Глава 19

Катя – Стас? – резко разворачиваюсь. И широко улыбаюсь. Я действительно рада его видеть. – Извините, – слышу неловкое от парнишки. Но мне нет до него дела. – Катя, – выдыхает. Засовывает руки в карманы. Моя улыбка гаснет. Я не понимаю, чего Стас хочет, как реагировать. Вспыхнувшая с чего-то радость гаснет. – Давай поговорим? – предлагает. – Здесь? – оглядываюсь по сторонам. Мы стоим посреди прохода в торговом центре. – Нет, – хмыкает. – Здесь есть неплохая кофейня. – Хорошо, – соглашаюсь. И Стас берет меня за руку, будто мы снова только начали встречаться. Моя ладошка тонет в его большой и горячей. Стас уверенно ведет меня к эскалатору, прикрывает и следит, чтобы я не оступилась или меня не толкнули в такой толпе. Проходим в кофейню, занимаем самый дальний столик в углу у окна. Заказываем по кофе и десерту к нему. Стас молчит, болтает ложечкой в кофе и смотрит в окно. Задумчивый. Таким я его редко видела. Он не умеет долго грузиться проблемами. Веселый, но не несерьезный. – Извини, что тогда уехал и бросил тебя, – говорит тихо, не поворачивая головы. – Просто… Я побоялся, что не справлюсь с собой. А потом… я уже подал на развод. Примчалась теща. Татка ей нажаловалась сразу. Скандалище был такой, что соседи полицию вызвали. Я еще и виноват остался, представляешь? – Представляю, – вздыхаю. – Я же тоже виновата. Не поняла тонкую душу одно полигамного самца. Стас усмехается и продолжает: – А мне вот четко, по пунктам разъяснили, в чем я виноват. Если коротко – то во всем. Много работаю, много денег даю, свободы. Мало времени провожу с женой. А ей, видите ли, хотелось, чтобы ею восхищались. Черт дернул сказать, что я тоже кое-чего хочу. Ужин, например, или выглаженные рубашки. Ууу, что там началось! Слезы, страдальческое заламывание рук и истерика. Оказывается, Тата жила с бесчувственным монстром. – Дура твоя Тата, – припечатываю. Мне обидно за Стаса. Он замечательный, а у нас просто не сложилось. – Твой кошак тоже придурок, – поворачивается ко мне. Смотрит так, что я тону в теплом взгляде карих глаз. – Гулять от тебя… – вздыхает. – Ты же тоже ушел, – напоминаю ему. – Ушел, Кать, – не спорит даже. – Но я ведь ушел, а не имел другую бабу на стороне. Тем более замужнюю. – Почему? – неотрывно смотрю ему в глаза. – Ты сейчас можешь мне ответить, Стас? Я ведь тебя любила. А ты разбил мне сердце. Твой уход чуть не сломал меня. – Ты не понимала меня, – говорит, а во мне вскипает злость. – Еще один непонятый! – шиплю зло. – Катя, – качает головой, будто я расшалившийся ребенок, а он терпеливый родитель, – ты не понимала меня. Но это полбеды. Ты не понимала себя. Нас. Наши отношения. Столько заморочек. Столько мусора в твоей голове было. Ты так рьяно начала играть роль идеальной девушки, что мне в наших отношениях не осталось места. Я просил тебя остановиться. Просил, было дело. А я злилась, не понимая, что его не устраивает. Я была уверена, что поступаю правильно. Что нужно немного поднапрячься, чуть-чуть еще доработать себя и Стаса, и все будет просто прекрасно. Есть такой комплекс – синдром отличницы называется. Когда в погоне за идеалом и пятерками забываешь жить свою жизнь. У меня все было по плану и страшно бесила спонтанность Стаса. – Кать, ты же нас просто дрессировала, – озвучивает то, что я никак понять не могла. – Я пытался тебе объяснить, а ты не слушала. Обижалась. Я просто устал безрезультатно биться в эту стену. – Ты называл меня Мэри Поппинс, – вспоминаю. А потом меня озаряет. – Так это был не комплимент? – Нет. Леди само совершенство, идеал. Я ненавижу эту самоуверенную тетку, – разводит руками. Вновь смыкает пальцы на чашке с кофе. Вот так поворот! У меня просто слов нет. Хотя… есть. – Я была молоденькой дурочкой. Еще меня злило, что нас часто принимают за брата с младшей сестренкой. Ты же был такой… Да по тебе сохли все девки в радиусе трех километров! А я просто хотела быть достойной тебя. Из-за тебя, между прочим, развалился мой брак. Брови Стаса от удивления взлетают на лоб. Я выставляю руку ладонью вперед, чтобы ничего не говорил, и продолжаю: – Я, как настоящая отличница, взялась за работу над ошибками. А так как ошибки были идентифицированы неправильно, соответственно, и работа была произведена не так. Если честно, я все делала с оглядкой на наши неудачные отношения. – А я только в процессе скандала понял, что Тата – это твоя противоположность. Пошел, что называется, от противного. – Недалеко же мы ушли, – усмехаюсь невесело. Делаю глоток кофе. Мне теперь есть над чем серьезно подумать. Стас тоже больше ничего не говорит. Допиваем кофе, он расплачивается и мы расходимся каждый в свою сторону. На душе у меня как-то странно, не отпускает непонятное тянущее чувство. Хожу из магазина в магазин, рассматриваю, даже что-то меряю. Но ничего не хочется. Захожу в продуктовый, затариваюсь всем, что душа пожелает. На кассе ожидаемо требуют паспорт. Кассир чуть на зуб его не пробует, уверенная, что это подделка. Только улыбаюсь. Ну да, вот так я выгляжу. Несерьезно. – А вам точно есть восемнадцать? – спрашивает, разглядывая меня с прищуром. – Даже двадцать пять уже есть, – отвечаю. – Чтоб я так выглядела, – ворчит кассир, пробивая шампанское. Забираю покупки. А на выходе из торгового центра все же захожу в бутик и покупаю перчатки. Дорогущие, кожаные, стильные. И мужские.