12

Они проболтали с Никой до вечера, пока совсем зябко не стало. Спустились домой, но тут ей ударило в голову мчаться к какому-то давнему дружку.

— Андрей, поедем! Тебе понравится, он такой чудик! С ним весело. Да ты его помнить должен. Когда-то давно мы уже к нему ездили. Тебе тогда сколько…? Лет семнадцать было? Круто же оторвались.

— Угу, кто-то оторвался, а кто-то без памяти проспал весь отрыв.

— А силы свои надо было рассчитывать, — хохотнула Ника. — Но сейчас ведь ты уже закалённый боец. Меня вон как с пива плющит, а ты прям огурчик. Ну поехали? Чего дома-то киснуть в субботу вечером? Ты и так, как сыч, всё время с родителями сидишь.

— Знаешь, когда каждый день встаёшь в полшестого утра и до вечера торчишь на работе, посидеть дома очень даже в радость.

— Завтра посидишь, а сегодня поехали.

Ехать никуда не хотелось. Хотелось и правда просто быть дома и вообще ничего не делать. Или заниматься чем-то тупым и расслабляющим. Рубиться в КС или валяться на мягком диване и смотреть что-нибудь ненавязчивое по ТВ.

Минувшая неделя выдалась на редкость тяжёлой и нервотрёпной. Каждый день задерживался допоздна.

Чёртова директриса грузила его персональными заданиями по полной программе, заявив, что раз он помогает другим, значит, своей работы у него мало. Понятно, что делала это намеренно, в наказание, мол, вылез — получай, чтоб впредь не повадно было.

Знала бы она, каких зверских усилий ему стоит держать себя в руках, знала бы, как яростно от её выходок, слов, усмешек клокочет у него внутри, знала бы, что его терпение уже совсем на исходе, не наглела бы так, поостереглась…

— Андрей, ну? — не отступала Ника. — Ради меня?

— Ладно, — сдался Андрей.

Нику, если уж она куда рвётся, и цепями не удержишь.

Родители тоже всполошились, охали, уговаривали, сердились — как об стену горох. И через полчаса они уже были в малознакомом спальном районе в другом конце города. Таксист высадил их возле обычной панельной пятиэтажки.

Ника по-птичьи повертела головой, будто пытаясь сообразить, куда идти дальше. Метрах в двухстах приветливо желтели в ночи квадратные окна супермаркета и мерцала неоновая вывеска «Удача».

— Слушай, как-то не по-людски идти в гости с пустыми руками, а? Заскочим в магазин? Прикупим что-нибудь к столу?

Андрей флегматично пожал плечами и направился в сторону супермаркета.

— Водку купим и поесть что-нибудь, да? — щебетала Ника.

— Как скажешь.

Они бодро обошли стеллажи, загрузили тележку и двинулись к кассе, где, несмотря на довольно поздний час, выстроилась немаленькая очередь.

— Да что там такое? — проворчала Ника. — Застрял, что ли, кто? Второго бы тогда уж кассира позвали.

Андрей подавил зевок и прикрыл веки. Какого чёрта он попёрся? Спать хотелось немыслимо.

— Вы очередь задерживаете! Давайте уже быстрее! — кому-то раздражённо сказала кассирша.

— Сейчас, доча… Мне тут не хватает двенадцать рублей. Можно я завтра занесу?

— Вы совсем уже?! — возмутилась девушка на кассе. — Ишь придумали!

— Андрей, — ткнула его Ника, — есть мелочь?

— У меня карта, — сонно пробормотал он.

— Вы что себе позволяете? — раздался вдруг ледяной и до боли знакомый голос. — Вы почему так с пожилым человеком разговариваете? Маме своей и бабушке вы тоже хамите?

Сонливость сразу как рукой сняло. Андрей шагнул в сторону — точно, она, Елена Эдуардовна. Стояла в начале очереди, у самой кассы, сразу за какой-то сухонькой старушкой, той, у которой не хватало двенадцати рублей.

Выглядела его начальница совсем иначе, чем обычно. Волосы собраны в слегка небрежный хвост, вместо строгого костюма — голубые джинсы и ярко-красная толстовка с капюшоном. Немудрено, что он её не заметил.

— Бабушка, уберите деньги, — теперь её голос звучал непривычно мягко. — А вы, — и снова в голосе колючий лёд, — посчитайте всё это мне.

Девушка-кассир молча пробила и буркнула обиженно:

— Семьсот двадцать.

— Пакет посчитайте или мне в карманах, по-вашему, всё нести?

Девушка взглянула на неё исподлобья, достала снизу жёлтый фирменный пакет и расторопно сложила в него покупки.

— Семьсот двадцать пять.

Елена Эдуардовна взирала на неё свысока, с холодным равнодушием. Молча расплатилась картой, подхватила пакет и царственной походкой направилась к раздвижным дверям, где её поджидала старушка.

— Спасибо тебе, доча. Дай бог тебе здоровья!

— Ой, да что вы, перестаньте, какие пустяки! Давайте лучше свою авоську. Пойдёмте я вас до дома подвезу.

— Андрей, — Ника потрясла его за рукав, — ты чего заморозился? Что, дамочка, понравилась?

— Да нет, — пробормотал слегка ошарашенный Андрей. — Я её просто знаю.

— Кто такая?

— Да так… с работы.

Дружок Ники, бородатый, растрёпанный мужик, и впрямь гостям очень обрадовался. Облапал Нику, пожал руку Андрею, втолкнул обоих в тесную кухоньку, живо соорудил на стол.

Ника и её бородач увлечённо вспоминали дела минувших дней, а Андрей постоянно выпадал из разговора, то и дело возвращаясь мыслями к коротенькому происшествию в магазине. Ну никак он не ожидал, что в такой циничной и бесчувственной стерве вдруг обнаружится что-то человеческое. И ведь это не напоказ было, она и правда бабульку пожалела, говорила с ней так ласково, сумку вызвалась нести… В голове не укладывалось.