Глава 19.

Удиви меня.

Боже, никогда в жизни ночь не тянулась так чертовски медленно. Когда Эйс довез меня до дома, наши дороги разошлись только кивками, брошенными в сторону друг друга, и теперь я здесь, сижу на том же месте, куда рухнул, когда, наконец–то попал в квартиру и захлопнул пинком за собой дверь.

На мне все еще были джинсы и футболка, но куртка лежала кучей на полу, где она приземлилась, когда я швырнул ее в сторону кухонной столешницы. Голова пульсировала адской головной болью, и желудок рычал, не смотря на отсутствие желания есть.

В какой–то момент я понял, что мне нужно позвонить Эйсу и извиниться, но я пока не придумал, что, твою мать, сказать. В смысле, а что тут вообще сказать? Прости, что вел себя, как полный мудак вчера. Я знаю, что ты просто пытался помочь? Да, точно. Мне повезет, если он вообще еще раз заговорит со мной.

Я в жопе. Никаких сомнений. Я позволил всего лишь упоминанию о Бренде развалить меня и сорваться на человека, который меньше всего заслуживал этого. Только одно это заставляет меня ненавидеть эту суку еще больше, чем я уже ненавидел. Как она посмела решить войти в мою жизнь снова, спустя все это время, и связаться со мной. У нее есть какая–то долбанная смелость, это уж точно. Но ни за что я не позволю ей приблизиться ко мне, никогда больше. Мне удалось избавиться от этой зависимости давным–давно. Нет ни единого шанса, что она сможет снова заразить меня этим.

Я уставился на телефон, который бросил на диван рядом с собой, и задался вопросом,

что Эйс делал прямо сейчас? У нас были выходные, и мы обсуждали, что проведем их вместе.

Но это было до того, как я умудрился разрушить лучшие дни, которые у меня будут за всю жизнь.

Господи, прекращай вести себя так трусливо, говорил я себе и потянулся к телефону.

Просто позвони ему. Что самое худшее, что он сможет сделать? Не ответить? Ответить и бросить трубку? Ответить и накричать на меня? Эй, именно этого я и заслуживал.

Я подобрал телефон и уставился на номер Эйса чуточку дольше, чем следовало, а потом, наконец–то, заставил себя позвонить. За секунду звонок приняли, и когда голос Эйса послышался на линии, я выдохнул с облегчением.

– Дилан?

Беспокойство в его голосе разрывало меня, потому что я знал, что именно я поселил его туда. Я поселил его своей реакцией на звонок, хреновым ответом его попытке понять, и тем, как оставил все между нами в молчаливом недовольстве, когда покинул машину прошлым вечером.

– Даа…эмм..привет, – Боже мой, это прозвучало так глупо.

– Привет.

Блять. Ну, просто фантастика. Просто, скажи, для чего ты позвонил, и отпусти бедного парня. Я зажмурился и откинул голову на диван.

– Эйс…

– Я сомневался, что ты ответишь, если бы позвонил сам, именно поэтому я не стал.

Звонить в смысле, – ответил Эйс, прибавляя вины, которую я уже чувствовал после вчерашней, потрясающей демонстрации идиотизма.

– Да, насчет этого. Слушай, я…

– Дилан, ты не обязан…

– Эйс, – произнес я, требуя, чтобы он замолчал и дал мне избавиться от этого груза из своей груди, до того, как я струшу. У меня было это ужасное ощущение на дне желудка,

которое уничтожило весь прогресс, которого я добился с Эйсом недавно. В мгновение ока я уничтожил все доверие, которое у него было ко мне, потому что хранилище, в котором я держал все свое прошлое под замком, впервые за многие годы угрожало раскрыться. –

Пожалуйста, Эйс. Дай мне сказать это.

Секунду или две спустя, он произнес:

– Хорошо.

Я сглотнул и прикрыл предплечьем свои глаза, пока пытался сообразить, как достаточно ясно объяснить ему причину своей вчерашней истерики. Достаточно понятную причину, которая не включала бы в себя все то уродство, что лежало под красивым фасадом,

который видела остальная часть мира, когда смотрела на меня. Ха. Если бы они только узнали правду.

– Я сожалею о том, как вел себя вчера, – я замолчал и тщательно обдумал свои дальнейшие слова, прикидывая, сколько грязного белья хотел выставить. Вынудит ли мое прошлое Эйса сбежать? Вынудит ли оно его опасаться? Понятия не имею. Но если я не открою рот и поскорее не скажу что–то, он, скорее всего, закончит со всем. – Солнышко,

ну…она застала меня врасплох. И я понимаю, что не было причин для меня, чтобы обращаться с тобой подобным образом, как это сделал я, но есть кое–что обо мне…

Мои слова застряли в горле, а я старался вытолкать их, чтобы сказать что–то, хоть что–нибудь, что сможет оправдать то, что я натворил, но ничего не выходило.

– Дилан?

Я уронил руку на свое бедро и с силой вцепился в него.

– Да?

– Ты ничего не должен мне объяснять.

Я выпрямился на диване, моментально насторожившись от этих слов.

– Я понимаю, каково это, когда нужно личное пространство, чтобы справиться с эмоциями, особенно, когда ты настолько ошарашен чем–то, как ты вчера. Если на то пошло,

то я должен извиняться перед тобой.

А? Я не мог поверить в то, что слышал. Я тут стараюсь придумать лучший способ извиниться перед этим мужчиной, за то, что обращался с ним, как с полным дерьмом, а он занялся извинениями передо мной…за что? За беспокойство?

– Было очевидно, что Солнышко сказала тебе что–то, что расстроило тебя, а вместо того, чтобы дать тебе пространство, я повел себя, как долбанный журналист, пытающийся добыть сенсацию, – он невесело рассмеялся. – Иронично, не правда ли? Впервые я захотел узнать информацию о тебе, которую ты не хотел рассказывать, и я надавил. Я вел себя, как стервятник. Полагаю, я научился этому от окружения. Печально, что это единственный пример, из которого мне пришлось подчерпнуть.

– Эйс, – я вздохнул и уронил голову на руки. Только когда я подумал, что он не может еще сильнее подходить мне, этот парень доказывал обратное. – Не мог бы ты позволить мне почувствовать себя сволочью хотя бы десять минут?

– Я на сто процентов уверен, что ты мучаешь себя всю ночь, насколько я знаю. Я

прав?

Он прав, проклятье. Но от факта, что он так хорошо меня знал, уголок моих губ дрогнул.

– Возможно.

– Мхмм, я так и подумал. Ну, у тебя есть еще десять секунд, чтобы поматерить себя, а потом придется остановиться.

Я нахмурился и посмотрел на часы на своем телефоне. Было только начало первого.

– Почему? Что произойдет через десять секунд?

Тук, тук, тук.

Моя голова дернулась к входной двери, и когда я поднялся на ноги, Эйс произнес:

– Ты откроешь дверь, пригласишь меня внутрь и пожелаешь хорошего дня.

Мой пульс зачастил от понимания, что здесь Эйс. Он стоял у моей входной двери. Он не порвал со мной и не послал меня.

Когда я посмотрел в глазок, я увидел здоровенного парня с длинными, светлыми волосами, в бейсболке и очках, который стоял на моем пороге. На нем была фланелевая рубашка поверх белой футболки и шорты, а в руке – самый большой, самый яркий букет цветов, который я видел за всю свою жизнь.

Я поднес свой телефон обратно к уху и сказал:

– Ну, не знаю. Тут какой–то парень возле моей двери с букетом. Кажется, я должен впустить его и поцеловать его, вместо пожелания доброго дня.

– Открывай дверь, Дилан, – приказ был грубоватым, и каким–то образом я понял это через глазок, что под очками взгляд Эйса, наверняка, прожигал дыру в моей входной двери. –

Я хочу поцелуй и помириться.

Боже мой, можно подумать я бы смог или захотел противостоять этому хоть когда–

нибудь. Завершив вызов, я отодвинул задвижку на двери, и когда открыл ее, все напряжение,

которое, казалось, скопилось во мне, ослабло, потому что Эйс был здесь. Он действительно был здесь, стоял передо мной. В смешной маскировке и все такое.

– Входи, – сказал я и отступил в сторону, когда он вошел.

Когда Эйс оказался внутри, а я запер дверь, я повернулся и увидел, как он снял очки,

но не парик и ужасную фланель. Возможно, он не планировал оставаться, в конце концов.

– Это тебе, – произнес он, вручая мне яркий букет желтых, сиреневых и розовых цветов. Они были забавными и красивыми, и Эйс выглядел так неловко, когда дарил их мне,

из–за чего это жест ценился еще больше. Я забрал их и зарылся носом в красочные лепестки.

Когда я поднял свой взгляд над композицией, я заметил бледный румянец, который вспыхнул на его щеках, как будто он был доволен моей реакцией.

– Спасибо, – прошептал я, растроганный тем, что он решил сделать что–то такое милое, как принести мне цветы. Кто ж знал, что Эйс Локк такой чертов романтик? – Они красивые.

– Я не был уверен, что тебе понравится…

– Мне нравится, – ответил я, надеясь, что убедил его. А затем я шагнул ближе к нему и опустил цветы. Я положил руку на его грудь и смотрел прямо в его глаза, когда произносил:

– Прости меня за то, как я обращался с тобой вчера.

Эйс открыл рот, чтобы ответить, но я покачал головой и приложил палец к его губам.

– Я не должен был срываться на тебе. Ты просто волновался и пытался понять, что происходит. Но…

Эйс обхватил мое запястье и сократил оставшееся расстояние между нами, а потом поцеловал меня в лоб, проклятье, он перешел от неуверенности к нежности в мгновение ока,

от чего мои эмоции вышли из–под контроля.

– Ты не был готов. Я должен уважать это.

Я поднял на него взгляд, и мягкое выражение его глаз заставило меня безудержно пронестись от увлеченности этим мужчиной к опасной близости к слову, которое я всегда не решался использовать. Но вместо того, чтобы признать это, я подергал за длинную прядь светлых волос.

– Знаешь, как бы я не любил саму идею ролевых игр, я мог бы придумать костюмчик получше, если ты хочешь принарядиться для меня.

Эйс усмехнулся, на что я и нацеливался, ослабляя серьезность момента.

– Ты–то можешь, да?

– О, да, я мог бы даже описать все это в каком–нибудь дневнике. «Десятка Лучших

Образов Эйса Локка».

Одна из бровей Эйса взлетела.

– Образов?

– Угу, ну знаешь. Те, которые я призываю в своей голове, чтобы возбудиться.

Эйс взял своей рукой мой подбородок и прижался коротким поцелуем к моим губам. А

потом сказал:

– И сколько бы увлекательным твой дневник не был, я бы предпочел, чтобы ты сам рассказал мне о них.

– Ооо, ну, это тоже можно устроить. Но сначала избавимся от этого парика.

– Вообще–то, – произнес он, отпуская меня. – Сначала, тебе нужно пойти и собрать сумку для ночевки.

– Что?

– Сумку для ночевки. Ты должен пойти и собрать ее.

Я прищурился и скрестил руки поверх своей груди.

– Зачем?

– Не твое дело.

– Эмм, если я собираю сумку для ночевки, думаю, это означает, что это мое дело, не считаешь? Я не провожу ночь с незнакомцами в незнакомых местах. Каким человеком ты меня считаешь?

– На следующие сорок восемь часов и, надеюсь, на долгое время после этого ты будешь моим мужчиной. А теперь иди, прими душ, собери сумку и сделай все это…быстро.

– Ухх…слишком властный?

Эйс сверкнул ухмылкой, которая была такой офигенно захватывающей, что я практически растекся лужицей прямо тут, у его ног.

– Если ты согласишься, то я планирую показать тебе, каким властным я могу быть.

Ох, Господи Боже. За промежуток в несколько минут Эйс вогнал меня в хаос. От тревоги, к эмоциональности, до возбуждения. Я понятия не имел, что он ожидал от меня, но если он хотел, чтобы я помылся и собрался как можно скорее, я в состоянии выполнить эти два условия, и ничего не остановит меня.

Пятнадцать минут спустя я принял душ, оделся и запихнул последнюю футболку в рюкзак, пока Эйс стоял, откинувшись спиной на мою входную дверь со скрещенными в лодыжках ногами, с руками в карманах и нечитаемым выражением на лице.

Он был таким загадочным. Прямо как вчера, когда мы ездили к озеру Эль–Мираж. Но единственное, что можно сказать про Эйса Локка – если этот засранец хотел сохранить тайну,

он был более чем способен на это.

Ну, але, это преуменьшение века, учитывая, что он скрывал свою ориентацию долгие годы.

Я, должно быть, задал ему десяток вопросов за последние десять минут, но этот мужик оставался упорно молчаливым. Он даже натянул обратно чертовы очки, чтобы я не смог оценить его мимику. Возможно, его следующей ролью в кино будет шпион, потому что,

очевидно, когда он не хотел делиться информацией, он был, как чертов Форт Нокс.

– Ладненько, – сказал я, накидывая сумку поверх своего плеча. – Я готов.

Эйс сдвинулся, чтобы открыть дверь, и когда я проходил мимо, он прошептал:

– Хмм, это ты так думаешь.

Я повернул голову на это, и проклятые очки, я ни черта не разглядел под ними.

– И как это понимать?

Губы Эйса изогнулись, и я захотел поцеловать его – очень сильно. Но если он собирался дразниться, то в это могут сыграть двое.

– Никак, Мечта. Но лучше тебе доставить эту сладкую попку в машину до того, как я забуду о своих благих намерениях.

Я вышел в коридор и направился сразу же к лестнице.

– Да кому они нужны?

Когда Эйс захлопывал дверь, следуя за мной, я услышал, как он воскликнул:

– Я надеялся, что ты скажешь именно это.

Менее десяти минут спустя, Фрэнк вез нас на Линкольне к аэропорту Бербанка, а моя челюсть свалилась на пол. Куда, твою мать, мы собираемся? Я развернулся на заднем сидении лицом к Эйсу, и до того, как я выдавил хоть слово, он сказал:

– Я ничего тебе не скажу.

– Но…

– Я ничего тебе не скажу.

Я зарычал, расстроенный из–за него, но и еще неописуемо взволнованный, пока мой мозг сходил с ума, пытаясь выяснить, что же за сюрприз. Когда мы проехали мимо главной парковочной площадки, и направились в сторону шлагбаума с будкой, Фрэнк опустил свое стекло и протянул что–то мужчине внутри. Не обменявшись ни словом, черно–белый барьер поднялся, и Фрэнк направил машину вперед. Он два или три раза повернул, а потом повел

Линкольн по узкой дороге, которая проходила мимо нескольких ангаров с закрытыми дверями, пока, наконец, не припарковался у самого последнего ангара. Он оставил машину на холостом ходу, вышел на улицу, чтобы открыть заднюю дверь для нас, и перед тем как выбраться, я бросил последний взгляд на Эйса и снова открыл свой рот.

Он покачал головой.

– Не–а. Я все равно не скажу. Все, что тебе нужно знать, – я хочу увезти тебя на ночь.

Куда–нибудь, где мы смогли бы насладиться друг другом…и Дилан?

Я едва смог сглотнуть, когда он наклонился и мазнул своим большим пальцем по моей нижней губе.

– Да?

– Я планирую наслаждаться тобой до изнеможения.

И вот просто так, куда он меня повезет перестало иметь малейшее значение. Пока Эйс был тем, кто делает то, о чем говорит.