Глава 7

Эля

Как хорошо, что Славик был человеком! После моего рассказа про обстоятельства он просто улыбнулся:

— Ничего страшного. Тут некоторые порывались в монастыре пожить, так что за редким исключением все довольны.

— Спасибо!

Бывают же такие люди, от общения с которыми возникает ощущение, как от плюшевого пледа зимой: доброе, тёплое.

— Сегодня ты не решилась к нам присоединиться на пирсе? — сказал Славик. — Я видел, что смотришь.

— Увы, мне нога не позволяет...

— Травма?

— Да, машиной сбило, сложный перелом. Ещё восстанавливаюсь.

— Сочувствую! У нас, конечно, интенсив, по два-три часа занятие, — йог посмотрел на мою татуировку, понимая всё без слов, а я — на его деревянные бусы поверх футболки с Шивой и на рельефную руку, окаймлённую браслетом из экзотических семян. — Но я могу показать тебе несколько асан, которые способны восстановить нормальное кровообращение.

— Думаете, поможет?

— Несомненно. При правильно подобранном комплексе йога-терапии даже инвалиды начинают ходить.

— А вот это здорово! Надоело чувствовать себя хромой собачкой.

— Ты не хромаешь.

— Это стоит определённых усилий.

— Тогда тем более жду тебя утром на занятиях. У меня есть запасной коврик, зайди, выдам.

Он ушёл, а мне стало спокойно: поделилась с хорошим человеком, и вроде бы уже не одна. Я схватилась за свою лейку и направилась к изнурённым жаждой цветам.

— Помочь? — подошла милейшая Лизочка из комнаты по соседству с миллиардером.

— Лейка только одна, но спасибо! — расцвела я.

— Если что, я с радостью, — ответила девушка. Со своими двумя пушистыми хвостиками и внимательными голубыми глазами, порывистой стройностью и лёгким, старомодным платьицем она выглядела, как очень целеустремлённый эльф в очках с тоненькой оправой.

«Интересное лицо», — подумала я, представляя, как могла бы слепить её портрет. Забавно, кстати, что здесь я думаю о творчестве всё чаще и чаще.

— А вы откуда? — поинтересовалась я.

— Из Жуковского.

— Чем занимаетесь?

— Аэродинамикой, — ответила девушка-эльф. — Я учёный.

— Оу, — поразилась я, — никогда не видела таких учёных! Это нереально интересно! Полёт и всё, что с ним связано, меня так увлекают! Взаимодействие формы и пространства, — мы с вами занимаемся почти одним делом!

Девушка-эльф недоумённо взглянула на лейку в моих руках, и я поспешила добавить:

— Я вообще-то скульптор.

— А-а, — заулыбалась Лизочка. — Скульптор — это тоже очень интересно! Тогда вы обязательно должны побывать у нас в МАИ и посмотреть на испытания в аэродинамической трубе! Я вас приглашаю!

— О Боже, я с большим удовольствием, хоть и не представляю, как ваша труба выглядит.

— Это непередаваемо, — мечтательно воскликнула Лизочка.

Но дальше рассказать не успела, её позвали наверх на общее собрание, и она убежала. А я принялась поливать растения. Их было тут невероятное множество: от обычных роз до кустов экзотической пассифлоры, обвивающих забор и беседку сочно-зелёными ползучими плетями с инопланетными синими с белым и красными цветками и торчащими, как антеннки, ярко-жёлтыми тычинками. Закончив всё в нижнем ярусе, я поднялась на вип-веранду, таща двумя руками громадную лейку и напевая под нос песню Золушки из мультика.

Вообще я человек «формы», я вижу её, чувствую, руками слышу. Поэтому поливать цветы было большим удовольствием. Они баловали меня оттенками, шевелили лепестками, по которым пробегал солоноватый бриз. И я потихоньку их гладила, касалась, ощущала пальцами то приятную бархатистость, то нежность атласа или глянец толстых листьев. А за верандой простирался чувственный юг. И каждая крыша была по особенному ребристой, и каждое дерево на своём месте, и ласточки на проводах, и море...

Я смыла с себя соль, но всё равно кожа дышала благостью, которую щедро излучало на город и горы живое существо всех оттенков синего.

Очень захотелось что-нибудь сваять, хотя, может, я и разучилась уже... При мысли о творчестве снова в голову пришли кубики Артёма. Сомневаюсь, что он согласится мне позировать. Впрочем, я — не Микеланджело и вообще последним планировала освоить сварку, чтобы сделать нечто грандиозное. Вот только как скопить денег на такое количество металла? И где потом устанавливать? Не во дворе же нашей пятиэтажки, чтобы потом дядя Вася и Кº под моим шедевром рубились в домино. Да и дворничиха меня убьёт, а голуби... Нет, для них статуи Ленина на площади достаточно. Надо было найти место!

Я взглянула на горы, упрямыми белыми лбами выступающими над Алупкой. А вот если на вершине поставить? К примеру, на Ай-Петри? У меня мурашки по коже побежали — с ночной подсветкой это было бы невероятным зрелищем! И днём, в лучах солнца, если подобрать правильный металл, и грамотно разместить грани, эммм... Представляя свой заброшенный «облачный проект», я даже закусила губу и не заметила, что поливаю совсем не тигровую лилию в горшке.

— Что вы делаете?! Прекратите! Я буду жаловаться! — раздался истошный визг.

Упс... Звезда по имени Милана. Мокрая, она отскочила из-под козырька веранды и сотрясала кулаками с презлейшим выражением лица.

— Извините! — крикнула я, едва сдерживаясь, чтобы не хихикнуть.

— Вы специально делаете это?! — кипела брюнетка, отряхивая с волос капли. — Я вижу: специально! И прекратите уже лить!

— Ой.

Я подняла носик лейки, но поздно: следом за мокрой курицей, тьфу, звездой... вышел Артём. Струйка прохладной воды пришлась ему аккурат в темечко. Он отскочил и взглянул ошарашенно наверх.

— Это она назло! Всё назло! Кто вас только воспитывал?! — вопила Милана. — Негодяйка!

Я с виноватой улыбкой развела руками.

Артём вытер голову рукой и рассмеялся.

— Мил, ну чего ты кричишь? Это вода, не кислота...

— Она... она... террористка! Я и в Букинге напишу, и везде! Про этот анти-гостевой дом! Тут всё против гостей и людей!

— Я правда случайно, задумалась, — сказала я.

Артём хитро сощурился, сделал пару шагов к газону, и наклоняясь, проговорил:

— А ты была в Италии, Мил?

— Да, а что? — она уткнула руки в бока.

— А там тоже незнакомцев водой поливают. И в Польше. Говорят, на счастье, — сказал он, с хохотом разогнулся и направил из шланга воду, которую я оставила литься под куст гортензий, прямо в высокомерную брюнетку.

Визгом оглушило, наверное, даже кроликов в Национальном парке. Гости повыскакивали из номеров. У меня отвисла челюсть. Но этот хулиган в следующую секунду прижал пальцем отверстие шланга, задрал его и окатил меня с ног до головы. Досталось ещё кому-то сзади.

— Ах так! — выдохнула я и, уже не стесняясь, выплеснула ему на голову всю воду из лейки.

Он дал мне сдачи.

— Я тоже хочу, мама! — восхитилась девочка лет двенадцати, приехавшая сюда с со степенной сероглазой матерью, кажется, та говорила, что она врач.

— Под абрикосой ещё есть шланг! — крикнула я ей.

— Скорее! Беги, воды на всех хватит! — подхватил откуда-то взявшийся Славик, растерявший мигом всё своё плавное спокойствие.

И что тут началось! Мирные йоги, — не все, конечно, — принялись поливать друг друга. Война шлангов, леек, бутылок и даже кружек. Все смеялись, обрызгивая друг друга, как дети, убегали и были застигнуты водой из ведра на голову с винтовой лестницы. От визга Миланы и её подружки в ворота начали стучать. Запыхавшись, я подбежала, как могла, и открыла калитку.

— Что такое? Я сосед! Полицию звать? Убивают кого-то?! — На пороге стоял круглолицый дядечка с потной лысиной.

— Нет, только поливают, — ответила я.

— Анастасия знает? Зачем это? — вытаращился дядечка на мою мокрую, до неприличия прилипшую к телу футболку.

— Знает, — кивнула я с улыбкой, переводя дыхание. — Это йоги. Странные люди. Практикуют очищение тела и духа. Водой.

— И смехом, — послышался весёлый баритон позади. — Присоединиться не желаете? Обольём бесплатно.

Я обернулась. Рядом стоял Артём, мокрая белая рубашка облепила торс, шорты — ноги, с носа и коротких волос капает, уверенная улыбка во все тридцать два.

— Нет, — попятился дядечка. — Я просто убедиться...

Артём закрыл створку ворот, положив ладонь в миллиметре от моей. От этого почти касания моё сердце ухнуло, а в теле что-то закоротило, пульсируя с искрами внизу живота. Я поторопилась отступить.

— Минутка юного террориста окончена, — сказала я и смутилась.

Аква-битва завершилась так же быстро, как и началась. Все смеялись, кроме Миланы, у которой потекла тушь. Мне даже стало её жалко. Однако в душе возникло ощущение праздника, на дорожках сверкали под солнцем лужицы, на газонах и у веранды впору было лягушек разводить.

Довольные йоги пошли за полотенцами, только Артём никуда не торопился. Его глаза смотрели прямо в мои и смеялись. Я забрала у него из рук шланг и с самым деловым видом начала его сворачивать, словно это было жизненно необходимо... Впрочем, мне и в самом деле категорически требовалось отвернуться и не смотреть на этот облепивший торс белый трикотаж, на широкие плечи, сильные руки и блестящие глаза. Подумаешь, мокрый мужчина! Я сворачиваю шланг. Я шланг сворачиваю. Шланг я... Тьфу!

Я снова будто бы случайно глянула на него, одёрнула себя и пошла, наматывая шланг на руку, по дорожкам, как Тесей по нити Ариадны, лишь бы подальше. Я ответственная, и у меня шланг, и мысли о том, что моей кожи тысячу лет не касался мужчина тут ни к чему! Совершенно ни к чему!

Шланг был бесконечным, а сад запутанным, не хуже пещер Минотавра. Уже в шаге передо мной высился увитый зеленью забор, я обернулась и поняла, что всё это время Артём шёл за мной и откровенно пялился. Это его игривой полуулыбкой мне прожигало спину, плечи и ямочки под коленками, и растворяло мозг. И вдруг до меня дошло: да ведь я же тоже мокрая насквозь! Даже тонкий джинс облепил меня так же, как и его! И этот наглец тащится за мной, как кот за колбасой на верёвочке! О, нет...

Я засуетилась, споткнулась, угодив ступнёй в хитросплетения барвинка в конце дорожки и полетела вперёд. Артём прыгнул меня ловить, я выронила шланг и вытянутыми, как Петрушка, руками уперлась в увитый зеленью забор. Тот поддался, и мы с Артёмом вместе упали в какой-то проём. Бетонный пол встретил нас недружелюбно.

— Ой! — вскрикнула я, больно ударившись плечом. Непонятно, почему я не приложилась о него головой.

— Чёрт! — вторил Артём.

Шланг произвольно закрутился вокруг наших ног, наши коленки оказались совсем рядом. Коснулись. Горячие. Я забыла, как дышать. А изумлённый падением Артём глянул мне за ухо и... рассмеялся.

— Никогда ещё Штирлиц не был так близко к провалу! Тебе больше нечего скрывать!

Он выпустил меня и сел, потирая плечо, на которое пришлась моя голова при падении. Я тоже села, красная, как рак, и обернулась.

Мы были на пороге подсобного помещения, и здесь стояла не только большая стиральная машинка для профессионалов, но также посудомоечная, сушилка, две гладильные доски, два утюга, стеллажи с бытовой химией, швабры, вёдра, щётки и, кажется, морозильная камера. Артём хохотал.

Отчего-то я почувствовала себя уязвлённой: он мог посмотреть мне в глаза, а разглядел только бытовую технику! Буржуй и эксплуататор!

Но вслух я сказала только:

— Вуаля! Кто нашёл, тот и пользуется. Это был квест.

Встала и ушла гордой походкой в закат, точнее, прихрамывая, — в каморку под лестницей. Зато очень гордо!

* * *

"Это знак! — бурчала я про себя, как старая бабка, смазывая едва заметную ссадину на предплечье йодом. — Точно знак, и он говорит: нечего заглядываться на всяких проходимцев! На курортах все врут, срабатывает эффект железнодорожного вагона: увидел, поразил, забыл. Кстати, если он не соврал, то всё ещё хуже. Ненавижу мажоров! И мне одной хорошо! Не нужно мне ничего! Я прекрасна и самодостаточна!"

Я переоделась в сухое платье, похожее на длинную футболку с капюшоном, вытерла полотенцем волосы.

На кухне «для бедных» грюкнуло. Зашумел электрочайник. Из крана в мойку потекла вода.

«Лизочка, наверное. Или пара из Севастополя. Этот же руки запачкать боится...»

Выглянула за шторку в стене. Нет, это был Артём. Тоже переоделся, волосы взлохмачены, как у мальчишки. Он что-то делал у стола.

«Не выйду, пока не отправится в свой поход», — подумала я, продолжая за ним наблюдать, как из логова шпиона.

Заметила, что у Артёма есть лёгкая асимметрия в лице. Словно привык улыбаться с хитрецой и порой кривовато, потому что не искренне. Лоб высокий. Подбородок упрямый. Лицо человека, который знает, что умеет нравиться и пользуется этим. Хуже того: привык, что все клюют, и потому достаточно небрежно улыбнуться и сказать: «Я миллиардер». Фу!

Я глянула на себя в зеркало: обычная, совсем обычная, каких много ходит по улицам. Стройная, но не спортивная. Нос курносый. Губы как губы. Глаза невыразительные, брови в порядок не привела. И цвет волос дурацкий: моль, сорт второй, выцветший.

Созерцание собственной заурядности вызвало ещё большее раздражение. Зато я пришла к весьма определённому выводу:

«У нас с ним ничего общего быть не может! И он мне ничуть не нравится. Даже не поинтересовался, не ударилась ли я? И со шлангом не помог. Разве нормальный мужчина так ведёт себя? Допустим, он не испытывает симпатии, но где же вежливость, благородство? Или миллиардерам всё это ни к чему? Ну да, я же прислуга!» Я снова чуть не подскочила на месте, ужаленная вспомнившимся оскорблением. Служанкой я никому не буду, я скульптор, вот вам!

Артём повернулся ко мне вполоборота, слегка улыбаясь, а я мысленно фыркнула::

«Даже сам с собой притворяется своим парнем. Для кого? Кого он хочет обаять? Чайник, что ли?»

Резкий звонок ворвался в тихие бытовые шумы, Артём достал из кармана шорт телефон, поднёс к уху.

— Да, говори быстро! — приказал он.

Я оторопела, потому что в тысячную долю секунды его лицо изменилось: из молодого парня Артём превратился в зрелого, жёсткого и безапелляционного мужчину, старше меня лет на десять. А казался ровесником.

— Продавай, — скомандовал он, выслушав кого-то.

И ушёл в свой номер, плотно закрыв за собой дверь. А я так и осталась стоять, поражённая. Потому что этот последний действительно мог быть олигархом, министром, биржевым воротилой, да кем угодно! С хищным взглядом, со складкой у рта и опасной собранностью зверя перед прыжком, похожий на ягуара, который только нежился на солнце с красивой, лоснящейся шкуркой и вдруг увидел лёгкую добычу.

Руки мои покрылись мурашками. Я, наконец, отошла от шторки и выдохнула.

Нет, это хорошо, что я не красавица! Просто отлично! Может, кажусь ему подходящей для словесных шпилек, не более. И засматриваться на его фигуру так же целесообразно, как влюбляться в киногероя. А я личность цельная, мне не до ерунды!

* * *

Я раскрыла альбом и принялась что-то набрасывать карандашом по привычке. Мне нужно было перезагрузиться, рисунок этому отлично помогает!

Наконец, хлопнули три двери, защёлкнулись замки и шаги во дворе стихли. Это значило, что все ушли в поход — дышать соснами в Национальном парке.

Я выскользнула на кухню для бедных из своей потайной двери и увидела на ближайшем ко мне столе большую круглую коробку, разделённую на несколько частей: кешью, макадамия, грецкие орехи, фундук, пеканы, крупные фисташки на одной половине, и шоколадные трюфели с засахаренными фруктами на другой. Коробка была открыта, из-под неё торчала салфетка, где было размашисто написано:

«Надеюсь, ты не ударилась. Это тебе для улучшения настроения. Свежее. Из Калифорнии. Буду рад, если съешь всё».

А рядом стояла кружка и дымился ароматный чай. Ой, это он точно мне?