4

Прошло почти полтора месяца с тех пор, как я переехала. Иногда я просыпалась от привычного удара сердца – тревоги, что опоздала на смену, что Антон не закрыл дверь, что сейчас раздастся его хриплый голос. Но потом глаза привыкали к темноте незнакомой, но уютной комнаты в пансионате «Берёзка», а в уши доносился лишь успокаивающий шум ветра в кронах старых сосен за окном. Решение о переезде далось не просто. Я понимала, что Антон не даст мне спокойно жить теперь, особенно после того, как было задето его эго. И когда бы он объявился вновь оставалось лишь вопросом времени. Лизке предложили новую должность, правда в филиале в другом городе, зато зарплата выше. Кто бы стал отказываться?! Это и была та новость, которую хотела сообщить мне подруга. Так что терять мне и правда было нечего, а выпадет ли ещё такая возможность изменить свою жизнь неизвестно. Наверное, именно поэтому я и решила рискнуть. Жизнь в пансионате была похожа на лекарство. Чистый воздух, расписание, понятные обязанности. Разносить лекарства, помогать пожилым постояльцам, заполнять журналы. Дело нашлось для рук, а у головы не оставалось времени на самокопание. Коллектив принял меня тепло, без лишних расспросов. Видимо, Олег, который договорился сюда со своей знакомой, обошёлся без лишних деталей. Олег. Он был моим единственным якорем в этом новом мире. И его присутствие было… ненавязчивым. Он не висел на телефоне, но каждый вечер приходило сообщение: «Как прошёл день?» или «Всё у тебя хорошо?». Иногда звонил, рассказывал о своих делах, спрашивал, не нужна ли помощь. Его забота была как тёплый плед – не давила, а согревала. А потом пришли сообщения от Антона. Сначала одно: «Ань, где ты? Давай поговорим». Потом второе: «Ты что, серьёзно? С этим козлом смылась?» Третье было уже с угрозами: «Ты думаешь, я тебя так оставлю? Я тебя найду, шлюха!» Каждое слово било по старой ране, заставляя сердце бешено колотиться. Руки дрожали, когда я открывала настройки телефона. «Заблокировать номер». Палец дрогнул над кнопкой. Это был последний шаг. Разрыв последней ниточки. Я сделала выдох и нажала. Тишина. Сначала было страшно, будто я совершила что-то ужасное. А потом… наступило облегчение. Я сама выбрала тишину. И вот, спустя месяц, в одно из наших вечерних сообщений, Олег написал: «Ань, ты завтра вечером свободна? Хочу пригласить тебя в кино». Кино. Обычное, просто встреча. А у меня внутри всё оборвалось. Паника, дикая и необъяснимая, сжала горло. Что это значит? А может, и вовсе ничего, и простоя себя накрутила зазря. Я и припомнить не смогла, когда в последний раз ходила в кино… Я медлила с ответом, минут пять глядя на экран, пока он не написал снова: «Если не хочешь, ничего страшного». – Нет! – вслух выдохнула я и быстро набрала: «Хочу. Во сколько?» Он прислал улыбающийся смайлик. А я всю ночь ворочалась, перебирая в голове свой скудный гардероб. Олег заехал за мной ровно в семь. Я надела своё лучшее платье – простое, синее в мелкий белый горошек, которое казалось мне единственным по-настоящему «девичьим» предметом в моём гардеробе. – Ты прекрасно выглядишь, – сказал Олег, когда я села в машину. Он был в тёмных джинсах и светлой рубашке с расстёгнутым воротником. От него пахло лёгким одеколоном, чем-то свежим, как морской бриз. – Спасибо, – пробормотала я, глядя в окно, чувствуя, как горят щёки. Я думала, что мы поедем в один из кинотеатров в центре города, но сильно удивилась, когда на развилке мы свернули на дорогу, которая вела только в одно место (если верить путеводителю) – на набережную. Я удивлённо посмотрела на Олега. – Здесь сегодня показывают кино под открытым небом, – объяснил он. – Я подумал, будет лучше, чем в душном зале. Он разостлал на траве у самого парапета плед, который захватил с собой, достал из сумки термос с горячим чаем и шоколад. Шёл какой-то старый, милый итальянский фильм о любви. Я почти не следила за сюжетом. Я чувствовала. Чувствовала тепло чашки в руках, лёгкий ветерок с реки, который играл прядками моих волос, и его плечо в паре сантиметров от моего. Олег не пытался взять меня за руку или обнять. Он просто был рядом. Иногда он наклонялся ко мне и тихо что-то шептал о происходящем на экране, и его дыхание щекотало ухо, вызывая мурашки по всей коже. Он ухаживал. По-настоящему. Как в тех фильмах, что я смотрела в юности, тайком, пока Антон не начал над ними смеяться. В какой-то момент, во время особенно красивой музыкальной сцены, я повернула голову и поймала его взгляд. Он не смотрел на экран. Он смотрел на меня. Пристально, серьёзно, но в глубине его глаз горел мягкий, тёплый свет. В этом взгляде не было собственничества, как у Антона, не было голода. Было… восхищение. И что-то ещё, отчего у меня перехватило дыхание. Я замерла. Весь мир сузился до его серых глаз, до тихой музыки из колонок. Он медленно, давая мне время отстраниться, наклонился ко мне. Я видела его лицо всё ближе, чувствовала исходящее от него тепло. Его губы были так близко. И меня накрыла паника. Дикая, животная. Поцелуй – это было для меня синонимом начала конца. Поцелуй Антона чаще всего пах перегаром и предвещал либо грубую близость, либо ссору. Это было вторжение, а не дар. Моё тело среагировало раньше сознания. Я резко отвела взгляд и отодвинулась назад, к самому краю пледа. – Прости, – прошептала я, глядя на свои руки. Олег не стал настаивать. Он не вздыхал преувеличенно, не отодвигался с обидой. – Всё в порядке, – его голос был по-прежнему спокоен. – Ничего страшного. Он снова устроился поудобнее и продолжил смотреть фильм, как будто ничего не произошло. Но его спокойствие лишь заставляло меня чувствовать себя ещё более нелепой и сломанной. Что со мной не так? Почему я не могу принять простую ласку? Оставшуюся часть вечера я просидела в напряжении, мысленно ругая себя. Он довёз меня до ворот пансионата. Машина остановилась, и в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тихим шумом двигателя. Мне хотелось провалиться сквозь землю. – Спасибо, Олег, – пролепетала я, уже отстраняя дверь. – Мне… мне очень понравилось. Он улыбнулся своей обычной, спокойной улыбкой. – Я рад. Спокойной ночи, Аня. И тут во мне что-то перевернулось. Желание не испортить всё, благодарность за этот вечер, за его терпение, за то, что он не стал давить – всё это смешалось в один порыв. Прежде чем страх успел снова овладеть мной, я резко наклонилась к нему, через рычаг коробки передач, и, едва коснувшись губами его щеки. – Спокойной ночи. – прошептала еле слышно. Запах его кожи, тот самый свежий одеколон, смешался с теплом его кожи. Прикосновение длилось долю секунды. Затем я выпорхнула из машины, не оглядываясь, и почти бегом бросилась к своему крыльцу. Сердце стучало где-то в горле, а по щекам разливался жар. Я не оборачивалась, пока не заперлась в своей комнате. Прислонившись спиной к двери, я зажмурилась, всё ещё чувствуя на губах призрачное, тёплое прикосновение к его щеке. Это был не поцелуй. Это была просьба о прощении. И обещание. Обещание самой себе, что однажды я смогу не испугаться.