2

Первые лучи солнца, холодные и безразличные, заливали комнату Антона, в которой пахло перегаром и вчерашним пивом. Я на цыпочках, затаив дыхание, двигалась по знакомой территории, ощущая себя вором в собственном прошлом. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Вот он, мой «возлюбленный», – едко подумала, глядя на спящую фигуру Антона. Он лежал в той же позе, что и обычно, на любимом стареньком диване. Его пьяный сон был таким крепким, таким беспробудным, что это было почти оскорблением. Возможно, он даже и не заметит, что в квартире больше не будет ни меня, ни моих вещей. Из прихожей донёсся сдержанный шёпот Лизы. – Ань, давай быстрее, я не могу долго на холостых стоять. – Иду, – прошептала в ответ, сгребая в старенькую спортивную сумку последние свитера. Взгляд упал на фотографию на тумбочке: мы с Антоном на море, он смеётся, обнимает меня. Тогда это счастье казалось таким прочным. Теперь же от него осталась лишь горькая оскомина и чувство полной собственной ничтожности. Как же я могла быть так слепа? Как позволяла ему так с собой обращаться? Обещания, которые разбивались о бутылку, ласки, переходящие в грубость… – Всё, я готова, – выдохнула, появившись в дверях с сумкой наперевес. Лиза, встревоженная и решительная, тут же взяла у меня вещи и потянула к выходу. Дверь закрылась с тихим щелчком, который прозвучал в моих ушах как громовой удар. Это был финал. Финал моих иллюзий. В машине молча я смотрела в окно, сжимая руки в кулаки, чтобы просто не расплакаться. Горло сдавил ком обидных, ненужных слёз. – Всё правильно сделала, – тихо, но твёрдо сказала Лиза, будто угадывая мои мысли. – Ты заслуживаешь большего, чем быть сиделкой для алкоголика. – Я знаю, Лиз… Просто… стыдно. Стыдно, что дошло до этого. Стыдно, что потратила столько времени… Доехали быстро до супермаркета. Лиза улыбнулась напоследок ободряюще. – Держись, смена быстро пройдёт. Позвони, как закончишь. Но судьба, казалось, решила добить меня окончательно. Через полчаса после начала смены пришло сообщение: «Ань, привет… Не пугайся. Машина заглохла прямо посреди дороги, и никак не заводится. Вызвала эвакуатор. Прости, забрать тебя, наверное, не получится…» Закрыла глаза, чувствуя, как по телу разливается волна отчаяния. Теперь ощущала себя не просто бездомной дурочкой, бросившей парня, а ещё и обузой для подруги. Хорошо хоть сумку с вещами забрала с собой, а не оставила в машине, как настаивала подруга. Выдохнув, быстро набрала ответ на сообщение: «Ничего страшного. Доберусь как-нибудь. Не переживай.» Смена тянулась мучительно долго. Каждая улыбка покупателю давалась с огромным усилием. Чувствовала себя настоящим роботом, автоматически пробивающим товары, в то время как внутри бушевал ураган из стыда, страха и неуверенности в завтрашнем дне. И вот когда магазин уже был практически пуст, и я уже собиралась закрывать кассу, ко мне подошёл молодой человек с приятным, открытым лицом и умными глазами. – Здравствуйте. Вы меня помните? Мы вчера пересекались, вы мне подсказывали, как проехать к гостинице, – улыбнулся он. Но я лишь смущённо кивнула, с трудом припоминая его лицо. Вчерашний вечер был для меня одним сплошным тёмным пятном. – У вас смена заканчивается, – продолжил он, и в его тоне не было наглости, лишь что-то похожее на заботу. – Позволите вас подвезти, время-то совсем позднее? Сначала мне очень хотелось отказаться. И в любой другой раз я именно так и поступила бы. Ведь мысль садиться в машину к незнакомому мужчине пугала меня до чёртиков. Но вспомнив о сумке с вещами, что ожидала меня в служебном помещении, и осознание, что придётся тащиться с ней на автобусе к подруге… Перевесили. – Вы очень любезны… – лишь тихо произнесла. – Я только освобожусь через десять минут… – Я буду ждать на парковке. Закончив смену и забрав вещи, покинула душное помещение супермаркета. Молодой человек ожидал недалеко от центрального входа, оперевшись на капот автомобиля. А заметив меня, направился ко мне. – Я Олег, думаю, так будет проще общаться. – представился он, забирая мою сумку. – Аня, – ответила ему, наблюдая затем как он бережно положил её на заднее сиденье своего автомобиля. Дорогой мы разговорились. Сначала о погоде, о городе, а потом разговор как-то сам собой перешёл на более личные темы. – Я работаю в дилерском центре, – рассказывал Олег. – Занимаюсь реализацией машин. Понимаю в них почти всё. А ты… давно в супермаркете? Вопрос был задан тактично, но всё же почувствовала, как краснеет моё лицо. – Нет… недавно. Я… я, вообще-то, медсестра. Окончила колледж с красным дипломом, – сказала с усмешкой. – Серьёзно? Почему же тогда не по специальности? – удивился Олег. И тут во мне что-то надломилось. Может, от его спокойного, непредвзятого тона, может, от накопившейся усталости. – В нашем городке было одно вакантное место. Его отдали дочери главврача. А в другие города… меня не брали. Опыта нет, жилья нет… – голос мой дрогнул. Смотрела в тёмное окно, видя в нём не ночной город, а своё разбитое будущее. – Так и получилось… диплом лежит дома, а я торгую гречкой и туалетной бумагой. Олег внимательно слушал не перебивая. И это молчание было для меня дороже любых слов сочувствия. – А родители? Поддерживают? – спросил он после паузы. Этот вопрос стал последней каплей. Я почувствовала, как по щекам сами собой покатились горячие слёзы. Быстро отвернулась, стараясь вытереть их украдкой. – Родителей… нет. Они погибли в аварии пять лет назад. – Прости, я не хотел тебя расстраивать. – Ничего… – прошептала, давясь собственными слезами. И тут он задал самый страшный вопрос. – А парень? Наверное, волнуется, ждёт? Тишина в салоне стала густой, звенящей. Я замерла, чувствуя, как по телу разливается жгучий, всепоглощающий стыд. Стыд за Антона. Стыд за себя. Стыд за то, что я теперь – эта жалкая, никому не нужная сирота, да ещё и работающая не по профессии. Я не могла вымолвить ни слова. Просто сидела, сжавшись в комок, глотая слёзы и ненавидя себя за эту слабость. – Знаешь, иногда молчание – лучший ответ, – мягко сказал Олег, и в его голосе не было ни капли осуждения. Он довез меня до дома Лизы и помог вынести сумку. – Спасибо тебе огромное, – проговорила, с трудом решившись поднять на него глаза. – Аня, – он произнёс имя так бережно, что у меня снова сжалось сердце. – Позволь твой номер телефона. Я… хотел бы пока в вашем городе, пригласить тебя на кофе. Если, конечно, ты не против. Я смотрела прямо в глаза, в которых не читалось ни жалости, ни насмешки. Впервые за этот бесконечно долгий день кто-то смотрел на меня не как на проблему или обслуживающий персонал, а как на женщину. И сквозь толщу стыда, страха и неуверенности во мне шевельнулся маленький, робкий росток надежды. – Да, конечно. – тихо выдохнула, диктуя ему цифры своего номера.