Глава 15

На веранде царила идиллия. Кто-то из йогов обсуждал тонкости аюрведы, две подтянутые дамы пили из стеклянных кружек травяной чай, а Тина ворковала со статным мужчиной лет сорока из седьмого номера. Тут тоже предательски вкусно пахло пиццей. Все жители верхнего этажа сидели за столиками у номеров, отдыхая после ударной йога-практики. И это было превосходно, — значит, мне никто не помешает!

Безответственные владельцы не писали, не звонили, и пока ещё надо мной дамокловым мечом висел возможный визит пожарных и прочих инспекций. Я была уверена: первым делом косо посмотрят на меня, как Артём вчера, — это раз. А во-вторых, мне просто требовалось себя чем-то занять.

Я проследовала мимо жильцов веранды "побогаче" с громадной упаковкой туалетной бумаги, изображая гостиничную Золушку и активно отвечая на улыбки и приветствия. Благо, у "верхних йогов" хватало такта не спрашивать, не восстала ли я только что из мёртвых, ибо цвет моего лица по-прежнему сгодился бы для зомби.

"А надо ли мне это?" — задержалась я на мгновение, шагнув в первый номер от угла, и решительно кивнула: — "Надо! Хотя бы для собственного успокоения".

В санузле я положила на полочку свежий рулон и, прикрыв за собой дверь, встала на кафельную приступку за унитазом. Отодвинула висящую на честном слове вентиляционную решётку и увидела... «спички»! В следующую секунду решётка напротив отодвинулась, и я оказалась нос к носу с Артёмом.

— Ты?! — опешил он.

— Ты?! — как эхо, ответила я.

И мы уставились друг другу в глаза, пытаясь прочитать, что в них. В глазах Артёма изумление мгновенно сменилось подозрительностью, и мне снова стало ужасно обидно.

— Что ты тут делаешь? — спросил он.

— А ты что? Это не ты своё устройство сюда подложил?

— Совесть есть вообще?! — возмущённо сузил он глаза.

— У меня точно есть, — шикнула я и потянулась, чтобы забрать "спички".

— Стоп! — Он перехватил мою руку горячей ладонью. — Если не ты их подложила, могли остаться отпечатки.

Наши пальцы зависли над проклятыми спичками, как над задравшим хвост скорпионом.

— Не я! — сверля его взглядом, громким шёпотом ответила я.

— И не я... — голосом Каа ответил Артём, глядя так, словно хотел проглотить.

— Тогда кто и зачем?

— Придётся выяснить.

— Приедет владелец, вот пусть он и...

— Уже приехал, — перебил меня Артём и второй рукой в перчатке аккуратно забрал вещдок, воспользовавшись моим ошеломлением.

А затем просто скрылся из виду, закрыв передо мной решётку со своей стороны.

Я выбежала на веранду, увидев, как Артём беспечно дефилирует с другой упаковкой туалетной бумаги к следующему сектору. Попивающие чай дамы рассыпались в похвалах:

— Как это правильно: помогать девушке! Вы — молодец, Артём! — и в мою сторону: — Эля, какой вам замечательный помощник достался!

— Просто не нарадуюсь. Подскажите, а вы не видели: кто-нибудь приезжал? Отсюда ворота хорошо видно... — спросила я, вспоминая, что стоит улыбаться.

— Нет, мы с раннего утра на веранде. Калитка не открывалась, — сказала дама слева.

— Ворота тем более. А будут ещё гости? — проговорила степенно дама справа.

Я кинулась, едва не сшибая мебель, в комнату соседнего сектора. Меня догнала Танечка, дочь врача из первого номера. Интересно, кому требовалось их прослушивать?

— Эля, Эля! Я тоже хочу помогать! — сказала она.

— Цветы будешь поливать?

— Буду!

— Возьми лейку в холле на нижней веранде, пожалуйста, — крикнула я ей на ходу и, влетев в санузел, сразу влезла на приступку. Дёрнула вентиляционную решётку.

Снова Артём, как дежавю, но на этот раз с ехидной усмешкой на уголках губ.

— О, давно не виделись! Как поживаете, мисс?

— Так кто приехал? Тут были "спички"?!

Он помахал перед моим носом пальцами в перчатке с коробком.

— Ты можешь выдохнуть и больше не озадачивать себя организационными и прочими вопросами, пока я их тебе не задам.

— В каком это смысле?

— В таком, что у тебя нет никаких обязанностей здесь, и не стоит утруждаться. Альтруизм у жадных миллиардеров не в чести. Так что позволь и нам, алчным эксплуататорам, погрузиться в бытовые проблемы, которые тебе всё равно решить не под силу.

— Кому это "вам"?

— Ты задаёшь слишком много вопросов. Отдыхай, — сказал он и снова скрылся.

Да чтоб тебе!

Уже перестав играть в прятки, я бросилась Артёму наперерез. Споткнулась, но поймала его только у входа в номер по соседству. Схватила за предплечье:

— Стой!

— Я сейчас не в настроении болтать, — заявил миллиардер и с предельной аккуратностью убрал мою руку со своей. — И, будь добра, не нарушай моё личное пространство.

И вошёл внутрь.

Я растерялась, снова испытав отвратительное чувство, будто проиграла, ещё не начав игру. И вдруг я расширила глаза, опешив от догадки.

— Это ведь ты — новый владелец? — крикнула ему в спину я. — Эта гостиница твоя?

Артём обернулся.

— И как ответишь, Артём? — послышался за спиной голос Мастера.

Он стоял с термокружкой в руке и такой хитрой улыбкой в глазах у входа в сектор, что даже мне стало неловко. Совсем как обычный человек, в белой футболке без рисунка, в просторных льняных штанах, босой, очень лысый, розовощёкий и длинноухий.

— Моя, — сглотнув, сказал Артём, мгновенно осипнув.

— Ну вот и отлично, — кивнул Мастер и указал на мобильный телефон с крошечной антеннкой, торчащей из кармана шорт Артёма: — Цирк с "антишансоном" заканчивай, мы не для того сюда приехали.

— Откуда вы... — растерялся Артём.

— Майор войск связи, — коротко ответил Мастер. — До того, как переключился на адвайту. Потом пришлось уйти: "майор Ананда" глупо как-то звучало. — И пояснил мне с улыбкой: — Ананда — моё духовное имя, дал наставник в монастыре. — А глядя на Артёма уже строго добавил: — Моё условие на этот ритрит ты нарушил...

— Но Мастер, — шагнул к нему Артём. — Это чтобы...

Лысый мудрец остановил его жестом.

— Потом поговорим, — а затем улыбнулся мне: — Эля, да? Заглянёшь в мой сектор?

Я растерянно оглянулась на Артёма. Тот тоже был растерян, словно ему ударили под дых. Но это было заметно лишь мгновение. Затем Артём собрался, и маска невозмутимости снова затянула мальчишескую неловкость. Вот только я кожей или чем-то глубже почувствовала, что ему больно. Внезапно. Глянула на него виновато, но почему-то не посмела возразить лысому мастеру "из войск связи".

— Да, хорошо, что вы хотели?

— Пойдём, — лишь ответил Мастер.

И выйдя за пределы сектора, я вдруг увидела ошарашенные лица других йогов: все слышали то, что сказал Мастер, и я, и Артём! Боже, какая неловкость! Но... зачем он скрывал? И зачем играл во все эти игры?.. Он врал! Значит, и поделом ему!

Я выдохнула гнев и шагнула за перегородку, отделяющую самую лучшую часть веранды с двумя номерами. У столика перед номерами были расставлены чайные принадлежности и множество замысловатых баночек. Пахло, как в индийском ресторане. Я разглядела крошечного синего слоника с гирляндой бело-жёлтых цветов на шее. О, из пластилина? Очень захотелось потрогать, но я оробела.

Вчера Мастер мне понравился, но издалека... Слишком проницательны были глаза. И непонятна суть. Говорят, он просветлённый. И долго жил в монастыре. И в Индии. А я ведь совсем обычная и далека от философии, хотя любопытно, и даже немного сладко... Но страшно: вдруг я узнаю то, что навсегда изменит мою жизнь? А всегда лучше плохое, но то что знаешь, чем прекрасное неизвестное.

Мастер отодвинул рукой штору, закрывающую дверной проём в его номер, обернулся и с улыбкой сказал:

— Заходи.

Он вошёл в сумрак неосвещённой комнаты, пропахшей мистикой сандаловых палочек.

У меня мгновенно пересохло во рту, но отказаться я не смогла.

* * *

Эля

Мастер щёлкнул выключателем, и стало светло. Это была вовсе не та комната, в которой пару дней назад я говорила татуированному бородачу, почему здесь нет джакузи. На столике появились книги, портреты мудрецов. На кресле — восточный плед с узорами. Всё благоухало, и было очень тихо. Спокойно. Словно я переступила порог не в номер, а в пещеру индийского йога. Правда, вряд ли там можно было бы споткнуться о кровать кингсайз и щёлкнуть пультом от сплит-системы и телевизора с экраном во всю стену.

Несколько вздохов, взглядов вокруг себя, сумятица в голове.

А вдруг Мастер в самом деле знает всё? Понимает больше, чем я? Вдруг это шанс узнать, что правильно? Меня вечно волнует, правильно ли я поступаю или нет. Хочется, чтобы выдали инструкцию к жизни, с которой бы можно было сверяться, но вот проблема — никто не выдаёт. Мыкаешься туда-сюда, пока не завалит ошибками по самую макушку. А самый главный ориентир "мама сказала" или "мне показалось"...

Кстати, прямо сейчас мне казалось, что с Артёмом всё вышло не так. Я снова чувствовала то неудобство, от которого хотелось отодвинуться: отменить продолжение и включить в режиме повтора то, как он водил меня по парку с завязанными глазами... Мастер обернулся, что-то взяв в руки с кресла.

— Не выгоняйте его! — выпалила я. — Артёма!

— Думаешь, выгоню? — сощурился Мастер с неизменной улыбкой на лице.

— Ну, он же нарушил условия ритрита... Просто у него жизнь, видимо, такая... сложная. Нам-то всё равно, а его прослушивают! Но он старается! Посуду моет сам, чай заваривает сам, живёт в самом худшем номере с текущим бачком! Меня защитил от бандита ночью! И до этого!

— Однако какая у вас активная жизнь, оказывается, — заметил Мастер, — не то что у нас: сидим, медитируем, внутреннюю тишину созерцаем.

— Он тоже, тоже созерцает! Всё бросил и приехал. С переговоров... И даже в тазике стирал!

Мастер рассмеялся.

— Ты трогательно его защищаешь. Давно меня никто так не смешил! Но условия...

— Я вообще его сегодня обидела... И вы из-за меня услышали про гостиницу, а так бы и не знали. А давайте я уеду вместо него, а?

Мастер покачал головой, всё ещё смеясь:

— Ты думаешь, что у нас можно душу за душу, как в страшных сказках? — в глазах его светились лучики, которые будто продлевались морщинками в уголках.

— А можно? — с надеждой спросила я.

— Нет.

— Простите... — грустно выдавила я.

В воцарившейся паузе — весёлой по ту сторону кресла и безнадёжной по эту, — звенела тишина.

— Интересно, как ты себе представляешь: выгнать владельца места, в котором мы живём? — хмыкнув, произнёс Мастер. — Получится натуральный рейдерский захват: здравствуй, прокуратура и следственный комитет.

— Значит, не выгоните? — обрадовалась я так, что чуть не подскочила.

— Почему это тебе так важно?

— Это не мне, это ему важно! Я же слышала!

Мастер улыбнулся, как Чеширский кот, очень-очень добрый, только лысый.

— Значит, не выгоните! — повторила я счастливо и вдруг осеклась. — Ой, а вы же меня по другому вопросу звали, да?

И я замерла в ожидании, глядя на носителя древней традиции, предполагая, что сейчас он выдаст мне мудрость ценой по меньшей мере в двадцать духовных карат, если они вообще считаются... Ведь просто так не позвал бы...

Мастер протянул мне рубашку и, указывая на манжету, спросил:

— Я пуговицу потерял. Вот такую. Не знаешь, где здесь можно похожую купить?

Всего-то?! А что насчёт инструкции к жизни? И правильного-неправильного?

Я уставилась на пуговицу с таким разочарованием, что у меня разом пропал и дар речи, и дар мысли, хоть начинай созерцать внутреннюю тишину...

— У меня есть такая точно, — сказала я.

— С собой?

— С собой. Сейчас принесу. — И вдруг я решилась спросить, переступая с ноги на ногу: — А посмотреть кое-что в вашей вентиляции можно, в санузле?

— Если ты о хрени в спичечном коробке, то она лежит под чайным столиком на веранде в жестяной коробке из-под печенья. Я убрал. Мешала...

— Спасибо, — пробормотала я.

Хотелось спросить о любви, о деньгах, о счастье и вообще, как жить так, чтобы не было так больно, но я просто рванула наружу и, подхватила коробку из-под печенья, с таким чувством, словно в той, как в ящике Пандоры, хранился весь ужас бытия.

— Про пуговицу не забудь! — крикнул вслед Мастер.

* * *

Танечка с упоением поливала цветы в кадках, бабочки кружились, было тихо. Йоги покинули веранду, — видимо, разошлись по номерам обсуждать новость о владельце гостиницы. Я бы тоже поболтала об этом — может, меньше зудело бы в моей голове... Зачем он всё это делал?

У лестницы я наткнулась на двух дюжих молодчиков в спецодежде, с чемоданчиками слесарей и улыбками киллеров. Они вежливо поздоровались.

— Кто вы? И что здесь делаете? — спросила я по инерции, забыв, что с ролью "самой ответственной" пора распрощаться.

— Артём Сергеевич распорядился заменить замки. Все вопросы к нему, — ответил белобрысый "славянский шкаф" и принялся за дело, деликатно постучав в номер первой секции.

Хм, Артём Сергеевич! Теперь я знаю даже отчество, чтобы на всякий случай приседать перед хозяином в реверансе...

Фыркнув, я спустилась в кухню для бедных. Артём стоял у двери всё с той же туалетной бумагой в руках, словно не решался войти в собственный номер. Впрочем, тут всё было его собственное, даже моя конурка между этажами. Услышав шаги, Артём обернулся, отложил бумагу на стол.

Я подошла и поставила рядом с туго набитой упаковкой жестяную коробку — аккуратно, как бомбу замедленного действия.

— Было у Мастера. Тоже то самое, — отчеканила я и наткнулась на долгий, пронзительный взгляд.

— Ясно. Спасибо.

Мне не удалось прочитать, что было в глазах под бархатными ресницами, и я решила, что не стоит. Проговорила в сторону:

— Ладно, делать мне тут больше нечего. Приятно оставаться.

— Подожди, давай разберёмся.

Я криво усмехнулась.

— Не наигрался ещё?

— Во что?

— В реалити-шоу "Кошка на раскалённой сковородке". Знал, что я пишу письма владельцу, пытаюсь дозвониться, что-то сделать, решить, а сам не ударил пальцем о палец. Весело было наблюдать, да?

— Ты отлично справилась. От денег же сама отказалась, Никита тебе предлагал.

— О, как щедро! Может быть, по-твоему, ещё и справедливо? Хочешь, чтобы рассыпалась в благодарностях? Ну так я тебя расстрою: шоу закрыто, продолжения не будет. Я иду собирать вещи.

Я полоснула по нему взглядом, стараясь стереть подступающий гнев, как плохой фон в фотошопе, и шагнула к двери своей каморки.

— Ты не можешь уехать, — сухо заявил Артём. — Пока моя служба безопасности не разберётся, в чём дело, иначе потом проблем будет больше.

Я вернулась к нему и стала почти вплотную, сжав руки в кулаки.

— Какой же ты гад! — выпалила я ему в лицо.

— Помню, ты меня ненавидишь... — сказал он, глядя на меня сверху.

— Теперь ещё сильнее! Ты же угорал, когда я суетилась, извелась вся... Наблюдал и смеялся!

— За тобой очень интересно наблюдать, — согласился внезапно Артём, не отводя глаз.

— Вуайерист!

— Ты забавная.

— Мерзавец!

— Даже когда злишься.

— И совесть нигде не жмёт.

— Я же алчный миллиардер, который гребёт деньги, где у меня совесть? — с едкой ухмылкой ответил он.

Я вспыхнула, не подобрав слова в лаве эмоций. Артём рассматривал меня, словно коршун цыплёнка, и это только добавило ярости. Я выкрикнула:

— Какое, нафиг, просветление, если ты... такой?!

— Какой? — с саркастической ухмылкой проговорил он. — Кастанеда говорил : "Будь безжалостным, но обаятельным. Хитрым, но деликатным. Мягким, но смертельно опасным. Если бы так мог действовать мужчина, он был бы безупречен". По-моему, у меня отлично получилось.

— Знаешь, что?! Засунь Кастанеду туда же, куда Зоя Петровна советовала вставить "спички" из вентиляции! И отойди от меня, ты нарушаешь моё личное пространство!

— Скорее наоборот...

— Да плевать на пространство! Всё тут у тебя личное... кроме ответственности! Эгоист и сволочь! А я — свободная личность, и буду говорить, как хочу! Хорошо, что кому-то понадобилось прослушивать все «Облака»! Отлично просто! Теперь все знают, каков ты на самом деле, ритрит тебе не поможет, хоть весь полуостров купи! А я сейчас просто зайду в свою комнату, возьму сумку и уйду! И ничего ты мне не сделаешь, и твоя служба безопасности! Мне только йогов жалко, и с самой первой минуты было жалко, потому что они — хорошие люди, которым не повезло с тобой! Отойди от меня!

— Хотел бы...

И только тут я обратила внимание, что сама припёрла его грудью в угол между стеной и кухонным столом. Чёрт!

Я с жаром сдунула прядь с лица и отступила, растерявшись на мгновение.

— В одном ты права, — заявил он хрипло, — ритрит мне уже не поможет.

И положив ладонь мне на затылок, притянул меня к себе с силой. Поцеловал так яростно и страстно, что у меня подкосились ноги. А слова протеста вылетели из головы. Где-то в мыслях я влепила ему пощёчину и растаяла. Но только на мгновение, в следующее — я оттолкнула его так, что он влетел головой в кухонный шкафчик.

— Не смей... Приближаться ко мне, — выдохнула я.

И на голову ему упало запыленное яблоко из папье-маше.

Я вбежала в свою комнату и захлопнула дверь. Прислонилась к ней спиной, тяжело дыша, и вдруг совершенно точно каждой клеточкой тела осознала, что влюбилась... До безумия. В него. Гада и вруна. Но разве это возможно?!