10. Ночные разговоры

Пустой коридор освещался коваными светильниками, пламя трепетало под пузатым жёлтым стеклом, бросая неровные тени на мраморные стены. Под ногами лежали тонкие ковры ручной работы, а впереди виднелась закрытая дверь. Гарем испуганной стайкой сбился за Антоном и Ричем, стоящими рядом с Баюном. Без косметики, в обычной одежде дворцовых слуг наложники могли бы не выделяться вовсе, если бы не любопытные взгляды, приоткрытые рты и абсолютное нежелание отходить друг от друга хотя бы на шаг.

– Спины распрямить, плечи развернуть! – скомандовал Антон, и все резко выпрямились. – По сторонам не глазеть. Вести себя тихо и от коллектива не отбиваться.

Баюн смахнул пот со лба и посмотрел на него с выражением благоговейного ужаса. Ему категорически не нравилась затея, но кто он такой, если даже любимцы Владычицы, Петри, Игар и Айвин буквально заставили тащить их через весь дворец? К тому же, прямого запрета на то, чтобы покидать гарем, в правилах нет. А что не запрещено, то разрешено – эту фразу светловолосый викинг повторял с улыбкой, от которой волосы на загривке становились дыбом.

– Пошли, – вздохнул Баюн.

Переходы, галереи, внутренние дворики – поначалу им никто не попадался. Наложники ободрились, воспряли и начали с интересом рассматривать всё вокруг. Первым сдался эльф. Восторженно забормотав что-то об утерянных секретах мастеров-стеклодувов, он остановился в зале, заставленном вазами и статуэтками и наотрез отказался уходить. Пришлось оставить с ним одного из прислужников.

– Насмотрится – отведи обратно в гарем, – сказал Рич, догоняя остальных.

Следом сдались ещё четверо – замерли на балконе, любуясь видом ночного города и восхищенно рассматривая ночное море. Двоих они потеряли в библиотеке, троих – в саду, заполненном клетками с яркими птицами.

– Меньше народа – больше кислорода, – проворчал Антон, пряча улыбку. На самом деле это даже к лучшему, хотя их по-прежнему было много. Но Айвин, Игар и даже Петри упрямо шли вперёд, почти не глядя по сторонам. Только замирая от каждого громкого звука. Несколько раз им попадались стражницы, но они не обращали внимание на прислугу, спешащую по делам, хотя в первый раз Петри пришлось откачивать: он схватился за сердце и жалобно сказал, что у него, кажется, отнялись ноги.

Вскоре роскошные покои закончились: Баюн свернул к невзрачной двери, спрятанной за колоннами. Коридоры стали уже, мрамор сменил камень, а масляные светильники исчезли, уступив чадящим факелам. Потянуло свежим хлебом, жареным мясом и волнующим ароматом специй. Баюн остановился на перекрёстке трёх коридоров и серьёзно посмотрел на Антона.

– Вперёд могут пройти только трое, больше гаремной прислуги одновременно на кухне не бывает.

– Я останусь, – пискнул Петри, привалившись к стене. Такое приключение явно сказывалось на слабых нервах.

– Я тоже, – неожиданно сказал Рич. – Надо же за ними присмотреть.

Антон кивнул, переглянулся с Игаром и Айвином, решая, кого взять с собой. Остановился на Айвине, обменялся взглядом с Ричем и вскоре скрылся за поворотом.

– Ох, зря я сюда пришёл, – простонал Петри. – Лежал бы сейчас на подушках, пил шербет, слушал рассказы о далёких странах и любовался луной.

– Тебя никто с нами не тащил. – Рич нервно прислушался к шагам в одном из коридоров и вдруг резко зажал Петри рот. Не обращая внимание на приглушённое мычание, зло зыркнул и переглянулся с Игаром. Тот сделал большие глаза, мотнул головой, спрашивая: «Что делать будем?». Рич выгляну из-за угла, хищно улыбнулся и шепнул одними губами:

– Ждите здесь, я сейчас.

Крадучись, он беззвучно пошёл вперёд. Сердце грохотало, впрыскивая адреналин в вены, азарт накрыл с головой, даже руки стали подрагивать от нетерпения. Притаившись, Рич перевёл дух, прикрыл глаза, прислушиваясь к диалогу в двух шагах от себя.

– И всё-таки пока рано просить Владычицу, – говорил сухой, властный голос. – Они ещё не готовы, и власть Алгана слишком велика, чтобы попытаться его свалить.

– Разве гадалка не сказала, что грядут перемены? – этот голос Рич узнал бы из тысячи. Аж в глазах потемнело, стоило представить насмешливый ярко-голубой взгляд.

– Мы не можем полагаться на видения и предсказания, – бросил первый голос. – Сегодня я посмотрю на них и решу, как быть дальше. А пока жди. От себя могу обещать лишь одно: Владычица услышит тебя и твою просьбу. Нам надо увеличивать флот, а не сокращать.

– Думаете, будет война?

– Этого нельзя исключать. Слишком много знаков, которые всё сложнее игнорировать. Постарайся собрать вокруг всех, искренне преданных Владычице. Боюсь, что скоро нам понадобятся все силы.

– Как прикажете, благолепная.

Обладательница первого голоса ушла – Рич слышал её удаляющиеся шаги. А вторая стояла рядом, явно задумавшись, и нюх улавливал запах кожаных доспехов, согретых теплом тела, слабый – пота, и почти незаметный – яблок. Сейчас, – подумал Рич, перетекая из-за угла и резко обнимая стоявшую перед ним девушку.

– Вот ты и попалась, Кесса.

Она среагировала мгновенно: ударила затылком, заломила руки и прижала к стене.

– Какого?.. – прохрипел Рич, прижимая ладонь к лицу. Кровь хлынула из носа, заливаясь в рот. – Больно!

– Ты что здесь делаешь? – прошипела Кесса, сильнее надавливая на руку. Рич приглушённо охнул и процедил:

– Надеюсь, ты знаешь, что причинение вреда наложникам Владычицы строго карается?

– Надо же, а ты быстро освоился. – Кесса нехотя отпустила его. Рич обернулся, сплюнул и зло посмотрел на неё. Вздохнув, Кесса протянула неизвестно откуда взявшийся платок.

– Уж явно не благодаря тебе, – угрюмо сказал Рич, запрокидывая голову. – Вот вызовут меня завтра к Владычице, что я ей скажу?

– Во-первых, не вызовут. Во-вторых, синяков не будет, это просто ушиб, – пожала плечами Кесса, рассматривая его наряд и останавливаясь на ошейнике. – Вижу, успехом ты не пользуешься.

– Тут им никто не пользуется. – Кровь наконец остановилась. Рич стёр её и вернул платок, который Кесса забрала, держа двумя пальцами. – Но ты должна быть собой довольна. Неплохо на нас заработала?

– Неплохо, – не стала скрывать она. – И заработаю ещё, когда куплю ещё один корабль.

– Тебе всё мало, работорговщица? Ты вообще понимаешь, на что обрекаешь мужчин?

– На сытую довольную жизнь? – насмешливо спросила Кесса, склонив голову набок.

Рич любил женщин. Да, не уважал, но никогда не опускался до оскорблений и уж тем более не поднимал руку, считая это худшим, что может сделать мужчина. Но сейчас, глядя на Кессу, его так и подмывало её придушить. Он даже представил, как смыкает руки на её белой шее, как выпячиваются её глаза, как она хрипит, пытаясь убрать его руки…

Он резко шагнул, Кесса тут же отступила, упираясь в стену – видимо, наказание за порчу казённого имущества Владычицы было суровым, а ведь Рич сказал наобум. Холодно улыбнувшись, он прижался щекой к её щеке и зашептал:

– Почему же ты сама не хочешь такой сытой довольной жизни, а? Почему никто из вас не живёт в гареме? Может, потому что вы понимаете, что рабство – это билет в один конец?

Её ладони легли на его грудь, пробежались по ней, и вдруг резко надавили, отталкивая от себя.

– Потому что вы другого не достойны. Власть? Ха! Ты вообще себя видел? Все мысли мужчин за пределами Саледтина сосредоточены на одном: размер своего хозяйства. С каким наслаждением вы меряетесь им, доказывая, кто лучший самец! – Она наступала, Рич пятился, пока за спиной не почувствовал холодный камен. – Хочешь сказать, в вашем мире не так? В Салетдине женщине не нужно никому ничего доказывать. Она может добиться высокого звания, потому что умна, а не потому что приглянулась начальнику. Не думай, Рич, я прекрасно знаю, как живут в твоём мире!

Кесса говорила тихо, с едва сдерживаемой злостью, так эмоционально, что Рич невольно залюбовался. Такая экспрессия на дороге не валяется.

– Тебе бы в актрисы, – вырвалось невольно.

– Что?! – сощурив глаза, Кесса схватила его за шею и легонько встряхнула. – Я говорю то, что думаю. Всегда. Притворство и обман – удел мужчин.

– Да ладно? – насмешливо спросил Рич, аккуратно убирая её руку. – То есть ты меня привезла сюда, сразу сказав правду?

– В твоём мире правда слишком дорогая монета, – проворчала Кесса, отводя глаза.

– Конечно. Благородная девушка спасла меня от славы, богатства, друзей… От всего спасла ради… Чего? Ради того, чтобы гнил здесь, считая дни, когда какая-то Владычица вспомнит, что у неё есть гарем?! Конечно, ты поступила очень благородно.

– Мы выживаем как можем. – Кесса вскинула подбородок. – Своими речами ты меня не собьёшь.

– И не пытаюсь даже. – Рич поднял руки вверх и ухмыльнулся. – Скажи, а у самой хоть есть пара-тройка наложников? Или работаешь на износ, забыв о себе?

– Будут. Обязательно будут. И поверь, никто из них не будет обделён моим вниманием.

– Кто бы сомневался, – презрительно усмехнулся Рич. – Я уже им не завидую. Потому что, – он окинул её взглядом, – хоть внешность у тебя и огонь, но внутри ты – ледышка, которую не растопит ни один мужчина.

– Ты забываешься, – надменно бросила Кесса.

– С чего бы это? Хотя может ты опытная жрица любви, познавшая все тонкости соблазнения? Знаешь, как доставить удовольствие и получить сама, да? Не угадал. – Улыбка Рича стала шире, когда он заметил румянец, выступивший на бледных щеках. – Ты вообще не понимаешь, о чём я говорю.

– Разберусь, – угрюмо буркнула Кесса, отводя глаза.

– Когда? Ты говоришь, что все мужчины – лжецы, так как можешь быть уверена, что твой гарем станет говорить правду? Как сможешь отличить фальшивую улыбку от настоящей? Понять, искреннее это признание, или нет?

Кесса молчала. Своими словами Рич бил точно в цель, вызывая раздражение и неявную обиду. Правда, на что обижаться, она понять не могла, и от этого становилось только хуже. Растерявшись, Кесса тщетно пыталась подобрать аргументы, но не находила.

– Может, стоит для начала попробовать настоящую искренность? – прошептал Рич, оказываясь в непозволительной близости, согревая дыханием приоткрытые губы. Кончиками пальцев он нежно погладил её скулу, приподнял подбородок, с удовольствием отмечая, как дрогнули ресницы, а в глубине глаз мелькнуло сомнение. Мягко, почти невесомо он коснулся её верхней губы, отпустил и поцеловал нижнюю. Поймал слабый вздох, осмелел, целуя снова, продолжая поглаживать щёку, медленно поднимаясь к виску. Губы Кессы шевельнулись было в ответ, но в следующую секунду она оттолкнула его от себя, приставив кинжал к ямке между ключиц.

– Сделаешь так ещё раз, и я не посмотрю на то, что ты наложник Владычицы. Она даже не знает о тебе, плакать не станет.

– Пульс ускорился, зрачки сузились… Тебе понравилось, – насмешливо констатировал Рич. Кинжал исчез, Кесса демонстративно вытерла губы и скривилась.

– Надеюсь, в моём гареме никто не будет так отвратительно целоваться.

Рич сложил руки на груди, склонил голову набок и нарочито медленно перевёл взгляд на приоткрытые губы. Кесса фыркнула и отвернулась.

– Конечно. Это был самый ужасный поцелуй в твоей жизни. А может… первый?

Она не стала отвечать. Смерила нечитаемым взглядом, дёнула плечом и стремительно скрылась в коридоре. Рич перевёл дух. Начало положено. Конечно, ему повезло встретить её в сердце дворца. И хотелось бы верить, что эта встреча – первая из десятка других. Главное – аккуратно забросить наживку, а потом ждать, когда рыбка клюнет. И если получится, они с Антоном смогут вернуться домой.

Когда Рич вернулся, его встретили две пары вопрошающих взглядов. Он открыл было рот, чтобы сказать, что всё в порядке и волноваться не о чем, когда из-за угла выскочил Антон, держа за плечом мешок, за ним – Айвин и бледный Баюн.

– Тикаем! – весело крикнул Антон и припустил вперёд.

– Я не переживу сегодняшнюю ночь! – запричитал Петри и, вопреки словам о том, что устал, припустил так, что обогнал Антона и помчался впереди.