37

После долгой и напряженной паузы Марья Васильевна выдохнула:

– Еще не догадались? Он – Хранитель.

– Надеюсь, не ангел-хранитель? – фыркнул мужчина. – Это уже совсем из области мифов и легенд!

– Вам ли не знать, что мифы не лгут? Все иные – это мифы и легенды, но ведь мы существуем, не так ли? Вы вот, Андрей Петрович, живая легенда. Кто из маглов нынче поверит в существование дракона?

– Ну хорошо, убедили. Поднимем архивы, разобремся досконально с этим вашим пациентом. Но вы, похоже, уже копнули поглубже в семейных хрониках?

– Конечно. И нашла то, что искала. Хранители не питаются силой. Они – лишь проводники магической энергии. Вся беда Влада в том, что его никто не обучал ни брать грамотно, ни отдавать, и он делал это стихийно. И брал, и отдавал. Обычно не тем, кому надо. А то, что не сумел отдать, тяготило и разрушало его самого. Полная разбалансировка! Отсюда и его проблемы со зрением, и импульсивность, и многое другое. И я не позволю вашему ведомству забрать этого мальчика и не допущу допросов, пока не поставлю его на ноги и не сбалансирую его силу.

– Вы готовы ради этого парня пойти против инквизиции?

– Он же пошел ради моей внучки на бой с неведомым ему злом.

– Вот как вы к нам относитесь, госпожа ведунья. Как к неведомому злу! – хохотнул инквизитор. – Что ж, я доложу вышестоящему начальству вашу позицию, Марья Васильевна.

– Будьте так любезны. Надеюсь на вашу беспристрастность, инспектор.

Раздался звук тяжелых удаляющихся шагов, хлопнула дверь.

Влад снова попытался пошевелиться, но снова не смог. Хотя, кажется, дышать у него все-таки получалось.

И невесомую ладонь, коснувшуюся его лба, он тоже почувствовал.

– Ты все слышал, мальчик мой, я знаю. Спи. Рано еще тебе просыпаться.

Спи? Нет! У него тоже были вопросы!

И все его существо неимоверным усилием воли рванулось вслед уходящей, как кит из глубин.

Влад открыл глаза. Поймал взгляд статной женщины в медицинском халате и с марлевой маской на лице.

– Силен! – Вокруг серебристо-серых, как у одной знакомой феи, глаз разбежалась сеточка морщин от скрытой за маской улыбки.

– Вы бабушка Рины, – догадался Влад.

– Вот и познакомились. – Женщина кивнула. – Спасибо тебе за внучку. Я уже и не надеялась увидеть ее светлые крылья…

Владу совершенно не хотелось, чтобы ведунья заблуждалась на его счет. Ведь он действительно случайно снял темное проклятие. И то, может оказаться, временно. А больше снимать нечего, и прикасаться к фее больше нельзя. Если он монстр.

Но подслушанный разговор заронил в его сердце зерно надежды, которое моментально выросло в целое ветвистое дерево.

– Что с ней? Я… могу ее увидеть?

– Конечно. Все хорошо. Жива-здорова, привет тебе просила передать. Вот, передаю.

– Спасибо. Давно я тут валяюсь?

– Неделю.

– А… она еще не… не вышла замуж?

Марья Васильевна рассмеялась. Вынула из кармана стеклянную фигурку, похожую на тонущую в волне лошадь, и спросила:

– Как думаешь, может ли живая и здоровая девушка, пребывающая в полном уме и здравии, выйти замуж вот за это? – Ответом ей был недоумевающий взгляд парня, и ведунья сжалилась: – Эта статуэтка – все, что осталось от лорда Виллена. Ты только подумай, какая-то помесь келпи, тролля и фейри осмелилась не только предложить себя в женихи моей внучке, но и попытаться ее, ослабевшую после боя со змеенышами, похитить! К его несчастью, Рина была еще в боевой форме и не одна, а с верной подругой.

– Подарите его мне! – рука Влада сжалась в кулак.

– О нет, дорогой мой! Стекло – вещь хрупкая, а ты еще так слаб, что нечаянно выронишь и разобьешь вдребезги. Я должна вернуть лорда Виллена в целости и сохранности на его родину. Международный скандал с альбионскими фейри и шотландскими келпи нам не нужен. А заодно хорошенько щелкнуть по носу высокие темные дома, особенно, моего треклятого зятя. Дорого отдам, чтобы посмотреть в его бесстыжие глаза. Нет, ты только подумай, вздумал отдать мою любимую внученьку какому-то водокровному жеребцу? Да Риночка его уделала одним пальчиком – воззвала к его кровной сути и превратила в маленькую лошадку, а хозяйка горы Фрайя воззвала к его сути тролля и заставила окаменеть! – Марья Васильевна с таким раздражением сунула окаменевшую фигурку высокого темного лорда в карман, что едва не сломала копыта.

Влад медленно разжал кулаки. Молодцы девчонки. Но как жаль, что его не было рядом! Он бы не допустил…

– Вы правда думаете, что я Хранитель? Никогда о них не слышал и никогда не чувствовал себя таким…

– А что тут думать? Тут видеть надо. Будь ты Поглотителем, не смог бы остановиться при первом же контакте с магом. Любым магом. Или магическим зверем, таким, как оборотень. Никто бы не уцелел. А ты сбалансировал магию своей родни без ущерба для их жизней. Был их хранителем. Твой дед наверняка это понимал, а вот дядя не так умен… И еще. Чем сильнее жертва, тем сильнее и Поглотитель. Именно потому их так боятся даже самые сильные из иных. Это страшное, почти всесильное существо, победить его можно только хитростью и числом, потому что поглотить такой монстр может за один раз только одного мага. А ты, уж прости, совсем не монстр, да и сам едва не погиб, когда сразился со Змеем. Ну все. Хватит на сегодня. Тебе надо отдыхать. В моей лечебнице можешь ничего не опасаться.

– Спасибо, госпожа ведунья.

– До завтра, Хранитель.

***

Определенно, сама мысль, что он – не монстр, а какой-то нейтральный Хранитель, нравилась Владу гораздо больше.

Он обдумывал эту мысль, обкатывал ее как волна гальку, примерял к себе, и понимал, что она ложилась на его жизнь, как родная форма, из которой его когда-то вытряхнули. Как палец на собственный отпечаток. Как родная.

Хранитель – это же защитник. А разве он не защищал в классе девчонок от шалостей парней, а дома – двоюродных племянников-щенят от разбушевавшегося в очередное полнолуние дяди?

И даже его последняя девушка, как ее там… Люська. Разве не защищал он ее от самой себя? Не выступал в роли бездушного громоотвода и не принимал на себя ее истерики и капризы?

Думать о Люське не хотелось, и Влад постарался поскорее переключиться на более приятные мысли.

Разве знакомство с Риной не началось с того, что он бросился ее защищать?

Конечно, он Хранитель, кто же еще! Как он вообще мог думать о себе плохо, как о монстре, бояться людей и ненавидеть себя всю жизнь за то, кем он никогда не был?

И какое же это невероятное облегчение – понять о себе все до конца, когда последний кусочек паззла с щелчком встает на место…

От мыслей его отвлек тихий скрип дверной ручки и легкий шелест шагов, как ветерок в осеннем лесу.

По его лицу непроизвольно расползлась улыбка. Ему даже глаз не надо было открывать, чтобы догадаться, кто пришел его проведать. Это ощущение ласковых, горячих солнечных лучей, коснувшихся щеки, ни с чем не спутать.

Следом за невесомыми лучами до его руки дотронулась нежная ладонь, и он ее тут же поймал и легонько сжал. Открыл глаза и встретил взгляд строгих серебристо-серых глаз.

Его до озноба обдало прохладой чистого горного озера.

Как эта девушка умудряется сочетать в себе противоположности? Тьма и свет. Зной и прохлада.

– Бабушка сказала, что ты пришел в себя, я так рада!

Он ответил тем, что потянул на себя ее руку и, не дав гостье опомниться, впился в ее мягкие губы жадным поцелуем.

Ее тьма вернулась за эту неделю, но была еще совсем слабой. Зато свет – увереннее и мощнее.

– Я тоже… рад… тебя видеть. Ты выйдешь за меня замуж?

– Да! – Рина ответила на поцелуй так же горячо, жадно.

Он рывком перевернул девушку, подмял под себя, его руки скользили по мягкому, податливому телу. И осознание, что под белым халатиком медсестры у нее ничего нет, даже трусиков, заставило забыть обо всем на свете.

Последнее, что успел подумать Хранитель, – эта сероглазая фея создана для него. А он – для нее.