3

Мой выходной должен был стать глотком воздуха. Никаких вежливых улыбок кассира, никакого запаха перемороженного мяса из мясного отдела, никакого назойливого гимна из динамиков. Только я, чашка кофе у Лизы на кухне и тишина. Тишины не получилось. Телефон зазвонил в первый раз в девять утра. Я вздрогнула, пролив кофе на Лизин старый халат. На экране телефона высветилось имя «Антон». Я сглотнула ком раздражения и приняла вызов. – Ну что ты молчишь? – его голос был хриплым, прокуренным. Я представила его, бледного, с красными глазами, на смятой постели. – Я проснулся, а тебя нет. – У меня выходной, Тон. Я у Кати. – А почему не предупредила? Я волнуюсь! – он попытался сделать голос ласковым, но получилось фальшиво и жалобно. – Ты хоть помнишь, что произошло? И что ты сделал? – я старалась говорить тихо, чтобы подруга не слышала из комнаты. Последовала пауза. Я слышала, как он зажигал сигарету. – Ладно, не кипятись. Приезжай. Соскучился. «Приезжай». Как будто я его личный экспресс-доставщик. Как будто у меня нет своих планов. А планы, и важные. Я открыла на планшете сайт с объявлениями об аренде и тихо ахнула. – Тон, я не приеду. Помнишь, мы говорили? И как ты клялся? Так вот, больше твоим обещаниям не верю. Я ухожу от тебя. Вернее, уже ушла. Если ты присмотришься, то увидишь, что моих вещей в квартире больше нет. – Опять за своё? – его тон мгновенно сменился с капризного на агрессивный. – Снова, Антон! – вырвалось у меня, и я почувствовала, как сжимаются кулаки. – Хочу приходить домой и не бояться, что ты опять приведёшь кого-то «посидеть», что на кухне будет горка пустых бутылок, что ты… – Что я что? – он перебил меня. – Снова тебя ударю? А если ты по-другому не понимаешь? А может, денег приношу мало? Крыша над головой есть, и слава богу! Ты вообще себя слышишь? Работаешь в дешёвом супермаркете, а туда же! Каждое слово било по больному. Он знал, куда нажимать. Работа была моим личным клеймом стыда, которое он с удовольствием тыкал мне в лицо. – Я не хочу так больше, Антон! – голос мой дрогнул. – Я устала. Я устала от этих пьянок, от твоих обещаний «завязать», от вечных скандалов. Я хочу просто тишины! Поэтому и ушла… – Ну и катись на все четыре стороны, дура! – просипел он в трубку. – Только потом не приползай ко мне, когда поймёшь, что одна ты никто и звать тебя никак! Щелчок. Он бросил трубку. Я сидела, глядя в экран планшета, но буквы расплывались в цветное пятно. Слёзы текли по щекам горячими, солёными ручьями. «Одна. Никто». Он часто так говорил, особенно в последнее время. Это было его главное оружие. Лиза, услышав, вышла и молча обняла меня. Мы сидели так молча. Потом я снова уткнулась в объявления. «Однокомнатная, 25 тыс., сделку оформляем без договора» – нет, страшно. «Квартира-студия, 40 тыс., после 22:00 шуметь нельзя» – я работаю до одиннадцати, как я буду заезжать? «Сдам комнату в трёхкомнатной квартире семье» – я уже пробовала жить с соседями, это кошмар. Всё было не то. Слишком дорого, слишком далеко, слишком странно. Ощущение ловушки сжимало грудь. Либо клетка у Антона, либо неизвестность, в которой я тоже, похоже, была «никем». И тут телефон завибрировал снова. Незнакомый номер. Я смахнула слёзы и ответила. – Алло? – на удивление голос был спокойным и ровным. – Аня? Это Олег. Мы вчера познакомились, я тебя от супермаркета до подруги подвозил. В памяти всплыл образ: тёмный седан, аккуратно одетый мужчина лет тридцати пяти, который помог мне донести сумку и настойчиво, но вежливо попросил номер. Я тогда, в полной эмоциональной прострации от череды событий в моей жизни, почему-то его дала. – Олег, да, помню. Здравствуй. – Здравствуй. Извини, что беспокою. Я как раз недалеко от дома твоей подруги. Может, встретимся? Выпьем кофе? У меня не было сил ни на какие встречи. Но мысль выйти на улицу, подышать воздухом, отвлечься от этого ада с квартирами и от голоса Антона в голове, показалась раем. – Хорошо, – вздохнув, неожиданно для себя сказала я. – Только если ненадолго. Мы договорились встретиться у сквера через дорогу. Я наскоро привела себя в порядок, пытаясь скрыть следы слёз, и вышла. Олег ждал у лавочки. Он улыбнулся, и эта улыбка была такой простой, без подвоха. Мы разговорились. Оказалось, что по работе часто бывает в командировках. Говорил он спокойно, смотрел прямо в глаза. И я, сама не веря своему легкомыслию, начала ему рассказывать. О работе, о том, что ищу квартиру, о том, как всё сложно. Он слушал, не перебивая, кивая. – Понимаю, – сказал он. – Сам через это проходил. Съёмное жильё – это всегда лотерея. В этот момент из-за угла, пьяной походкой, вывернулся Антон. У меня похолодело внутри. Как так быстро он оказался здесь? Да и зачем? Или просто пришёл «мириться» в своём излюбленном стиле? – Ань! – он крикнул, подходя ближе. От него пахло перегаром и дешёвым одеколоном. – А ты чего это тут развлекаешься? А? Кто это? Олег встал. Он был выше и шире в плечах, чем Антон. – Антон, уходи, пожалуйста, – тихо сказала я. – Не надо сцены. Я тебе уже всё сказала. – А что за сцены? – он подошёл вплотную, игнорируя Олега. – Ты значит, тут с первым встречным кофе пьёшь, а я, сразу, не нужен? А может, он тебе уже что-то предложил? – Успокойся, – шагнул вперёд Олег. Его голос оставался ровным, но в нём появилась сталь. – Девушка сказала – уходи. – А ты кто такой, чтобы мне указывать? – Антон повернулся к нему, тыча пальцем в грудь. – Это моя девушка! Моя! Понял? Иди отсюда, пока целый! Я видела, как по лицу Олега пробежала тень отвращения. Он не отступил. – Она не вещь, чтобы быть чьей-то. И судя по всему, она не хочет с тобой общаться. Уважай её решение. Этот спокойный тон, и разумные слова взбесили Антона окончательно. То, что я видела сотни раз, повторилось снова. – Да пошёл ты! – заорал Антон и дико, с размаху, запустил кулаком в лицо Олегу. Я вскрикнула. Олег, не ожидая такой дикости, лишь слегка отклонился, и удар пришёлся по скуле. Но он не упал. Он схватил руку Антона, скрутил её и резко оттолкнул его от себя. Антон, неустойчивый и до конца не протрезвевший, отлетел на асфальт. – Встань и уйди, – сказал Олег, голос его впервые прозвучал как холодная команда. – Сейчас. Или будет хуже. Антон, рыча и ругаясь матом, попытался снова броситься на него, но его ноги заплетались. Он был жалок. Жалок и отвратителен. Вся моя злость, все унижения, все слёзы вскипели во мне одним мощным протестом. – ХВАТИТ! – закричала я так, что оба вздрогнули. Я подбежала к Антону, который сидел на земле, и встала между ним и Олегом. – Ты что творишь?! Ты видишь себя? Ты позорище! Я сказала – всё кончено! Слышишь? КОНЧЕНО! Убирайся отсюда к своим друзьям-алкашам! Я больше не хочу тебя видеть! Никогда! Я кричала, и слёзы снова текли по лицу, но это были слёзы не боли, а освобождения. Я прогоняла его. Не просто уходила, а именно прогоняла. Антон смотрел на меня с тупым удивлением. Он встал, отряхнулся, что-то пробормотал про «сама потом приползёшь» и, пошатываясь, поплёлся прочь. Я осталась стоять, дрожа всем телом, не в силах сдержать рыдания. Ко мне подошёл Олег. – Аня… всё нормально. Успокойся. – Прости, – выдохнула я, глядя на след на скуле. – Мне так стыдно… Прости за этот ужас. – Тебе не за что извиняться, – он сказал это так твёрдо, что я на секунду поверила. – Ты молодец. Ты была очень смелой. Он достал платок и протянул мне. Я вытерла лицо, стараясь унять дрожь. Мы молча посидели на лавочке. Адреналин постепенно уходил, оставляя после себя пустоту и странное ощущение лёгкости. Я сделала это. Я его прогнала. – Знаешь, – тихо сказал Олег, глядя куда-то вдаль. – Это может прозвучать странно, но ты не думала сменить город? Меня откровенно пугал его вопрос. И он, видимо, понял это, по выражению моего лица. – Я не хотел тебя пугать. Прости. Просто подумал… Подруга моей матери работает в пансионате. И насколько мне известно, помощь там нужна всегда. Может, стоит попробовать? – А если меня не возьмут? – Ну, в большом городе супермаркетов куда больше, чем здесь… – произнёс с лёгкой улыбкой на губах, но при этом, его слова не были обидными. – Я не знаю… Как-то неожиданно. – А что ты теряешь? – задал простой вопрос, и где-то интуитивно я понимала, что он прав. – Я возвращаюсь в свой город через неделю. Подумай, хорошо?