ГЛАВА 17
Ваня.
Больше месяца Даша находилась в руках этого изверга, беспомощная, наивная и ведомая. Я все это проклятое время не находил себе места, толком не зная, что происходит с моей Ласточкой. Того, что предоставляла охрана, мне было мало, я знал только поверхностно, куда она пошла, что делала во дворе, и т.д. Ее состояние, душевные переживания и самочувствие – вот самое главное, что меня волновало все это время, мне нужно всегда знать, что ее тревожит. Но Николаев, гнида, все провернул по-умному, не выпуская девушку никуда, абсолютно, а если она и выходила, то в сопровождении Владимира. Он полностью ограничил ее жизнь, давая возможность привыкнуть к нему, возможно, даже полюбить. От этой мысли меня передернуло, и захотелось тут же хорошенько избить этого урода, заставившего страдать мою Дашу, которая, к слову, и сама пока ни о чем не ведает.
Когда нам позвонил Михаил и сообщил, что девушка сбежала, мы, не медля поехали в нужном направлении, чтобы успеть перехватить ее до появления Владимира. И каково же было наше удивление, когда нашли Ласточку возле салона. Изначально мне пришла мысль, что она вспомнила что-то, хоть малую долю, но позже я понял, ее привело сюда какое-то шестое чувство, чему я, несомненно, рад.
И вот сейчас, отправив Дашу в душ, я не мог выбросить из головы ее слова: «Здесь я чувствую себя хорошо, и, возможно, у меня все получится». Имеют ли они какой-то подтекст, скрывают ли какой-то смысл, вот что я не мог понять. Но когда вошел в ванную, чтобы отдать Ласточке обещанные вещи, ее тело повергло меня в шок.
- Какого х*ена это на тебе? – от моего крика, девушка дернулась, резко повернулась и, схватив висевшее полотенце, судорожно начала прикрываться. Я, словно озверевший, подошел к ней, убирая в сторону проклятую тряпку, но Даша вцепилась в нее и попыталась отойти от меня.
- Не надо, не трогай меня, прошу, – я мельком глянул в ее глаза и увидел в них боль, перемешанную со страхом. – Не делай этого, нет, – снова повторила она, так же судорожно прикрываясь полотенцем.
- Ласточка, что же он сделал с тобой? – я снова попытался убрать вещь в сторону, но Даша не дала мне этого сделать. – Девочка моя, разреши, я только взгляну, обещаю, что даже не притронусь.
- НЕТ! – прикрикнула она, вжимаясь в стену, к которой успела отойти.
- Это он сделал? – грубым голосом задал вопрос, немного отойдя от Даши, чтобы не пугать ее еще больше. Хотя, куда еще больше, бедная девочка дрожит вся и дышит так часто, будто сейчас сердце вырвется из груди. – Принимай душ, я жду тебя в комнате, – сказав это, я развернулся, собираясь выйти, но услышал свое имя:
- Ваня, – тихий шепот, и, обернувшись, увидел, как Даша сползает по стене. Я мгновенно оказался возле нее и, усевшись рядом, прижал ее к себе, нежно поглаживая по голове.
- Милая, не бойся меня, прошу, я не обижу тебя, я всегда был и буду рядом. Защищать тебя буду, уважать, любить, – шептал ей всякие нежности, которые рвались из меня. Я действительно хотел, чтобы она не боялась меня, чтобы доверяла, и еще больше хотелось, чтобы у нее прошла эта ужасная дрожь, вызванная страхом и болью. – Однажды, в прошлом году, ты мою бывшую перекрасила в светофор, отчего та рвала и метала, – начал я. – Я тогда был зол на тебя. Мы разругались, я думал, что тогда ты перешла все границы, а потом понял, что нет. Границу ты перешла, когда после этого поехала в клуб, и резко обзавелась женихом по имени Женя, вот тогда я поистине был…
- Он брал меня силой, – резко выпалила Даша, перебив мой рассказ. Я застыл и изначально попытался переварить эти слова внутри себя, хотел думать, что мне послышалось, и она вовсе не то имела в виду. Но ее напрягшееся тело словно окаменело в моих руках, а мое сердце сделало кульбит, и внутри будто все взорвалось от ярости.
- Что? – в надежде услышать другое, переспросил я.
- Он хватал меня… как куклу, и я не могла… – Даша начала всхлипывать, а я лишь сильнее прижал ее к себе, ощущая дрожь в ее теле. – Он говорил, что я… Я, нет, это не так, я чувствую, понимаешь? – она схватилась за голову и стала качать ею из стороны в сторону, – я не люблю жесткий секс, и… Не хочу ходить в эротическом белье по дому, – от этих слов мое сердце рухнуло вниз, словно в действительности оборвалось. Я убью эту тварь собственными руками, разорву на части и порежу на мелкие кусочки. Он пожалеет, что вообще связался с нами. – Он сказал, что у меня нет семьи, и вещи родителей я попросила выкинуть. Неужели я была такой тварью, Ваня? – она встала передо мной на колени и, взяв маленькими холодными ладошками мое лицо в руки, смотрела мне в глаза, стараясь отыскать там ответ на свой вопрос. – Скажи, если ты действительно мой парень, скажи, это правда?
- Ласточка, умоляю тебя, успокойся, не переживай, я здесь, и никто больше не причинит тебе вреда. И хочу тебя заверить, у тебя есть семья, причем, большая и дружная. Кроме Андрея, у тебя есть и мама с папой, они сейчас в США по работе, и невестка с ее прекрасной дочуркой. Поверь, в твоей жизни все иначе, намного лучше и прекраснее того, что тебе наплел этот урод.
- И я не просила выбросить вещи родителей? – из ее глаз покатились слезы, и я, встав так же, как она, и обхватив руками ее лицо, начал вытирать мокрые дорожки.
- Ты бы никогда не смогла так поступить. Моя Даша заводная, взрывная, и, в то же время, любящая и нежная. Та Даша никогда не причиняла зла родным людям.
- А чужим?
- Ну, только той, которую перекрасила…
- Я должна перед ней извиниться, – четко сказала она.
- Не знаю, что тебе делать в этой ситуации, но скажу одно, пока мы тебе не вернем память, ты будешь под моим присмотром.
- А что будет, если….
- Не будет никаких «если»… Мы справимся с этим. Главное, что теперь ты действительно дома.
- Дома… И очень устала, – резко сменила тему и начала подниматься с пола. – Можно я теперь приму душ?
- Конечно. Я подожду тебя в спальне, а потом намажу ссадины мазью.
- Нет. Пожалуйста…. Оставь мазь, я сама…
- Уверена?
- Да, – ответила она и подождала, пока я выйду за дверь.
Быстро спустившись вниз в кухню, я нашел в аптечке мазь против синяков и ссадин и, вернувшись обратно в спальню, поставил баночку на прикроватную тумбочку. Не имея сил сразу же уйти, я подошел к двери ванной и услышал громкие всхлипы, доносящиеся изнутри. Руки сжались в кулаки, тело окаменело, а из горла так и рвался рев. Мне хотелось крушить все, что было передо мной, а лучше, чтобы это был сам Николаев, чтобы превратить его морду в кровавое месиво. Бить безжалостно, пока он не сдохнет, мерзкая тварь.
Перед глазами – черная пелена, ноги так и хотели нести меня к ней, к моей девочке, к моей Ласточке в ванную, но я понимал, если зайду туда, то сразу же спугну, а на это у меня нет права. Нет права причинять какой-либо вред Даше, пугать или, тем более, делать больно. А если я появлюсь там, она непременно испугается, подумает совершенно неправильно и не сможет мне довериться. Именно поэтому я сейчас сижу здесь и жду, когда она успокоится, примет душ и выйдет оттуда. Возможно, после этого ей станет хоть на долю легче, она оставит некую часть боли в излитых слезах.
Через какое-то время, пока я придумывал план мести Николаеву, услышал, как открылась дверь, и из-за нее показалась сначала женская ножка, а после и полностью девушка, слегка укутанная в банный халат. По всей видимости, хорошо обернуться и завязать пояс ей мешали все те же синяки, и при малейшем движении Даша морщилась от боли. Она прошла к тумбочке и, подняв голову, увидела в зеркале меня, от неожиданности вздрогнула и опрокинула чашку, отчего та, встретившись с паркетом, громко стукнула и разлетелась на части.
- Ой…
- Не бойся…
- Ваня, – едва различимый шепот. – Я же попросила…
- Я не смог, ты там…
- Все нормально. Уже. А теперь разреши мне переодеться, – с мольбой в глазах попросила она.
- Точно не нужна помощь?
- Точно. Спасибо.
- Даша, ты всегда можешь обратиться ко мне.
- Хорошо…
- И если тебе сейчас …
- Нет, сейчас все, что мне нужно, это намазаться мазью и прилечь отдохнуть. Прошу.
- Если что, я буду внизу.
- Спасибо.
Я прикрыл дверь и отправился в гостевую спальню, чтобы переодеться. Чуть позже, проходя мимо нашей комнаты, я остановился у двери, прислушиваясь. Внутри было тихо. Облегченно вздохнув, я отправился в гостиную позвонить Андрею.
- Извини, друг, что так поздно, – сказал я после того, как услышал ответ на том конце.
- Ничего, мы еще не спали. Как Даша?
- Да, как-то без изменений, и, черт, она так старается, но пока ничего не получается.
- Я надеюсь, время нам в помощь… Она что-то рассказала о жизни у Николаева?
- Самое важное, – и я вкратце пересказал другу о том, какую жизнь он придумал для Дарьи, воспользовавшись ее беспамятством.
- Вот урод, – в сердцах выкрикнул Андрей, и уже жене добавил, – Снежинка прости, я сейчас.
- Ладно, Андрей, не буду тебя отвлекать от жены, я сейчас тоже пойду, проверю Ласточку. Завтра Нина Васильевна с Максом возвращаются, может, сын даст толчок Даше.
- Будем надеяться. Спасибо тебе, Ваня.
- За что? – удивился я.
- За Дашу. Доброй ночи, – было мне ответом, и я услышал короткие гудки в телефоне.
Признаться честно, я не собирался оставлять Дашу одну даже ночью, когда она пыталась мирно спать, не думая обо всех проблемах. Увы, ее сон не был, как прежде, спокойным и умиротворенным, она то и дело дергалась и хмурилась, по всей видимости, ей снились кошмары, либо это стресс, который предоставил ей собственноручно Николаев.
Каждый раз, когда она вздрагивала или, лежа на боку, поджимала под себя ноги, мне хотелось разбудить ее и прижать к себе, чтобы она не мучилась от кошмаров. Но как только она успокаивалась, я понимал, что не могу ее тревожить, давал возможность немного поспать спокойно.
Просидев всю ночь на полу в спальне, под утро я все же уснул, сказывались бессонные ночи и дни переживаний. Разбудил меня детский довольный крик, и, разомкнув глаза, первым делом я посмотрел на кровать, но Даши там не оказалось. Недолго думая, я побежал вниз и увидел на диване в гостиной Дашу с Максом. Мне тут же стало легче и спокойнее, потому как, с моей больной фантазией, я успел придумать всякий бред.
- Папа, ура, я так соскучился, – Макс подбежал ко мне и начал крепко обнимать, я же схватил его на руки и прижал к себе.
- Привет, сын, я тоже скучал по тебе. Как отдохнули? – искренне поинтересовался я, тем не менее, то и дело, бросая взгляд на Дашу.
- Отлично. Смотри, как я загорел, а еще мы с Ниной на слонах катались, – восхищенно произнес Макс.
- С Ниной Васильевной, Макс, ты же взрослый, уже все понимаешь.
- Да, прости, с Ниной Васильевной. А еще мы видели дельфинов, настоящих, только не в этом, не в дальфи… дельфри…
- Не в дельфинарии, Максим. Доброе утро, Иван, – поприветствовала меня женщина, ставя на стол чашки с чаем. – Извините, немного похозяйничала, пока вы спали.
- Здравствуйте, Нина Васильевна, это ничего, это правильно. Вы уже познакомились?
Возникло неловкое молчание, после чего я подошел к Даше, протянул руку, приглашая ее присоединиться к нашей маленькой компании, а она замялась, опустив глаза вниз.
- Мы-то познакомились, только вот Даша почему-то испугалась…
- Папа, почему Даша говорит, что не помнит меня? – обиженно произнес сын.
- Но я и вправду тебя не помню, малыш, – с болью в голосе произнесла девушка.
- Макс, понимаешь, так в жизни случается, что человек может потерять память… – начал я, но ребенок меня перебил.
- Это означает, что она меня больше не любит? – обиженно спросил он.
- Нет, она любит, но только не помнит. А мы должны, в свою очередь, помочь ей, всегда быть рядом, поддерживать, и тогда наша Ласточка вернется.
- Обещаешь?
- Мы постараемся, Макс, – ответил я, потому как гарантии никакой не имел.
Мы все вместе расположились в столовой для завтрака, и я, уделяя больше внимания сыну, не переставал поглядывать в сторону Даши, беспокоясь о ее состоянии. Слишком сильно переживал, и единственное, что меня сейчас радовало, она сразу же сдружилась с Максом. Они весело болтали и смеялись, и, смотря на эту умилительную картину, мне становилось легче.
- Оп, ахахах, – я резко вскинул голову от этого звука и безумно удивился. За эти сутки Ласточка впервые засмеялась, да еще так искренне и задорно. А все потому, что они с Максом начали баловаться, и в один момент, мокнув вафельные трубочки в варенье, измазали друг другу носы. Я улыбнулся этому зрелищу и уже на более веселой ноте продолжил пить чай.
Они долго дурачились и хохотали, а когда первая капля варенья оказалась на скатерти, они мгновенно вдвоем замолчали, сделав серьезные лица и уткнувшись в свои чашки.
- Сегодня можно и нарушить правила поведения за столом, – все с той же улыбкой на губах сказал я, и так же взяв трубочку, мокнул ее в варенье и коснулся носика Даши, отчего она мне тепло улыбнулась и ответила:
- Если это действительно не сон, то давайте всегда нарушать эти правила…
Я застыл и почувствовал себя так, словно язык проглотил, понимая весь смысл сказанных ею слов.
- Я согласен, – ответил я, делая глоток уже почти допитого чая.
Чуть позже мы перешли в гостиную, а Нина Васильевна, сдав пост в виде Макса, отправилась к себе домой. Я чувствовал покой в окружении своей семьи, наконец-то мы были все в сборе: Даша, Макс и я, и единственное, что омрачало этот прекрасный день – амнезия моей любимой девушки. До боли в костях хотелось, чтобы она переживала с нами каждый момент, каждую ситуацию из прошлого, но, увы, у нее не было ни одного воспоминания.
Весь день мы провели втроем, играя в различные детские игры, жаря блины, готовя луковый суп и болтая о разных пустяках. Все было спокойно и отлично, пока Макс не вынес свое предложение на всеобщее обсуждение, и, возможно, именно ему я буду благодарен за это всю жизнь.
- Папа, а давай завтра пригласим Маришку с родителями в честь моего приезда? Я и подарок для нее привез.
- Маришку? – удивленно переспросила Даша, оседая на стул, возле которого стояла, взбивая тесто на блины. Лицо ее как-то изменилось, стало ярче или румянее, и в ее глазах я увидел свет, который когда-то светился в ней, в этой родной для меня девушке. – Это та милая девчушка, которая… Боже… Ваня… Я, я знаю ее... Помню… Ее… Голубые бездонные глаза и пораненная ручка… – говорила она, немного заикаясь, и не веря в происходящее, я же, в свою очередь, безумными глазами смотрел на нее и понимал, что дело сдвинулось с мертвой точки.
- Да, она была ранена в плечо…
- Да, такая жизнерадостная малышка… – она вздохнула, снова дрожа, и сказала, – Господи, спасибо тебе, – уткнулась лицом в ладошки и заплакала от счастья, понимая, что теперь, по возможности, она сможет вспомнить, если не все, то хоть малую часть своей жизни.
А я, в свою очередь, кивнул Максу, соглашаясь на его предложение, и поднял большой палец вверх, благодаря за прекрасную идею.