Глава 18. Разговоры...

После Лушкиной магической уборки в буфетной стало очень уютно. Диванчик обзавелся парочкой ярких подушечек, меж раздвинутых освеженных штор заколыхалась легкая кисея тюля. Стол украсила скатерть, а огородник, чтобы оправдать свое присутствие на вечерних посиделках, притащил из сада туесок ягод и букетик шарзелей.

 Прибрать да стол накрыть не проблема, а вот беседу правильно повести — это дело нелегкое. Ведь не попусту они тут болтать собрались.

«Надо поначалу ребятню выслушать. Они и так ждут не дождутся, чтобы новостями поделиться», — рассуждала домовая уже в кухне, сгружая в шкафчик-телепорт выпечку и тщательно завернутый в полотенце плотно закрытый глиняный горшок с шоколадным мороженым.

«А вот с хозяином особняка разговор предстоит не из легких. – Лушка, отправив все в буфетную, присела на табурет и пригладила на коленях розово-лиловые оборочки фартука. — У него, чай, вопросов много накопилось, да и у меня немало. Ответов же на половину из них незнамо где и искать. Но господин сэн Хейль ох как непрост, не последний, похоже, человек ко власти. Если захочет, обскажет, что да как. Так, может, и сообразим что сообща».

В буфетную уже прибежала ребятня и наперебой под суровым взглядом огородника, «чтоб без баловства», сноровисто доставала из шкафчика-перемещалки еду. Элия, как настоящая хозяюшка, аккуратно разлила чай по тонким расписным чашкам. Сначала, как водится, хозяину дома, потом Полю как гостю, Подкопайло и Лушке как старшим, и только потом налила себе.

У домовой от уверенных и умелых действий девочки даже слеза умиления скользнула по щеке, спрятавшись в складочке от одобрительной улыбки.

Впрочем, ни Поль, ни господин сэн Хейль не сплоховали и торжественно отодвинули дамам стулья. Элька вспыхнула как маков цвет, когда рыжий сосед галантно пригласил ее присесть. Сняв наконец ставший привычным кухаркин полотняный фартук, девочка в светло-розовом платье с почти незаметной вышивкой в тон и небрежным пучком волос на затылке рядом с тоненькой шейкой была чудо как хороша в этом непритворном смущении. Видимо, до сих пор кавалеры ей стул не отодвигали, а папа или официанты не в счет. Парень тоже как-то неловко отвел глаза и сел, уткнувшись в тарелку.

Подкопайло, ерзающий на своем стуле, видимо, собирался ехидно что-то заявить, но Лушка из-за вазы с молочным печеньем погрозила ему кулаком и извечным русским жестом, понятным, наверное, во всех мирах, намекнула на санкции в виде лишения доступа к любимым напиткам. Огородник фыркнул и, хлюпнув чаем, закинул в рот крошечный пирожочек.

— Так чегой-то вы там за новости-то принесли? — к облегчению не знавшей, как начать беседу, Лукерьи, завел он разговор за столом. – Арктейфактор-то, папаша твой, значит, — ткнул он пальцем в Поля, — стало быть, бумаги сделал? А наше семейство как? Не обделил ли? Не обидел ли? 

— Да как вы можете! — Красный как рак парень аж подскочил. — Вот! — Он хлопнул перед Францем сэн Хейлем сложенные пополам три бумажных листа, которые достал из своей сумки. — Это пока черновой вариант, без копий для сторон, и все честно! Полоцким рецепты, и оплата поставок эксклюзивно нам. Еще разрешение на продажу части нашего товара в их заведениях, но не всех, а только нескольких. Это еще согласовывать будем.

Парень, волнуясь, расправлял листы, торопясь объяснить все подробно:

— Вот тут договор аренды, пока не подписан. Надо, чтобы вы съездили с нами посмотреть. Я тоже не видел всего, но знаю, где это, и там очень красиво. Большая застекленная терраса и маленький палисадничек. — Он вытащил из-под первого листа второй. — А вот тут соглашение между нашими семьями. Мы с Элей как работники, а вы с моим отцом как взрослые представители и гаранты финансирования. Папа сказал, чтобы счет в банке можно было открыть для клуба. И мадам Лукерье отдельный процент прописан вот тут, а остальное пополам. Еще надо обговорить развитие, наем работников из молодежи, правила, развлечения...

Голос взволнованного парнишки осип. Лушка заботливо подала ему чашку с чаем.

— Поль, не волнуйся так. И на старого ворчуна внимания не обращай да не сердись. Сядь пока чаю попей. Дело не мыший скок, прытко не выпрыгаешь. Все посмотрим да все обсудим. — Она взглянула на огородника. — И тебя, бородатый, тоже к делу приставим! Слыхал про палисадник-то? Кто еще дитям заведение красотой обрамит? Живые-то растения лучше всякой росписи, да и охоронкой послужить могут.

Огородник аж кусок сдобы выронил, рот открывши.

— Да ты совсем ума лишилась? У меня ж тут в саду-то моем работы край непочатый. Да я же тут без продыху аки кротушка копаюся, и силов нет совсем, а ты мне еще работешку подкинуть решила! — Он уже собирался еще что-то заявить и даже руку вверх задрал для внушительности обвинительной позы, но тихий Элькин вопрос полностью лишил его желания спорить и скандалить:

— Это тогда придется все разрисовать и блестяшками заклеить, как у господина Леопольда? — Девочка чуть сдвинула тонкие бровки и, размышляя, подперла щеку рукой, крутя в другой полосочку лукового крекера.

— Нельзя как у Леопольда, — покачал головой Поль. — Он и так уже слухи распускает, что мы иноземными блюдами молодежь от родины отвадить надумали. Как змея нашептывает, что политику подрывную ведем, чтобы весь цвет молодежи в Фелон сманить, а там они и сгинут на чужбине, от семей и матерей оторванные!

— Вот ведь жужелица лощеная. — Огородник моментально сменил пластинку, круто поменяв свою позицию к озеленению дополнительных палисадников. — Да его убогое заведение с безвкусными украшениями и мишурой скоро все десятой дорогой обходить начнут! Да я так там все засажу, что на таку лепоту из самой столицы будут сюда кататься смотреть! Да из Фелона энтого приедут, лишь бы наши палисадники узреть в цвету.

Лушка, смотря на этот садоводческий пыл, лишь посмеивалась про себя: «Покажи мужику противника, и он забудет про усталость и дела. Только в бой, только харкорд, и победа будет за нами!»

Господин сэн Хейль меж тем изучал бумаги, иногда задумчиво кидая взгляды на собственную дочь. Давно он не видел ее такой счастливой и не слышал в своем доме столько смеха, оживленной болтовни и бурного обсуждения планов.

«Наверное, и правда стоит занять Элию делом, вон как оживилась малышка, — с нежностью думал он. — И паренек у сэн Рэнов неплохой, хваткий. Отличный друг моей егозе, а там, глядишь, подрастут... Только бы еще разобраться, что опять затевается. Духи-хранители, орден, ведьма какая-то…»

Хозяин дома отложил бумаги в сторону.

— Думаю, завтра съездим на место и разберемся с арендой, — обратился он к Полю, — заодно и с Полоцкими все обговорим.

— Ой, папа, а мы ведь с Лушенькой тоже поедем? — Элька просительно смотрела на отца.

— Ну как же без вас, — ласково усмехнулся мужчина. — Да и огородника тоже прихватим. Вам ведь, господин Подкопайло, тоже следует оценить фронт работы, да и на лавку лощеного конкурента глянуть.

— Да чегой-то я там не видел, — важно задрал нос бородач и, солидно куснув рассыпчатый сдобный калач, хлюпнул чаем. — Вот земельку оценить у нашего, стало быть, заведения — это важно. А лавка того слащавого кривляки нам вовсе без надобности!

Домовушка чаевничала, не вмешиваясь в разговор, и тихонько радовалась, что все складывается само собой. Не зря хозяин в доме объявился — сразу порядок стал налаживаться.

Вечерние посиделки подходили к концу. За загостившимся Полем даже отец пришел. Пока взрослые, негромко беседуя, договаривались о завтрашней поездке, детвора, подзуживаемая Подкопайло, все же выяснила у Лушки про развлечение.

— Да все просто, почти как жучиные бега, только животинку не мучить, — объяснила Лукерья. — Будем устраивать поиски клада с подсказками, но искать будут не участники, а их творения, вы же маги, хоть и непроявленные. Раз в месяц заявим большую игру. Каждый, кто участвует, делает мини-голема для поиска подсказок и клада. Участвуют только те, кто не погнушался у нас в клубе поработать, остальные зрители! Кристаллики активации моделек-големов у вашей семьи купим и раздадим, чтобы уравнять шансы. Победит или везунчик, или самый талантливый големостроитель. Потом подробнее обсудим. Еще можно будет дартс поставить на каждый день, и про «мафию» я вам потом расскажу. — Она кивнула в сторону двери, откуда рыжику уже махал отец. — И еще обговорим призы и правила клуба. Не все разом!

— От ведь какая ты баба, — уважительно присвистнул Подкопайло. — Все у тебя через фантазию да с изюма полным кульком. Эко хитро задумано! Тот усатый франт в сиропе нипочем нам не конкурент!

Стащив с тарелки последнюю полоску хрустящего крекера, огородник зелено-ушастым колючим зверем не спеша утопал в сад проверять свои угодья.

Лушка плавными жестами неторопливо, словно танцуя, плела нити магии, убирая со стола. Стайкой птичек бесшумно упорхнули в стеклянную горку отмыто блестящие чашки, мелодично звеня, улеглись в ящичек натертые до яркого сияния ложечки. Словно облако взметнулась и опала аккуратной стопочкой тщательно очищенная от крошек скатерть и заняла свое место на полочке рядом с салфетками и полотенцами. На полированной столешнице осталась только высокая узкогорлая ваза с букетом шарзелей, заполнивших пространство буфетной тонким ароматом. 

— Кажется, я задолжал вам несколько объяснений, — раздалось у Лукерьи за спиной.

Господин сэн Хейль проследил за тем, что его дочь легла в кровать, и, тщательно проверив ее комнату, оставил там на прикроватной тумбочке и подоконнике несколько защитных артефактов с ловушками и весьма неприятными для недозволенных визитеров сюрпризами. Проверив, что с Мозерсом все в порядке и дворецкий спит, он вернулся в буфетную к домовой, чтобы выполнить свое обещание и получить ответы хоть на какие-то вопросы.

Домовая, как раз закончив уборку, поправила цветочки в вазе и обернулась.

— Мне действительно хотелось бы кое-что узнать о вашей семье. Например, почему Элия осталась в доме на попечении не особо надежных слуг. Почему вы все время в разъездах и забрали девочку из школы, изолировав от сверстников. Где все ваши родные. И как точно исчезла ваша жена.

Господин сэн Хейль при слове «жена» болезненно вздрогнул, как от удара, и посмотрел в глаза домовой. Карие глаза мужчины были переполнены такой болью и отчаянием, что Лукерья, пытаясь хоть чуточку облегчить это чувство, торопливо выпалила:

— Она жива и даже где-то в этом мире.

Мужской вихрь снес домовую к маленькому диванчику, огромные ручищи больно сдавили плечи, вжимая в спинку мягкой мебели, а в лицо ей дохнуло хриплым отчаянным рыком:

— Говори! Что ты знаешь? Где она?! Говори!

Из стальной хватки вывернулось уже кошачье тельце и, вихрем взлетев по шторам, уселось на карнизе, глядя на мечущегося внизу хозяина.

— Она жива?! Жива, ты сказала. А Элия знает? Наверняка ведь знает. Но где — вы не знаете? — Постепенно сэн Хейль успокаивался и наконец опустился на диванчик.

— Прошу меня простить, мадам Лукерья. — Он виновато склонил голову и снова посмотрел на карниз, где, как на насесте, сидела полосатая кошка, раздраженно дергая хвостом. — Только отчаяние и долгие годы поисков чуть-чуть оправдывают мою несдержанность! Спускайтесь, пожалуйста.

Кошка отрицательно покачала головой, ни на сантиметр не сдвинувшись со своего места.

— Хорошо, раз вам так удобнее, — пришлось согласиться с ней мужчине, — я не буду настаивать и пока отвечу на ваши вопросы. Но потом, надеюсь, вы спуститесь и ответите на мои. Когда пропала моя Илария, я места себе не находил. Я искал и бросил все силы на это дело. О, поверьте, розыскнику департамента доступно многое. Начальство видело, как тяжело мне приходится, и позволило воспользоваться служебным положением. — Франц сжал голову руками и вцепился в волосы, словно пытаясь раздавить воспоминания о тех ужасных днях.

— Ари искала, куда ушли духи-хранители, и перед очередной поездкой говорила, что обнаружила какие-то зацепки. Она говорила, что почти уверена, что найдет место, где мы сможем с ними связаться и убедить вернуться. Была такая счастливая. — Хмурый мужчина с трудом выдавливал из себя слова. — Я нашел это место. Круглая лужа грязи посреди зеленого луга. Грязи, которой, по утверждению жителей деревушки неподалеку, никогда там не было. Из середины выступала кочка с торчащим незнакомым растением, на котором блестящей ниточкой прилип ее волосок. «Забытушки» — это название до сих пор молотом звучит у меня в ушах. Словно все на свете хотели, чтобы я забыл, прекратил поиски, перестал надеяться!

Он раскачивался из стороны в сторону, пытаясь справиться с вновь нахлынувшим отчаянием.

— Вы спрашивали про родню? Все! Вы слышите, все обвинили меня в гибели жены! Никто не верил, что она жива. Ее родители хотели отобрать у меня дочь, но я не позволил. Но мои были не лучше! Через год после пропажи Ари они приперлись ко мне в дом и притащили с собой двух девиц на выданье под видом компаньонок матери! Это было отвратительно! Я порвал с ними все связи. А Элию забрал из школы потому, что магия у нее не проявилась! Я знал, что орден не уничтожен до конца, и боялся потерять еще и дочь.

Закаменевшая фигура мужчины неподвижно застыла на диванчике, на сурово нахмуренном лице застыла болезненная гримаса душевной боли.

Кошка исчезла с карниза, и рядом с сэн Хейлем оказалась маленькая фигурка домовой.

— Боль из сердца отпусти, злобу с горя им прости, что не поняли тебя, тоже отпусти, любя. Ведь родня-то — кровь твоя, не водица, знаю я. 

Лушка тихонько дунула в лицо хозяина и, словно отгоняя все недоброе, собрала в горсть воздух вокруг его головы.

Францу даже показалось, что в руке домовой извивается какая-то зеленая мерзкая гусеница. Вспыхнул еле заметный огонек белого света у Лукерьи в кулачке, и мужчину отпустило. Словно из сердца вынули тупо саднящую многолетнюю, медленно нарывающую занозу.

— Она точно жива, и мы ее найдем! — нисколько не сомневалась домовая. — Надеюсь, волос вы забрали и сохранили?!

Рука хозяина дома дернулась к вороту рубахи, за которым на веревочках и цепочках висели амулеты.