11

— Мамуля внуков, видать, не дождётся, — отхлёбывая пиво прямо из горлышка, резюмировала Ника. — Тебе двадцать восемь…

— А ты у нас на что? — спросил Андрей и тоже сделал большой глоток Хугардена. — Тебе вон тридцать два скоро, тем более пора поторопиться.

Они третий час торчали на крыше, совсем как в юности. Пили пиво, говорили о том о сём, наслаждались спокойствием и созерцали предзакатный город.

— Чурбан ты неотёсанный. Женщинам, чтоб ты знал, про возраст напоминать бестактно. И потом, мамуле внуков от тебя хочется, ты же у нас любимый сын. А я так… — Ника констатировала это как факт, без обиды.

Все обиды по поводу, кого из них родители больше любят, остались в далёком детстве.

Андрей посмотрел на сестру слегка захмелевшим взглядом:

— Ну вот опять ты начинаешь. Любимый сын, нелюбимая дочь. Глупости всё это.

— Не глупости, так оно и есть! И ты, Андрюшка, тоже не заводи свою песню, что любят нас одинаково. Не так это, и я уже давно смирилась. Честно, мне плевать. И я, кстати, тоже хотела бы племянничков потискать.

— Рожай своих и тискай сколько влезет.

— О, нет! Пелёнки — это не для меня, ты же знаешь. И потом, какая из меня мать с моей-то работой?

Ника работала археологом и постоянно колесила по стране. Но работу свою не просто любила, а видела в ней единственный смысл жизни. И пресловутый семейный очаг никак не мог в её понимании соперничать с возможностью откопать какой-нибудь древнейший артефакт.

Иногда, вот как сегодня, Ника наведывалась в родительский дом. Без всякого предупреждения. Раз — и нагрянет. Когда — на день, а когда — и на пару недель.

В детстве они с Никой не особо ладили. Да чего уж там — отчаянно враждовали. Даже дрались. Потом наоборот подружились.

Коротко стриженная, жилистая, без грамма косметики, в извечной штормовке и брюках-карго, она походила на пацана. Да и замашки у неё совсем не женские — ни кокетства, ни притворства, что на уме, то и на языке. Вроде не обидчивая, но запросто может и высказаться нелитературно, и даже хорошенько навалять, если надо.

— А как тебе твоя работа?

Андрей неопределённо пожал плечами.

— Андрей, ну это же бред — тухнуть в офисе. Мало ли что там отец с матерью говорят. Их взгляды давно устарели. Но ты-то сам… Мож, лучше к нам, а? Слушай, серьёзно, давай с нами?

— С моей ногой только по горам и шастать.

— Мы по горам не шастаем! Ты хоть малейшее понятие имеешь, чем заняты археологи? Да ты хоть представляешь себе, какой это кайф, когда находишь…

Дальше можно было смело отключаться и уходить в собственные мысли, потому что в такие моменты Нику не переслушаешь. Она могла вдохновенно вещать о своих раскопках не один час подряд, ничуть не беспокоясь, интересно ли это кому-то кроме неё или нет. Но тут и минуты не прошло, как сестра чувствительно ткнула его локтем в бок.

— Ну, давай! Колись!

— Насчёт чего? — не понял Андрей.

— Закрутил там с кем-то наверняка. Ведь так? Я же вижу. Витаешь вон в облаках весь вечер.

— Ничего ты не видишь, — буркнул он. — Не с кем там крутить.

— Как так? Женщин нет? Или никто не нравится? Или после своей Лилечки ты всех женщин в продажные стервы записал?

Лилю она зря припомнила. Лиля тут совершенно ни при чём. Он забыл о ней давно.

— Не всех, — Андрей приобнял сестру за плечи. — А если честно, то сам не пойму, почему так получается: если женщина красивая, то она реально стерва. Причём такая, что придушить порой хочется, ну или хотя бы послать. Бывает аж еле держишься — так она бесит! А если женщина… или девушка хорошая, ну нормальная, без всяких там тупых взбрыков, то…

— Страшненькая? — догадалась Ника.

— Ну не страшненькая. Ну такая, короче…

— Ясно, — многозначительно хмыкнула Ника и, хитро уставившись на него, спросила: — Ну и кто у нас стерва?

Вместо ответа Андрей приник к бутылке. Отхлебнул изрядно, затем скосил глаза на сестру:

— Слишком уж ты любопытная.

— А то!

— Начальница наша знатная стерва, — наконец сообщил он. — Хотя красивая, да… Глаза такие, ну и вообще… Но характер сволочной просто!

— Ну так поставь её на место. Или боишься, что уволит?

— Да плевать, пусть увольняет. Но я бы ещё с тётками не скандалил.

— А зачем скандалить? Обуздай, укроти, приручи. Говорят, стервы в постели — ух! Да что я тебе рассказываю! К тому же, по моим наблюдениям, тебя с юности как раз на стерв всегда и тянуло.

— Не-е-е, там без вариантов. Я о ней в таком ключе даже не думаю, и вообще, как женщину не воспринимаю, — заявил он слишком категорично, чувствуя, как кровь горячо прихлынула к лицу. И про себя подумал — кому он врёт?

Да, Елена Эдуардовна с её надменностью бесит его безмерно. Одна эта извечная усмешка чего стоит! Так и хочется прихватить за затылок, впиться в губы, грубо, не щадя, и стереть проклятую усмешку.

А про инцидент на стоянке он вообще запрещал себе думать, хотя, стоило признать, ножки у неё роскошные. Но всё равно реакция была неоправданная. Вообще, идиотская. Просто у него давно никого не было.

Сначала бывшая, Лиля, которая бросила его сразу, как узнала, что в футбол он не вернётся, отбила желание заводить отношения так, что после неё Андрей довольствовался лишь клубными знакомствами и случайными девушками на раз. Ну а теперь вот работа съедала всё время и всю энергию, и в выходные куда-то идти, кого-то искать, цеплять, просто не тянуло. Выспаться бы.