И единственная причина, из-за которой она пошла на такие немыслимые жертвы, сейчас стоит перед ней и, кажется, усиленно ищет повод не явиться…

Сашка все еще старательно улыбалась, но чувствовала, что еще чуть-чуть — и из глаз брызнут слезы. Она же все так прекрасно придумала! Пригласила толпу гостей, в которой несложно затеряться. Не с самого начала, увы: придется пережить поздравления. Зато позже, когда гости забудут, для чего собрались…

Вот тогда, возможно, Константин Павлович пригласит ее на танец.

Да-да, возможно! Ведь в день рождения сбываются даже такие сумасшедшие мечты. Впрочем, почему сумасшедшие? Это раньше она была совсем девчонкой, а теперь взрослая, шестнадцать лет. Она сделает прическу, накрасится. И с макияжем будет выглядеть еще старше. И кто знает, вдруг он посмотрит на нее иначе, не просто как на дочку своего компаньона.

Такой вот чудесный был план. Одного она не учла, что Константин Павлович возьмет и все испортит…

— Приходите, — повторила Сашка, надеясь только на то, что в ее взгляде не слишком отчетливо читается мольба. — Будет весело!

— Хорошо, приду, — сказал вдруг Константин Павлович.

Сердце дернулось и радостно запрыгало мячиком. Сашка и сама едва не запрыгала мячиком. Она хотела ответить сдержанно, солидно, как тоже отрепетировала, но… Но облегчение и радость пузырьками шампанского ударили в голову, перемешав там все планы и умные ответы. Слова вылетали сумбурно, наперегонки, раньше, чем она успевала хоть немножко подумать:

— Никаких подарков не надо… Вы даже не думайте… Просто приходите… Начало в семь. Но там будут всякие поздравления, это скучно… Так что вы можете прийти позже, к восьми.

— Я приду в семь, — улыбнулся он.

И от этой улыбки, предназначенной именно ей, Сашке, перехватило дыхание, а в животе запорхали бабочки. Целая стая бабочек с щекотными крылышками… Все мысли куда-то подевались, и чтобы не ляпнуть случайно какую-нибудь глупость, Сашка торопливо выпалила:

— Буду ждать…

Развернулась и умчалась в свою комнату, где долго сидела, прижав руки к горящим щекам и прокручивая раз за разом весь разговор.

Оставшиеся до вечеринки дни Сашка просто летала, словно у нее за спиной выросли крылья. Выбирала наряд, пробовала разные прически со стилистом и мечтала, мечтала, мечтала… Даже отвечала невпопад. Мама посмеивалась, папа качал головой, но она этого не замечала. Она уже была там, в том клубе, кружилась в паре с Константином Павловичем, и он не сводил с нее восхищенных глаз. Танец за танцем, весь вечер напролет…

Но все получилось совсем не так. Константин Павлович сидел в стороне, можно даже сказать, в самом дальнем углу, иногда переговаривался с ее родителями, которые тоже пришли на праздник. И выходило, что Сашка и Константин Павлович вроде как в разных компаниях.

Сашку наперебой приглашали одноклассники, ребята из параллельных классов и вообще какие-то незнакомые парни, бог знает как пробравшиеся на закрытую вечеринку. А он не приглашал.

Лишь в самом конце вечера, не без труда вырвавшись из кольца поклонников, она набралась смелости, подошла к нему сама и пригласила. Пока они шли к танцующим, она ужасно боялась, что наступит ему на ногу или сделает еще что-нибудь такое же неуклюжее. Но когда его руки легли на ее талию, все страхи вылетели из головы. И мысли вылетели. Весь мир размазался, расплылся сплошным разноцветным пятном, невнятным и теплым… Исчезли люди и лица, знакомые и не очень. Весь зал растворился в дрожащем мареве, остались только он, она, их танец и музыка. Он вел ее уверенно и бережно, слегка по-старомодному, а она покорно следовала за ним, каким-то шестым чувством угадывая движения, словно танцевала с ним всю свою жизнь. Кружились огни под потолком, кружились стены, сладко кружилась голова… Нигде и никогда, ни до, ни после Сашка не была так пронзительно, почти невыносимо счастлива. До щемящего восторга, до остановки дыхания…

Это счастье сквозило сладким холодком по спине, стучало кровью в висках, дрожало внутри туго натянутой струной, дурманило разум… И сливалось с музыкой, медленной и тягучей, как мед, растекалось по залу, вспыхивая огоньками. Вне времени и пространства, вне Вселенной… Сашка даже не сразу поняла, когда все закончилось. Теплые ладони исчезли с ее талии, оставив легкий привкус сожаления, вокруг захлопали. Она тряхнула головой, приходя в себя. Вернулись запахи и звуки, вернулись гости и весь зал клуба. Оказывается, они танцевали одни, а все остальные пары расступились, образовав большой круг. Сашка бросила быстрый взгляд на часы над входом. Надо же… Танец длился всего пять минут, а по ощущениям прошла целая вечность. Константин Павлович галантно поклонился и ушел опять на свое место. Больше они не танцевали. Он не приглашал, а Сашка больше не осмелилась.

Но эти пять минут она вспоминала потом очень долго. И сейчас вспоминает….

…Прямо над ухом Александры раздался голос официанта:

— Что-нибудь еще?

Да, машину времени принесите…

— Нет, — вздохнула она. — Счет, пожалуйста.

Она любила это кафе с видом на море. Каждое утро приходила сюда завтракать. Открытая веранда, аккуратные столики с белыми скатертями, солнечный соленый бриз и божественный аромат кофе… Чудесное начало напряженного дня.

Жара. На тропическом острове жарко практически всегда. Александра никогда не любила зиму, и уехать в лето было отличной идеей. За год, что провела здесь, она ни разу не пожалела о своем решении.

Александра открыла стеклянную дверь, и в ноги сразу бросились два черных пушистых урагана — Мурка и Мурзик. Огромные, откормленные котищи. Они стали талисманами спа-салона.

Александра погладила сначала одну, потом другого. И снова вспомнила, как вместе с Константином стояла у клетки в приюте. Привычно полоснуло тоской. Нельзя разлучать брата и сестру. Конечно.

Когда Александра приехала на остров, она просто поселилась в отеле. Бездумно проводила день за днем, часто плакала. Почти всегда плакала. Впрочем, на море ведь сразу и не поймешь, что это, слезы или соленые брызги. А потом случайно познакомилась с местной жительницей Марией. Та была гораздо старше Александры — дети Марии уже выросли и разъехались кто куда.

Разговорились и на удивление подружились. А через месяц Александра уже открывала свой спа-салон. Что еще нужно разнеженным теплым солнцем и морской водой туристам? Только дополнительное удовольствие. Александра не боялась открывать свое дело. Даже если оно прогорит, то сильно не ударит по карману: от отцовского наследства она отщипнула только чуточку.

Не прогорело. Все складывалось неплохо, и салон приносил прибыль. Но главное, он занимал почти все ее время. И некогда было думать о том, что она одна. Мамы, папы, Андрюшки больше нет. И никогда не будет. Боль от потери не прошла совсем, но поутихла, стала не такой острой. И теперь с ней можно было жить. А Константин… О нем Александра старалась не думать и не вспоминать. Почти удавалось.

Теперь ей самой казалось, что пройдет какое-то время, и она научится относиться к нему как к родственнику. А когда-нибудь перестанет отшучиваться от огромного количества красавцев, предлагающих ей поужинать вместе, осмотреть окрестности или сразу руку и сердце.

Все проходит, и это тоже пройдет. Александра зашла в свой кабинет, коты потянулись за ней следом и привычно расположились рядом. Один на документах, другая на клавиатуре. Помощники, как же без них. Александра выглянула в коридор, попросила принести чай на травах и села разбираться с чеками, кредитками, платежами.

Нужно закупить маски и материалы для обертывания, а еще…

Часа через два она покончила с самыми срочными делами, еще через час вообще со всеми делами, но уходить было рано. На пять назначена встреча с арендодателем. Этот проходимец, кажется, понял, что дела у спа-салона идут очень даже неплохо, и наверняка захочет опять поднять арендную плату. Александра усмехнулась. Она с точностью до минуты могла предсказать, как все это будет происходить. Приземистый краснолицый толстяк явится не сразу, опоздает на несколько минут. Потом, отдуваясь и ссылаясь на дела, ввалится в ее кабинет, плюхнется в кресло и начнет ходить вокруг да около. Вести разговоры «про жизнь», то есть жаловаться на все подряд: на погоду, цены, многочисленных прожорливых родственников, опять на цены. Выпьет несколько чашек чая, вытирая пот со лба, и начнет подбираться к самому главному. Потом внезапно оглушит несусветной ценой, уверяя, что только она сможет спасти его от разорения, иначе он, несчастный добряк, владелец здания, пойдет по миру или начнет голодать. Кстати, учитывая внушительную округлость живота, последнее ему бы не повредило. Так что Александра готовилась торговаться до последнего.

А пока она решила ответить на пару писем старым приятелям. Но только успела открыть почту, как в назойливой новостной ленте мелькнуло знакомое имя… Глаза невольно пробежали по строчкам, Александра похолодела, подалась вперед и еще раз перечитала небольшое сообщение: «Константин Рязанцев, сын и наследник состояния Павла Соболевского, доставлен в больницу с огнестрельным ранением. Правоохранительные органы не дают никаких комментариев. Состояние Рязанцева оценивается как тяжелое».

— …Тяжелое… — прошептала она помертвевшими губами, — тяжелое… Мария! — вместо крика из горла вырвался лишь невнятный клекот.

Словно очнувшись, Александра выскочила из своего кабинета и позвала:

— Мария!

Та выглянула из соседнего кабинета и вопросительно приподняла брови.

— Присмотри за котами и за всем тут, — сказала Александра. — Мне срочно нужно улетать в Россию.

— Но как же… Скоро же придет чертов Матиас, жадная сволочь, ничего святого нет у человека!

Александра лишь махнула рукой:

— Попробуй отбиться. Не получится — наплевать. Соглашайся на все. (3303c)

Мария шагнула в коридор, обеспокоенно присмотрелась и ахнула:

— Да на тебе лица нет! Что-то серьезное?

— Пока не знаю, — машинально ответила Александра. Она уже заказывала билет.