ГЛАВА 20

Даша.

Весь прошедший день я провела с Максом и Ниной Васильевной, мы играли, готовили и просто смеялись, наслаждаясь обществом друг друга. Милая женщина пыталась натолкнуть меня на те или иные воспоминания, и где-то ей это удавалось, а порой потуги были напрасными, и я не могла внять ее словам. Иногда я ловила себя на мысли, что задумываюсь о Ване, и мне не было страшно, даже наоборот, я ощущала в душе какой-то приятный прилив чего-то, только чего именно, понять не могла. Просто мне хотелось, чтобы в данный момент он оказался с нами, сидел рядом, или смотрел так, как может смотреть только Ваня. Хотя иногда меня и пугал его взгляд, или даже присутствие, но желание сильнее некоторых страхов.

Когда начало темнеть на улице, я предложила няне поехать домой, а Максу пообещала почитать перед сном, и женщина согласилась с моим предложением, предварительно позвонив Ивану и отчитавшись, что пост сдан. Проведя Нину Васильевну до двери, мы с ребенком отправились играть в его комнату и долгое время гоняли радиоуправляемые машины, весело хохоча и прыгая уже позже по всему дому. Когда времени было ближе к десяти, Макс сам вызвался идти в душ, после чего сказал, будет ждать меня в своей комнате для сказки.

Я же отправилась в свою спальню, чтобы тоже принять душ и немного расслабиться под струями теплой воды. Открыв шкаф, я взяла новое белье и направилась в ванную комнату, предварительно закрыв дверь на защелку. Бросила взгляд на зеркало, и мне почему-то захотелось подойти к нему и внимательно рассмотреть себя, что я незамедлительно сделала, пойдя на поводу у своего желания.

Рукой прикоснулась к холодному стеклу и ощутила легкие колики на теплой коже, пальцами очень медленно провела от края к центру, и остановилась там, где отражалось мое лицо. Здесь я хмыкнула и застыла взглядом на щеках, удивляясь потрясающим вещам. В этом доме я не дрожала от страха в каждой комнате, не боялась, что сейчас ко мне ворвутся и потребуют немыслимого, в этой семье меня не обижали, и я ни разу за всю неделю проживания здесь не услышала оскорбления в свой адрес. Все, что я получала в этих стенах, среди этих людей, лишь заботу, тепло и любовь, которые так и лучились от их поведения. Я смело могу сказать, что каждая комната, весь дом целиком излучает счастье, и только воспоминания о прожитом месяце не дают мне окончательного покоя и умиротворения, чтобы я смогла снова жить, как прежде.

Отбросив в сторону свое домашнее платье, я снова вернула взгляд к зеркалу, на моем теле больше не появлялись новые синяки, а старые стали исчезать, медленно, но верно; щеки приобрели румянец, который раньше и вовсе отсутствовал, и я бы сказала, что мое лицо стало даже более миловидным. Наверное, все заключается в моем душевном состоянии.

Скинув с себя нижнее белье, я осторожно ступила в кабинку и моментально вздрогнула, потому как изначально из крана на тело полилась холодная вода, на смену которой быстро пришла теплая. Выдавив немного ванильного геля на мочалку, я вспенила его и принялась несильно натирать кожу, перемещая руку с плеч, ниже и ниже, и когда все тело было в пене, я просто встала под воду, не смывая руками, а наслаждаясь брызгами и ласками сильных мужских рук, касающихся груди, живота…

- Боже! – я резко распахнула глаза и рукой быстро уперлась в стеклянную дверцу кабинки, разнося шум по всей ванной комнате.

Сначала я не поняла, что произошло, а потом перед глазами предстала четкая картина, где мы с Ваней принимаем душ и наслаждаемся друг другом. Да я едва не в действительности почувствовала его руки на себе, такой мощный толчок в душЕ ощутила, что сердце заколотилось, как ненормальное, грозя вырваться изнутри. Моя грудь вздымалась так сильно, что дышать становилось нереально сложно, и я попыталась несколько раз глубоко вздохнуть, насколько это было возможно на данный момент, и, быстро сполоснувшись, выбралась из душа.

Наспех вытершись полотенцем, я поняла, что слишком долго предавалась своим мыслям, и меня, наверное, уже Макс заждался. Так же быстро я надела белье и банный халат с тапочками и отправилась на поиски ребенка.

- Ты заждался, Макс? – негромко спросила я, когда вошла в детскую и заметила ребенка, сидящего в позе лотоса на кровати.

- Нет, что ты, я же понимаю, что девушкам нужно больше времени, чем нам, мужчинам, – я несмело улыбнулась этой реплике и присела рядом.

- Что читать будем? – посмотрела на малыша, не найдя рядом ни единой книги.

- Я не хочу сегодня читать, я хочу с тобой разговаривать, – было мне ответом.

- Ты четко выговариваешь все буквы, – заметила я.

- А ты больше не та Даша, которая была всегда со мной.

- А какой я была с тобой?

- Естественной, что ли. Мы всегда с тобой много веселились, как сегодня вечером, а еще ты меня научила разным словечкам.

- Плохим? – я шутливо ему подмигнула, а Макс улыбнулся.

- Нет, но папе не нравилось, за что он шутливо нас наказывал. А по выходным мы все вместе ездили кушать мороженное.

- Даже зимой?

- В основном. Ведь именно зимой мы жили вместе. И мы ездили кататься на коньках.

- Прости, малыш, я не помню этого, – шепотом произнесла я, ощущая, как глаза защипали от непролитых слез.

- Ну, что ты, Ласточка, не вини себя, ведь ты не виновата, – я почувствовала, как мою шею обвили теплые маленькие ладошки, и на душе стало так хорошо и тепло, что я улыбнулась в ответ, обнимая прекрасное маленькое тельце.

- Ты слишком умный, – сказала я, и по лицу все же скатилась одинокая слезинка. Макс ладошкой провел по щеке, вытирая каплю, и тихо сказал:

- А еще я хочу, чтобы ты была моей мамой, – от этих слов мое сердце пропустило удар, и мне стало не по себе, а я ведь даже не знаю, где мама малыша.

- Это же… А где твоя мама? – несмело спросила я, не зная, чего ожидать, какого ответа, но мальчик меня снова поразил своим умом.

- Мы с папой – мужчины, и никогда не разговариваем на такие темы, но знаю одно, мама улетела на небо, и теперь у меня есть ты.

- Господи, – я едва вздохнула, но, подняв глаза, улыбнулась, понимая, насколько сильный и умный сын Вани.

- Все, Ласточка, теперь мне пора спать, а то папа вернется и будет ругать меня.

- Что-то он задерживается сегодня.

- Это бывает, – просто махнул ручкой и улегся под одеяло. – Ты иди, тоже отдыхай, а я сам усну, чай, не маленький, – я снова улыбнулась и, наклонившись, поцеловала его щечку, как тут же снова почувствовала его ручки на шее и тихий шепот в ухо: – Я люблю тебя, моя будущая мама.

Я замерла от этих слов, но ответила:

- И я люблю тебя, Макс, – и ощутила ответный поцелуй в щеку, после которого я отстранилась и, тихонько пройдя к выходу, прикрыла дверь, облокачиваясь на нее и закрывая глаза. Неуверенности в любви к малышу у меня не было, я четко ощущала это чувство, и за неделю до глубины души прониклась к ребенку. Я уже не представляла и дня без него.

Простояв так несколько минут, успокаивая свои эмоции, я решила спуститься вниз за стаканом воды, после чего закрыться в спальне и прислушиваться к приходу Ивана. В кухне горел свет над плитой, тускло отображая дорожку, и я начала спускаться осторожно по ступенькам, дабы не разбудить возможно уже уснувшего малыша. Неожиданно в гостиной включился свет, и я едва ли не ахнула, не ожидая, что сейчас появится Ваня, ведь я рассчитывала во время его прихода быть у себя в спальне.

Мужчина был как всегда красив, темно-синие, я бы даже сказала – практически черные джинсы и серая футболка безумно шли его подкачанному телу, а волосы, уложенные в творческом беспорядке, придавали ему сексуальности и брутальности. Я заметила его блуждающий по мне голодный взгляд и еще больше испугалась, сама толком не понимая, чего, ведь от этого взгляда по телу прошлись приятные мурашки. Он мгновенно подошел ко мне и крепко прижал, шепча нежным голосом:

- Ты под моей защитой, любимая, теперь никто не причинит тебе вреда. Обещаю.

Я стояла у лестницы, прижатая мощным телом к стене, зафиксированная сильными руками, поверженная этим манящим запахом. Все до жути напоминало мне ту ситуацию в доме Николаева, только здесь был совершенно другой мужчина. И я не знала, как вести себя, если я частично и вспомнила Ивана, то в эти мгновения не входил его характер. Я со всей силы оттолкнула его от себя и дрожащими руками схватила вазу, до этого мирно стоявшую на комоде.

- Тронешь меня, не прощу!

Я сама испугалась своего состояния, но и поделать ничего не могла, лишь увидела растерянный взгляд Вани, который, по всей видимости, не знал, как реагировать на мой ненормальный выпад. Тяжело дыша, я продолжала смотреть в его глаза и поняла, что мужчина не причинит мне вреда, чувствовала, ощущала, не знаю, как назвать, но я опустила зажатую руку с вазой и на мгновение прикрыла глаза. А после почувствовала нежное прикосновение руки к руке, и моя ладонь оказалась пуста, а когда я открыла глаза, как раз Иван ставил вазу на место.

- Прости, – прошептала я и услышала судорожный вдох, понимая, что причиняю ему боль своим поведением. – Прости, что веду себя, как трусиха, и…

- Ты не трусиха, – чуть громче, чем следовало, произнес Ваня и снова ближе подошел ко мне. – Не вини себя в своих страхах, слышишь? Не вини! Только Николаев виновен во всем, и он понесет свое наказание! – при упоминании этой фамилии мое тело сжалось, и по позвоночнику прошел холодный озноб, и мне до безумия захотелось, чтобы Ваня обнял меня снова, и чтобы сейчас я не боялась его прикосновений.

Я сама потянулась, касаясь слегка шершавой щеки, опускаясь к шее, и резко окунулась в крепкие и надежные объятия, почувствовав прилив чего-то невесомого и правильно выбранного. Я схватилась за его футболку, стараясь как можно ближе притянуть к себе, почувствовать поддержку и просто забыться, растворяясь в надежности. Ваня обнял меня не менее крепко, положив одну руку на плечи, другую на спину, и сжимая так, чтобы мне не было больно, но я могла ощущать себя нужной и защищенной. Манящий запах, наверное, родного человека дурманил мне сознание, и я до невыносимого чувствовала себя хорошо и приятно, расслабляясь и погружаясь в легкость, и казалось, что именно сейчас я парю высоко над облаками, где никто не сможет причинить мне боль.

Душа стала настолько легкой и невесомой, какой я не ощущала с тех самых пор, как очнулась в больнице, и мне было страшно открыть глаза и увидеть, что это сон, все нереально, я боялась нарушить этот момент, который надолго врежется в мою память.

- Однажды, чтобы меня позлить, ты показала мне своего «жениха» Женю, который вообще был не в курсе этого, но ему тогда здорово от меня влетело, после чего его отвезли в больницу.

- Поцелуй меня, – шепотом попросила я, прервав только начавшийся рассказ, а мужчина замер, внимательно всматриваясь в мои глаза. – Поцелуй же, прошу!

- Тебе не нужно меня об этом просить, – как-то холодно сказал он, ну, конечно же, кто захочет целовать девушку, которую… – Я готов вечно тебя целовать, – перебивает мои мысли и тут же накрывает мои губы своими, осторожно касаясь нежной плоти. Языком раскрывая рот и проникая глубже, касаясь моего языка, ведя его в замысловатом танце страсти и одновременно дикой нежности. Мое тело расслабляется еще больше, ноги становятся ватными, и я понимаю, если бы не поддержка мужчины, то уже рухнула бы на пол. Во рту чувствую его вкус и легкий запах сигарет, а нос вдыхает, по всей видимости, запах его геля после бритья.

Продолжает неистово целовать, а его рука с плеч перемещается в мои волосы, жадно сжимая их и прижимая меня еще ближе, с большей страстью. Я слышу свой стон и чувствую нарастающий комок страсти внизу живота, миллионы мурашек проносятся по моему телу, и я понимаю, что мне не хочется отстраняться от этого мужчины. Нежное поглаживание его руки по моей спине. Даже через махровую ткань халата я ощущаю его тепло и нежность, он медленно отстраняется от моих губ и перемещает руку к ключице, проведя пальцами по линии выреза, и останавливаясь у края лифа. Долго смотрит, как поднимается и опускается моя грудь, сам при этом тяжело дышит, и я ощущаю на своей коже, покрытой мурашками, его дыхание, судорожное, страстное и манящее.

Все это время я наблюдала за его губами, которые еще минуту назад меня так сладко целовали, а сейчас шевелятся в немом разговоре, по крайней мере, так я думала изначально, пока Ваня не положил свою ладонь мне на щеку и не произнес более громко:

- Иди в свою спальню, иначе я за себя не ручаюсь.

- Но…

- Иди. Ложись. Спать. – Он отчеканил каждое слово, разворачивая меня к лестнице. – Я не хочу, чтобы завтра ты жалела о случившемся. Еще не время, ты пока слишком далека, – шепотом добавил он мне на ухо. И я, не думая, быстро поднялась вверх, моментально закрывая дверь на замок и заваливаясь в прямом смысле на кровать, чтобы прогнать ощущения его рук на своем теле, его голос из своих ушей, его запах из своего носа, только вкус прогнать не смогу.

Утро меня встретило ярким солнцем, заглядывающим в мое окно. Я сладко потянулась, зевая, и не спеша выбралась из постели, направляясь в ванную комнату. Быстро приняв душ, я надела лосины и футболку и отправилась вниз, но едва открыла дверь своей спальни, как рщутила божественный аромат кофе, ммм… Нина Васильевна – чудо, подумала я, и сбежала по ступенькам, словно пятнадцатилетняя девчонка, довольная, что ей приготовили завтрак.

- Нина… – хотела позвать я, когда увидела в кухне Ивана в спортивных штанах и фартуке на голое тело, который как раз дожаривал блинчики, а за столом сидел довольный Макс. Моя улыбка озорной девчонки на миг пропала, и появилась уже взрослая улыбка девушки, у которой просто приятное утро. – Всем доброе утро.

- Доброе.

- Доброе.

Меня по очереди поцеловали в щеку, только Макса мужчина приподнял на руках и после звонкого чмока опустил обратно на пол, а потом они вдвоем отодвинули мне стул и усадили за стол. Вскоре передо мной появилась чашка горячего дымящегося кофе и тарелка с блинами и малиновым вареньем. Глянув на это все, я едва ли не облизалась и, взяв в руку вилку, на миг подняла голову.

- А вы?

- А мы ждем одобрения, – ответил Ваня.

- Угу, – кивнул Макс, и я, не смея заставлять ждать мужчин, вилкой наколола блинчик, сложенный треугольником, макнула в варенье и, приблизив ко рту, откусила кусочек лакомства, блаженно зажмуривая глаза от удовольствия.

- Изумительно вкусно, – ответила я, после того как прожевала последний кусочек, и ребята, весело улыбнувшись и дав друг другу «пять», уселись рядом со мной, наминать нежнейшие блины.

Когда я доела пятый блинчик, то откинулась на спинку стула и довольно потерла живот, понимая, что налопалась на весь день. Неожиданно мне в голову приходит вопрос, который, не медля, задаю Ивану.

- А где Нина Васильевна, и почему ты не на работе? – обратилась я к мужчине, глядя на его губы.

- Потому что утром один смышлёный парень поведал мне, что вчера вы разговаривали о наших совместных прогулках, поэтому сейчас мы едем кушать мороженное и кататься на коньках. А Нине Васильевне я дал выходной.

- Хей, парень, – обратилась я к Максу. – Ты сдал весь наш разговор?

- Нет, только про мороженое, уж больно мне его захотелось, – и он подмигнул отцу, на что я только с улыбкой покачала головой.

- Ладно, тогда беги в свою комнату одеваться.

- Слушаюсь! – и мальчуган резко подорвался из-за стола и рванул вверх по лестнице.

- Ласточка, – обратился ко мне мужчина, когда мы остались одни. Я подняла на него свои глаза. – Вчера…

- Вчера, – перебила я, – вчера. Я бы не пожалела ни о чем, – шепотом произнесла я, улыбнулась и поднялась из-за стола. Ваня сделал то же самое, и я, не думая, быстро подошла к нему и поцеловала, едва касаясь его нежных теплых губ со вкусом малинового варенья. – Спасибо за завтрак. И это для тебя мое персональное доброе утро.