ГЛАВА 16

Даша.

Удивительно, сбежав из собственного родного дома, который я таковым до сих пор не считаю, я перестала бояться, по крайней мере, эти двое достаточно мощных мужчин не вселяют в меня страх. Владимир же, наоборот, одним появлением перед моими глазами, я не говорю – в моей жизни, вселяет тревожное волнение, рождает негативные эмоции и отвращение. Ожидала ли я чего-то другого, после того, как он вел себя со мной, как причинял боль, и сам отталкивал меня от себя, не ведая об этом? Конечно же, нет. Я бежала, сломя голову, из этого адского дома, пока Вова спал пьяный в своем кабинете, после очередного нашего скандала и унизительного для меня секса.

Как бы мне теперь хотелось это все забыть, вычеркнуть, вырвать из памяти, и никогда не вспоминать моменты страданий и унижений, но, к сожалению, не так просто перестать думать об этом, перестать трястись и бояться, что этот человек снова нападет. Словно со спины, резко, неожиданно и опасно.

- Ласточка, выпей чаю, – передо мной на столе появилась большая чашка с чаем и красивая вазочка с печеньем.

- Я не буду печенье, – ответила я, смотря на нового знакомого. Ваня, кажется, так он представился на улице, когда подошел ко мне.

- Почему? – задал вопрос другой мужчина, не менее симпатичный, с добрыми глазами и теплой улыбкой.

- Пока могу сказать одно, глядя на него, мне не хочется. Быть может, раньше я не любила печенье, – после моего ответа я заметила, как лица парней немного расслабились, и как-то взгляды стали более легкие и беззаботные, чем прежде. – Проклятая амнезия, – простонала я, прикрывая лицо руками. – Ничего не помню. Господи, что же мне делать?

- Даша, – прервал меня Андрей, и я резко вскинула голову. – Ты действительно не любишь печенье, – поведал он, неотрывно смотря мне в глаза, я же в ответ не могла отвести свой взгляд. Что-то мне казалось таким важным и необходимым, и было так страшно именно сейчас это упустить. Я всматривалась в до боли правильные глаза, пытаясь рассмотреть в них хоть капельку нужной мне ниточки, капельку той зацепочки, которой мне так не хватает, чтобы зацепиться и ворваться в прошлое.

- Какой я была? – задала неожиданно для самой себя интересующий меня вопрос. – Расскажите все до мельчайшей подробности, чтобы я могла хоть от чего-то отталкиваться.

- Ты была моей любимой стервочкой, – негромко сказал Ваня.

- Кем еще я… была? – в тон ему спросила, глянув на этого мужчину.

- Настоящей. Ты была именно той, которая всегда все говорит в глаза, и которая не прячет свои эмоции, а в них ты очень хороша.

- Почему?

Две пары глаз смотрели на меня с обожанием, и я не могла понять их чувств, к сожалению, не могла, но как бы мне хотелось.

- Просто ты всегда делала именно то, что тебе хотелось, и как хотелось. Вот однажды ты чуть не повырывала волосы моей сестре, сейчас же Лера просто восхищается тобой.

- Было бы чем, – хмыкнула я и добавила: – Сейчас она тем более не будет от меня в восторге.

- Тобой восхищаться можно вечно, – сказал Ваня и наклонился ко мне, проведя рукой по моей скуле.

Этот мужчина был таким нежным и ласковым, мне так и хотелось прикрыть глаза, прижаться плотнее к его теплой ладони и наслаждаться этими нереальными ощущениями. Но я боялась, и мне казалось, что если я хоть на минуту расслаблюсь, то снова получу неожиданный удар, и не буду знать наверняка, реальный это удар, или просто судьба так решила пошутить надо мной.

Я резко встала со стула, отстраняя мужчину от себя и поправляя рукой ворот трикотажного гольфа. Мне ужасно стало жарко, находясь в этой кухне среди людей, которые не пытаются причинить мне боль или напугать, а наоборот, хотят помочь.

- Здесь очень душно, – полушепотом сказала я и едва ли не подбежала к окну, открывая его и распахивая настежь.

- Давай я дам тебе футболку.

- Нет, – резко прикрикнула я в ответ на предложение Вани и увидела два удивленных взгляда. – Все нормально, нормально… Просто эта близость… – я снова развернулась к окну и попросила еще рассказать, что нибудь обо мне.

- У тебя аллергия на цветы, и ты ужасно ненавидишь, когда я тебя называю малявка, – отозвался Андрей, и я вскинула на него глаза и, снова сорвавшись с места, подошла к нему.

- Скажи, что это правда! – потребовала я. – Скажи мне, что это правда! Ты мой брат. Скажи! – начала кричать я.

- Даша, я, правда, твой брат. Верь мне, – попросил он, взяв меня за плечи и прижимая к себе. – Верь мне, Ласточка. Мы не причиним с Ваней тебе боли, слышишь?

- Никогда?

- Никогда… – ответил Ваня.

- Где я работала? – тут же произнесла немаловажный вопрос, резко меняя тему, дабы позволить себе поверить в эти нужные для меня слова.

- Ты парикмахер, и у тебя есть два салона.

- Серьезно? Может, мне стоит съездить туда? Возможно, это как-то поможет мне вспомнить хоть что-то.

- Мы обязательно туда поедем, но завтра, – сказал Ваня.

- Нет, прошу, давайте сегодня, сейчас же поедем туда.

- Даша, тебе лучше отдохнуть, – посоветовал брат.

- Но я не устала, – я врала, устала, и сил практически не осталось, но желание вспомнить хоть какой-то один момент из прошлой жизни пересиливало мое состояние, и я готова была сорваться с места и ехать в салон, о котором я не знала, прямо сейчас.

- Ты уверена? – Ваня взял меня за руку, и я едва заметно вздрогнула. Только если изначально это легкое касание причинило боль, то теперь же по коже прошла дрожь, сочетаемая с удовольствием.

- Ванечка, – я замерла, глядя в его нежные глаза, но передо мной словно наяву промелькнул бешеный взгляд Владимира. – Не прикасайся!

- Ласточка, я…

- Прошу, – я обратилась к обоим мужчинам. – Дайте мне время.

Я правой рукой прикрыла глаза, будто успокаивая себя, считая до десяти и пытаясь выбросить из головы образ ненавистного человека, говорившего о нашей крепкой любви, которой, как я теперь понимаю, и в помине не было. Хоть на некоторое время.

- Если бы вы только знали, чего этот человек мне наговорил.

- Ты должна верить нам, – снова попросил Андрей.

- Действительно, я прошу только время. И… Пожалуйста, отвезите меня в салон.

До назначенного места мы доехали быстро, я всю дорогу вертела головой по сторонам, пытаясь узреть что-то важное, касающееся меня, но, увы, такого там не нашлось, из-за чего я с горечью подавила слезы и прикрыла глаза. Если Иван – правда, мой мужчина, мне бы не хотелось, чтобы он видел мои мучения и переживания, поэтому я старалась сдерживать негативные эмоции.

Когда мы вошли в салон, на меня уставились три пары глаз: Марк и Алиса, мастера этого салона, и девушка Наташа, как меня тут же оповестили, моя подруга с детства. Эта прекрасная, милая девушка, не медля и секунды, с визгом: «Дашка, ну, наконец-то, ты вернулась!» кинулась меня обнимать, щебеча при этом всякие глупости.

- Наташа, – позвал ее Ваня. – У Ласточки... амнезия, – с некой заминкой добавил он, опуская глаза в пол.

- Черт! Но, Даша, ты же вспомнишь все, правда? – с болью в глазах отозвалась подруга.

- Я… По крайней мере, я надеюсь на это. А сейчас извини, я бы хотела посмотреть это помещение, эту часть своей прошлой настоящей жизни.

Наташа кивнула, отошла в сторону, а я смогла пройти к своему кабинету, как только Андрей указал рукой, в каком направлении мне двигаться.

Окружающее не казалось мне знакомым, ни люди, находящиеся в этом салоне, ни само место. Все было чужим, далеким и неизвестным. Только вот почему-то я надеялась, что если увижу одну знакомую вещь, вспомню, если не все, то хотя бы самую малость. Но, увы, чуда не произошло, и моя память по-прежнему пуста. Единственное важное, что я открыла для себя – у меня есть брат, родной, и самый настоящий. Андрей.

Что насчет Вани, так он говорит, что я его девушка. Но разве могу я снова так обмануться, и поверить незнакомому мне мужчине. Могу ли я позволить себе снова ошибиться? Если Андрей действительно мой брат, он бы не позволил этому парню меня обманывать. Возможно, у меня есть шанс? Шанс на мое будущее.

- Здесь ты работала, Ласточка, – отозвался Иван, указывая на парикмахерское место.

Я подошла к столику и окинула взглядом рабочие принадлежности и инструменты. Ничего не было мне знакомым, что могло бы напомнить прошлое, но одно все же привлекло мое внимание…

- А это ты, – он указал на фотографии, висевшие на стене. На них была я, стоявшая с кубком на одном снимке, и сидящая на мотоцикле – на другом.

- Значит, я не падала с лестницы…

- Ты не падала с лестницы, это было падение с мотоцикла во время гонок.

- Но за что?

- Для Николаева ты ком в горле, – в который раз за день я вскинула голову, пытаясь разглядеть эмоции на лице Ивана, который прошел в кабинет вместе со мной. – Во всех заездах ты, если и не занимала первое место, то просто побеждала Владимира, и его это до безумия злило. Маленькая и хрупкая девушка все время утирает нос мужику.

- Невероятно, – вполголоса возмутилась я. – Что с этим местом? – указала рукой на окружающую обстановку.

- Ты обожаешь эту работу, и у тебя всегда было много клиентов, которые ни к кому другому не хотели записываться, кроме тебя. Также у тебя было несколько семинаров, ты обучала молодых студентов.

- Я так хорошо делала свою работу?

- Более, чем…

- Я хочу попробовать, можно?

- Пойдем.

Мы снова вернулись в зал, где продолжала кипеть работа. Мастера делали свои дела, не отвлекаясь и не переглядываясь, и все здесь было слаженно и спокойно.

Иван подошел к девушке у стойки и о чем-то ее попросил, и уже через несколько минут мне предоставили рабочее место со всеми инструментами и манекеном. Попросив ребят оставить меня одну, изначально я уселась в кресло, прикрыв глаза и снова считая до десяти. Собравшись с силами и мыслями, я потянулась к столу за расческой с частыми зубьями и, взяв ее в руки, тут же ощутила себя на своем месте. Пальцем провела по обушку и крепко сжала в руке. Дальше были ножницы. Я знала, как нужно правильно взять их в руку, продев большой и безымянный пальцы в кольца, и тут же, словно зная эту тему, я пару раз пощелкала ножницами, проверяя их скольжение. Они были идеальными.

Поднявшись с кресла, я подошла к манекену и, едва решив провести расческой по волосам, молниеносно отбросила инструменты в сторону, которые теперь не будут профпригодны, и вмиг направилась в сторону выхода.

В моей голове роились куча ненужных мыслей и страхов, и ни одной зацепной ниточки, ничего, связывающего меня и Ласточку. Выбежав на улицу, я уселась на скамейку, в том самом месте, где познакомилась с Иваном, и, уперев локти в колени, склонилась, прикрываясь от внешнего мира, сжимая до боли голову, зарываясь в пучину страха.

Я ведь, как только впервые прошла к столу, уже знала, как называются все эти парикмахерские инструменты, все причудливые бутылочки и зажимы, но стричь – это выше меня. Я не смогла, и не потому, что не захотела, я просто не знала, как это делать.

- Даша, – где-то на задворках разума услышала я, но поднять голову так и не смогла. – Милая, прошу, не огорчайся. Мы что нибудь, придумаем, я обещаю тебе.

Я почувствовала легкое касание его руки к моим волосам, успокаивающий шепот и ласковые слова.

- Я пытаюсь, я очень хочу, но у меня ничего не получается…

- Нам просто нужно время, моя любимая Ласточка.

- Это так приятно звучит, – я слегка улыбнулась, посмотрев ему в глаза.

- Ты всегда была ею.

- Ласточкой? – переспросила я.

- Любимой, – нежный ответ, и теплое прикосновение руки к руке.

Домой мы вернулись, когда уже стемнело, и вдвоем. Андрей же уехала к семье, пообещав мне познакомить меня со своей беременной женой Евой и дочуркой Маришкой, а я же, в свою очередь, узнавала, что у меня все больше и больше родственников, что, несомненно, радовало.

В первую очередь мужчина провел меня в нашу спальню, где мы жили до аварии, и первым, что бросилось в глаза, это были цветы.

- Это что? Ромашки? – удивлённо посмотрела на него. Скорее всего, мои глаза выражали недоумение и, в то же время, интерес.

- Ромашки. Твои любимые, – как можно мягче пояснил Ваня.

- Но мне сказали, что у меня аллергия на цветы, – я не знала, возмутиться этому или паниковать.

- На ромашки – нет, – ответил мужчина и совсем невесомо улыбнулся, слегка приподняв уголки губ.

- Такого не бывает, – нежный, немного задорный блеск в его глазах, и я едва уловимо улыбнулась ему в ответ.

- С тобой все бывает, милая. Все.

- А это? – я указала на лежащий на столе предмет и недоуменно посмотрела на мужчину. На лице не осталось и намека на прежний настрой.

- Это наколенники.

- А зачем они мне? Для гонок?

- Да, для гонок.

- Ваня… Я тебя любила? – дежавю, не иначе, но меня действительно интересовал этот вопрос.

- Ты лишь однажды призналась...

- А ты?

- Я и раньше говорил тебе, и сейчас могу повторить, я люблю тебя, Даша, и никогда не перестану этого делать, и чувствовать, – говоря это, он четко смотрел мне в глаза, и самое удивительное, в этот раз я верила.

- Ты знаешь, мне почему-то кажется, что я должна сейчас ответить тебе, но… Я не помню, и врать не хочу.

- И не надо, я знаю правду и верю в нее. Ты призналась мне, когда теряла сознание, и я знаю, что это – не помутнение рассудка, ты всегда говоришь то, что считаешь нужным.

- Это бывало резко и ненужно?

- Часто, но терпимо, и я желаю, чтобы ты снова была такой же. Это бывает сложно, но я не могу без твоих подколов и выкрутасов…

- Здесь я чувствую себя хорошо, и, возможно, у меня все получится.

- У тебя нет выбора, Даша.

- Нет… Ты прав.

- Я думаю, на сегодня достаточно, тебе пора отдохнуть. Я сейчас принесу тебе одежду, а ты проходи пока в ванную.

- Спасибо тебе, Ваня…

- За что? – с непониманием спросил он.

- За покой в моей душе, – ответила я и, развернувшись, отправилась в душ.

Постаравшись отключить все мысли и, в принципе, мозги в целом, чтобы спокойно принять душ, я начала раздеваться, ощущая в теле ломоту и неприятное жжение, но так как я, напрочь сбитая с толку, забыла закрыть дверь на замок, через две минуты услышала приглушенный мат и громкий возглас.

- Какого х*ена это на тебе?