Глава 10

Элина

— Так в итоге, что случилось на конюшне? — вчера Андрей устал после перелёта, и у нас не было возможности все обсудить. За ужином он снова устроил мне допрос с пристрастием. — Ты отошла, маленькая? — я убираю тарелки со стола в раковину, и в этот самый момент муж берет меня за запястье и аккуратно притягивает к себе вплотную. Крепко обнимает, обеспокоенно заглядывая в глаза.

— Отошла уже. Я же тебе рассказывала все: Дима спас Богдана, когда на него понеслась взбешенная Луна. Сегодня удалось выяснить причину ее неадекватного поведения. Кто-то из своих подкинул в стойло змею. Так странно…

— Все хорошо будет, не нервничай, ладно? Главное, что Богдан цел и Луна здорова… Хотя ты же знаешь, что я против твоего увлечения. И не вздумай больше брать с собой Даню туда, — стальным тоном наказывает мне Андрей, нахмурившись. Мышцы его плеч мгновенно напрягаются, взгляд опускается в пол… Он явно вспоминает причину, по которой и его любимое увлечение превратилось в пепел.

И я понимаю его.

Андрей поддевает мой подбородок пальцем, притягивая к себе, чтобы нежно и долго поцеловать. Его язык скользит внутри моего рта так плавно и мягко, что я начинаю медленно возбуждаться, ощущая его сильные ладони на своей талии. Услышав мое тихое «ах», муж мгновенно встает со стула, обхватывает мои ягодицы и опускает на барную стойку, раздвигая ноги. Устраиваясь между ними, притягивает меня за задницу ближе к своему паху, вызывая во мне игривый смех и надежду на то, что у нас сейчас будет жаркий и яркий секс, способный выбить всю дурь из моей головы. Хочу кончить с его членом внутри, хочу почувствовать, что мой мужчина — самый лучший и идеально подходит мне. Хочу, чтобы Андрей накормил меня досыта, чтобы даже не вздумала смотреть на другого глазами голодными.

Поднимаю взгляд на Белова, вглядываясь в родные и такие знакомые черты. У него волевой подбородок, прямой нос, выразительные скулы… Мой муж — привлекателен до чертиков, но в его глазах я порой не вижу того, что видела в глазах Димы.

Целую Вселенную, в которой я тонула, словно в сладком омуте.

Губы Андрея скользят по моей шее, ладони уверенно проникают в область между ног. Пальцы находят увлажненную область на моих трусиках и скользят по ней так, что клитор начинает бить током.

Ух, жарко. Очень жарко. Я давно так его не хотела, или сказывается влияние постоянных фантазий, в которых фигурирует другой мужчина?

— Хочу тебя, очень, — шепчу ему в губы, прогибаясь в крепких объятиях мужа.

— Меня хочешь, Эль? Или еще кого? — вдруг задается вопросом он на тяжелом выдохе.

Я мгновенно отстраняюсь, упирая ладони в его грудную клетку.

— Почему ты задаешь этот вопрос? Ты какой-то напряженный, Энди. Все последние дни. Что-то не так?

— Прости, Эль. Ты права, но давай не сейчас, — наша горячая прелюдия заканчивается еще быстрее, чем началась. — Я немного озадачен этой статьей, — Андрей тянет на себя айпад, что все это время лежал на столе, свайпает влево и демонстрирует мне желтую статью с сайта московских сплетен. Не знаю, что именно там написано и даже не хочу знать, но текст сопровожден фотографией из кафе, где отчетливо видно, что Дима держит меня за руку и мы проникновенно смотрим друг другу в глаза.

— Ах это… у меня руки дрожали после случившегося с Даней, — спокойным тоном, не оправдательным, объясняю я. — Он меня за руку взял, настолько мне плохо было. Андрей, ты что не знаешь желтую прессу?

— Знаю, Эль. Просто хочу все от тебя услышать. Твою версию. Я же все еще могу тебе доверять? Или ты решила сравнять счет? Я думал, что мы давно выяснили ту ситуацию.

— Я даже слышать твоих вопросов не хочу, — вспыхиваю я, соскакивая с барной стойки. — За десять лет я хоть раз дала тебе повод усомниться в себе?! В отличие от тебя?! — не выдержав, я слегка повышаю тон на Андрея. — Это у меня к тебе вопрос, Андрей. Могу ли я тебе доверять? Я не разъезжаю по командировкам и не кладу трубки.

— Что ты опять начинаешь на пустом месте, Эля? Мои поводы давно в прошлом остались, а вот это фото — вчера сделано.

— Я тебе дала объяснение этому фото, не нужно придумывать то, чего не существует, и задавать мне такие вопросы. Ты меня знаешь. Я бесконечно честная и принципиальная. Я люблю тебя и Богдана больше всего на свете. Мне бы никогда не пришло в голову сводить какие-то счеты, особенно несколько лет спустя, — фыркаю я, все еще находясь в шоке с предъявы мужа.

Хотя, если быть до конца откровенной, я с ним не совсем честна. Ведь в голову за последние несколько дней мне чего только ни приходило. И лучше ему не знать, какие картинки гуляют у меня в голове, когда я ласкаю себя в душе.

— А ты что сразу с цепи сорвалась, Эль? С тобой разговаривать невозможно, ты бы глаза свои видела, — Андрей зачесывает ладонью назад свои волосы, окидывая меня оценивающим взором. — Мы сейчас поссоримся, если я не уйду, верно? — замечает он, поймав мой испепеляющий взгляд. Видимо, понял, что я могу в порыве злости припомнить ему все грехи прошлого и в сердцах кричать про развод.

— А вот и уходи. Хоть в аэропорт прямиком. В третью командировку за неделю. Не во Владивосток случайно? Чтобы подальше и на подольше, — с сарказмом отвечаю я, скрестив на груди руки.

— Я в гольф клуб пойду. Ребята там сегодня собираются, — Андрей бросает мимолетный взор на часы и поджимает губы, вновь глядя на меня. — Хотелось бы провести вечер в постели с любимой женой, но ты сегодня совершенно неадекватна. Невольно задумываюсь о том, что для жены, которой можно доверять, реакция у тебя слишком острая.

— А какая она должна быть, Андрей?! Такая же, как несколько лет назад, когда ты чуть было не изменил мне, а я это проглотила?! — рычу я и убегаю в ванную комнату, хлопнув дверью так, что все люстры задрожали в доме.

Упираясь ладонями в рукомойник, включаю из-под крана воду и ополаскиваю свое лицо, чтобы прийти в себя. Не знаю, сколько времени торчу в ванной, но, когда выхожу, Андрея уже дома нет.

Намереваясь успокоить себя печеньками с чаем, я снова опускаюсь за барную стойку. И снова раздражающий звонок в дверь.

Черт, я совсем забыла, что Мила сегодня в гости напросилась. У нее там какая-то очередная любовная драма случилась, и ей срочно нужна жилетка. Богдана сегодня забрали бабушка с дедушкой со стороны Андрея, а это значит, что истерики Милы не побеспокоят его сон.

— У нас все было так хорошо. Ты не представляешь, насколько идеально. Его словно из моей головы достали, — через десять минут Мила уже вовсю изливает мне душу, залпом осушая второй бокал шампанского. Я тоже пью, только куда медленнее и не на голодный желудок. — Две недели провели словно в сказке. Он на Мальдивы пообещал меня свозить, — всхлипывает блондинка, вытирая слезы наманикюренными пальчиками.

Слушая подругу, я тянусь к шкафчику и достаю оттуда пачку сухих салфеток, с сочувствующим видом протягиваю их ей.

Весь ее рассказ заключался в том, что три недели назад она познакомилась с шикарным мужчиной. Баснословно богатым, чертовски сексуальным и влиятельным. Это все, что я о нем знаю, не считая того, что осведомлена о его красивых ухаживаниях за Милой: мужчина дарил ей огромные букеты цветов, колье с брильянтами и отправлял в лучшие SPA города. В один прекрасный день он исчез без объяснения причины и перестал отвечать на ее звонки и сообщения. Для Милы эта история звучит как трагедия, а для меня обычная ситуация: мужчины часто так делают. Покупают себе живую куклу и играют с ней, пока не надоест. А там и новая поставка «Барби» в Москву не за горами…

— Ну и зачем тебе такой мужчина? Который то исчезает, то появляется. Даже не вздумай за ним бежать, — успокаивая Милу, даю совет я, поглаживая хрупкое плечико подруги.

— Может, все-таки написать ему? То, на что он точно ответит? — с горящими глазами восклицает Мила безумным тоном. Осушает третий бокал вина, и я подумываю над тем, что стоит убрать бутылки с алкоголем из поля ее зрения.

— Не вздумай! Сразу упадешь в его глазах. Он будет думать, что ты вся в его власти, еще и сама написываешь. Ну уж нет. Это он должен тебя искать и думать, стоит ли тебе писать. А в идеале — писать и не думать ни о чем, потому что чертовски хочет тебя видеть. Поняла меня?

— А вдруг он хочет написать, но не может… по каким-то причинам, непредвиденным обстоятельствам. Или работы много, просто нет времени?

— А может, он умер, Мил? — останавливаю ее надежды я. — Тогда да, действительно нет ни времени, ни возможности. Все остальное — ложь, фарс и наши женские фантазии. Мужчине если нужна женщина, он всегда напишет, приедет, успокоит, позаботится. Он все для нее сделает. А если нет… то зачем тебе такой? Даже если его достали из твоей головы. Себя любить надо больше.

— Ты права, — пряча лицо в ладонях, Мила заходится глухими рыданиями. Я как могу поддерживаю ее около часа, пока сама не растворяю свою злость на Андрея в большой дозе выпитого вина.

— Эля! Эля! Он написал! — вдруг визжит Мила, сжимая в руках айфон. — Боже, он написал! — соскакивая со стула, она начинает подпрыгивать на месте, задирая голову к потолку.

— Успокойся. Что пишет? — пытаюсь отрезвить Милу я.

— «Давно хотел показать тебе одно место, малыш. Уверен, оно тебе понравится. Это клуб, о котором я тебе рассказывал. Встретимся там. Одевайся. Я пришлю такси через час».

— Странно, что он в клуб тебя вызывает. А не на свидание…

— Не странно, Эль. Мы давно хотели в клуб сходить, чтобы поиграть в «случайное знакомство».

— Это еще что?

— Это когда вы со своим парнем делаете вид, что абсолютно незнакомы, и он подсаживается к тебе за баром, чтобы познакомиться вновь и потрахаться так же, как в первый раз. Только лучше, — со знанием дела фыркает Мила. — Поехали со мной, Эль? Прошу тебя, умоляю, — Мила складывает ладони в умоляющем жесте, бросая на меня взгляд глаз рыжего котика из Шрека.

— Зачем тебе я там? Да и какой мне клуб? Я же мать…

— Не хочу одна быть. Хочу предстать перед ним гордой, независимой и незаинтересованной. Не хочу, чтобы это выглядело так, словно я примчалась к нему по первому зову. Скажу, что не ради него приехала. Что мы и так тусить собирались.

— Я не хочу, — твердо заявляю я, мотнув головой. Хотя, если честно… возможно, мне стоит куда-то выбраться. Назло Андрею.

— Одевайся, и поехали! — приказывает мне Мила.

Недовольно скривив губы, я бросаю:

— Но только ненадолго. И мне совсем нечего надеть в клуб.

— Надень это! — как только мы оказываемся в моей спальне, Мила находит мне наряд для вечера в моей гардеробной. Это одно из самых откровенных платьев, которое у меня когда-либо было. Я покупала его для ужина с Андреем, но в тот вечер он задержался на работе, и оно так и осталось невостребованным.

Самая пикантная деталь в нем — это выразительное декольте и красивый разрез на бедре, драпированный дождем из страз, что красиво блестят и звенят при ходьбе.

То ли это гнев на Андрея так действует, то ли четыре бокала вина, но я таки решаюсь влезть в это платье, которое в обычной жизни не могу себе позволить. Это десять лет назад я примерно так и одевалась, но сейчас я молодая мама, а не вертихвостка, что жаждет привлечь приключений на свою задницу.

Все-таки оно не соответствует моему статусу… но боже, как же я в нем сексуальна.

Все остальное происходит словно в тумане. Мы с Милой накручиваем друг другу волосы, как в старые добрые времена, быстро красимся и выходим из квартиры, пошатываясь на высоких каблуках.

Кураж, адреналин, ярость — все эти чувства несутся по венам, рождая в крови невероятный бодрящий коктейль, толкающий на сумасбродные поступки. Хочется потанцевать, повеселиться… хочется вспомнить беззаботную юность, когда мы жили моментом, находились «здесь и сейчас» и не думали о завтрашнем дне.

Я вообще после пары бокалов превращаюсь в свою молодую версию Элины. Поэтому пью редко, чтобы не ударять в грязь лицом, все-таки уже не по статусу.

Что ж, чувствую, эта ночь будет очень веселой.

— Вы есть в списке? — вход в клуб находится в каком-то мало примечательном подвале, на котором даже нет банальной неоновой вывески. Это первое, что меня настораживает, но Мила вполне уверенно вступает в диалог с амбалом-охранником.

— Есть. Нас пригласил Ладор, — называет псевдоним своего возлюбленного Мила. Кстати, подруга до сих пор не выдала мне его личность, не показала ни одной фотографии. Говорит, что он крупный чиновник, поэтому в подобные места ходит под выдуманным именем, что вполне нормально и правильно.

Некая маска для безумной Московской ночной жизни.

— Такой есть. Проходите. Но телефоны сдаем здесь. По желанию, вы можете надеть маску, хоть мы и гарантируем строгую конфиденциальность наших клиентов, — декларирует встречающий нас амбал, и от его слов у меня мурашки бегут по коже. Такое чувство, будто мы собираемся заняться чем-то противозаконным или намереваемся посетить бордель.

Я с неохотой опускаю свой телефон в пластиковый контейнер. Нас запускают в разрисованную беспорядочным граффити железную дверь, и весь мой мир погружается в полную темноту, а барабанные перепонки оказываются в плену гипнотизирующей музыки, напоминающей мне обработанные хиты треков в духе «энигмы».

— Мила, где мы, черт возьми? Я уже хочу уйти, — возмущаюсь я, когда в помещении загорается приглушенный красный свет, сменяющийся пурпурно неоновым и кислотно-зеленым. Такие цвета и вся окружающая нас обстановка мгновенно возбуждающе действует на психику.

Без всяких сомнений, мы оказались на кинки-вечеринке, и я даже боюсь идти дальше вперед по этому длинному коридору, украшенному подвесными шатрами, замысловатыми светильниками и различными секс-игрушками, и плетками, прикрепленными прямо к стенам заведения.

— Какая разница? — с веселым хохотом отзывается Мила, надевая предложенную ей кожаную маску с кошачьими ушками. Пожав плечами, я беру со специального подноса черную шелковую ленту, и обвязываю ее вокруг запястья, стараясь успокоить свои натянутые нервы.

Да уж, мое проститутское платье идеально вписывается в формат этой вечеринки. Как хорошо, что телефоны все оставляют на входе и вероятность слива всего этого безобразия Андрею крайне мала. Я и без слов Милы поняла, что это закрытый клуб для высокопоставленных чиновников и мужчин, занимающих первые строки в Forbes.

Без заветного слова «Ладор» нас явно бы выпнули еще у поста охраны.

И все-таки я ожидала обычный клуб, а не Эдэм для извращенцев и сексуально одержимых богачей.

— Мил, я, пожалуй, пойду. Не обидишься?

— Ага. Удачи, Эль. Так устроены правила: тебя отсюда до утра не выпустят. На выходе всех жестко проверяют, владельцы этого клуба знаешь как за свою репутацию трясутся. И не зря: за три года, как рассказывал Ладор, никаких сливов. Кстати, он один из основателей… он давно обещал мне, что сводит меня сюда.

— То есть ты знала какого формата это место!? И затащила меня обманом?

— Расслабься, дуреха, и получай удовольствие. Ты не обязана ни с кем трахаться, тут и танцпол, и бар есть. Предлагаю с него и начать, — подруга заливается искристым смехом, но вместо того, чтобы осудить ее, я смеюсь ей в ответ.

Игривое настроение, включенное во мне после бокалов вина, дает о себе знать. Весь клуб утопает в специальной дымке и неоново красном цвете. Лица присутствующих и без масок распознать сложно. Хотя мне везде начинают мерещиться друзья Андрея, которые могут меня здесь заметить…

Взяв напитки в баре, мы направляемся к танцполу, расположенному в конце длинного коридора. Высокие потолки заставляют забыть, что в клуб мы заходили через подвал. Алые люстры в виде огромных факелов создают особую атмосферу этому месту, как и костюмы многих из участников вечеринки. Я даже не могу определить, что за тема, но почти на каждом я вижу кожу, латекс, обтягивающие трико, не скрывающие рельефа мышц. Обнаженных девиц, демонстрирующих себя в чем мать родила, не так много.

Я обескуражена, растеряна, нахожусь в легком шоке от увиденного… и все больше пьянею после первых же глотков коктейля с водкой и маракуйей, что заказала в баре.

Внезапно мое внимание привлекают стены коридора из стекла. Прозрачного стекла, за которым есть пространство. Много пространства, разделенного на отдельные приватные комнаты.

Боже, что это? За стеклами занимаются сексом?

— Мила, что здесь происходит…, — продолжая потягивать коктейль, шокировано бормочу я и оборачиваюсь назад и в бок: Милы уже, оказывается, нет рядом.

Наверное, ее перехватил загадочный Ладор. Чувствую, хлебнет она с ним горя. Вот что бывает с женщинами в период развода… крыша от свободы едет конкретно.

Но ладно Мила, у нее хотя бы нету ребенка.

А я?

Я подхожу к одной из прозрачных стен и замираю прямо перед ней. Не дышу, наблюдая за парой, что скрывается по ту сторону, и в то же время оба участника вечеринки знают, что за ними может подсматривать любой желающий.

А таких здесь собралось немало. Одни сидят на диванах, по одиночке и парами, другие, как я, залипли напротив стеклянной стены, жадно наблюдая за приватным танцем белокурой девушки для мужчины, что сидит в профиль. Блондинка медленно опирается на его бедра руками и, извиваясь красивой кошечкой, опускается перед ним на колени.

Затем мужчина властно хватает ее за волосы, наматывая их на свой кулак. Его губы шевелятся: он отдает ей приказ.

Девушка убирает руки за спину, покорно повинуясь мужчине, пока он расстегивает ширинку на своих джинсах. При этом торс его полностью обнажен, мышцы пресса сокращаются в нетерпении, и у меня нет сомнений в том, что его член стоит колом от горячих танцев партнерши.

Вновь отдавая приказ, он притягивает ее голову к своему паху. Девушка начинает с вожделением вылизывать его гордо вздыбленный член, но это длится недолго, потому что уже спустя несколько секунд он с упоением трахает ее рот. Его голова откидывается назад, таз ритмично приподнимается, пока его член пропадает в губах девушки…

Я не могу отвести взгляд от этого «порно кино» в реальной жизни, ощущая, как капли моего возбуждения стекают по внутренней поверхности бедер.

То ли алкоголь на меня так влияет, то ли…

Он.

Боже, это он…

Мужчина, восседающий в кресле и трахающий свою женщину на глазах у всех желающих — Дима.

Мой Дима.

А его партнерша — не кто иная, как Лейла.

Поперхнувшись коктейлем, я едва ли не проваливаюсь сквозь пол, теряя равновесие и способность дышать.

В этот самый момент фрикции Коваля становятся глубже и интенсивнее, и судя по раскрытым губам и выражению лица, он кончает, заставляя Лейлу принять все, что он способен ей сегодня дать.

Я все еще не могу двигаться и смотрю на то, как он поворачивается в мою сторону… наши взгляды с Димой встречаются, и его голодный взор исподлобья пронзает меня таким электричеством, что кажется, я сейчас сгорю заживо.

Мне надо уходить отсюда. Бежать. Исчезнуть.

Голова так сильно кружится, что я не могу определить стороны света. Теряюсь в пространстве… не могу дышать, легкие ощущаются такими тяжелыми.

Мне нужно бежать, бежать без оглядки из этого странного места.

Не могу поверить, что видела, как Коваль трахается со своей Лейлой. Черт, а его всегда это заводило. Он любил делать это в примерочной магазина, ласкать меня на задних рядах в кино или даже на улице, ночью, в каком-нибудь укромном дворе. Что мы только не вытворяли….

Десять лет… я не испытывала ничего подобного. И я знаю, что мне не стоит даже вспоминать каково это. Коваль для меня, как запрещенный глоток эйфории — вызывает привыкание с первого раза. Лишь один поцелуй может разрушить все, ведь я обязательно захочу большего и уже не смогу согласиться на меньшее.

Такого как с ним никогда больше не было и не будет. И это не громкие слова инфантильной восемнадцатилетней девчонки. Я просто знаю это… мы с ним созданы друг для друга. Но иногда жизненные обстоятельства, обиды и банальная гордость губят даже что-то настоящее, яркое, незабываемое.

То, что остается яркой вспышкой пламени в памяти.

Я пячусь назад, уверенно отступая от стекла. Прячусь за проходящих людей в костюмах, стараясь быстро скрыться из поля зрения Коваля.

Одно мгновение, и я резко разворачиваюсь и несусь вперед, неважно куда, лишь бы как можно дальше от него. Он же не пойдет за мной, верно? Вряд ли они с Лейлой закончили.

Черт. Я не знаю, что ужаснее — то, что я будучи замужем возбудилась от того, как другая женщина делает ему минет, или то, что он меня увидел.

Я бегу, не разбирая лиц, поворотов, не ориентируясь в пространстве. Алкоголь горячит кровь, громкая музыка действует на нервы. Я должна скрыться где-нибудь до утра, отсидеться до окончания вечеринки в безопасном бункере, вот и все.

К своему удивлению, в этот самый момент я замечаю перед собой некий странный объект, что мгновенно привлекает мое внимание. Птичью клетку, высотой в метра три и таким же диаметром. Конструкция выглядит масштабно и впечатляюще, поражая воображение кованными деталями вдоль длинных прутьев.

Подойдя ближе к клетке, я акцентирую внимание на том, что от вершины конструкции исходят длинные тканевые полотна, а внутри «домика» висит огромная веревка, которая, возможно, служит спусковым крючком для опускания ткани на клетку, что создаст мне надежное укрытие.

Наверное, это просто разновидность VIP камеры для любовных утех, но мне все равно. То, что нужно. Если я накрою клетку шатром, все поймут, что укромное местечко занято влюбленными, и никто не подумает меня беспокоить.

На том был мой холодный расчет. Может быть, слегка наивный, но других вариантов все равно нет.

Смело войдя внутрь клетки, я дергаю за веревку, поднимая взгляд к куполу.

Ничего не происходит.

Дергаю сильнее, начиная злиться.

— Ну давай же, — недовольно рычу я, цепляясь кистями за шершавый канат.

— Специальные датчики на полу опускают ее, только когда в камере находятся два человека, Элина, — шепчет у моего уха Коваль, прижимаясь к моей спине, и, протянув руку, берется за тяжелый канат. — И тогда, вуаля! — замечает он. — Она не только накрывается, — дергает вместе со мной вниз. — Но еще и закрывается, — с усмешкой добавляет Коваль, в тот самый момент, когда я слышу скрип дверцы. Очевидно, срабатывают какие-то механизмы, и дверь автоматически захлопывается, под аккомпанемент шуршания ниспадающих на конструкцию полотен.

Проклятье. Что?!

— Какого черта ты следил за мной? — мгновенно вспыхиваю я, осознав всю фатальность ситуации. — Не говори, что мы заперты здесь вдвоем до утра! — дрожащим голосом замечаю я, ощущая его горячее тело каждой клеточкой кожи. Вибрации бешеной мужской энергетики бьют прямо мне в спину, оставляя следы невидимых поцелуев вдоль поясницы. Это даже не мурашки. Это ток, струящийся по всему телу.

— Не до утра. А до тех пор, пока не выполним задание. Это игровая клетка. Хороший выбор, детка, — его губы буквально в двух миллиметрах от моей шеи.

Я дрожу, ощущая мужское дыхание на себе.

Дрожу, умирая от желания ощутить его руки, его тело. Ближе, еще ближе. Кожа к коже.

Господи, Дима… за что ты так со мной? Зачем ты вернулся? Зачем стоишь над душой словно змей-искуситель?

— Игровая клетка? — переспрашиваю я, делая шаг вперед, дистанцируясь от соблазна и ходячего тестостерона. Он до сих пор без рубашки, и когда я поворачиваюсь к нему лицом, мой взгляд невольно скользит по его ключицам, выемке между ними… по широкой груди и накаченным бицепсам. Судорожный вдох заставляет губы дрожать, когда я мимолетом задеваю взором рельефы его пресса и косые мышцы.

Он стал еще сильнее, еще больше, еще внушительнее.

Я и раньше в его руках чувствовала себя хрупкой и невесомой. Но сейчас… я даже боюсь представить, что бы я чувствовала.

Я бы не сдержалась, сорвалась… черт возьми, да я уже близка к этому, особенно с затуманенным алкоголем сознанием.

— И что это за игра?

— Старая добрая игра. «Правда или действие».

— Ты шутишь? Мы что, вернулись на десять лет назад? — фыркаю я, вспоминая те самые вечера, когда я попадала к знакомым в студенческий кампус.

— Нет, Эля, — вкрадчивым голосом отзывается Коваль, глядя прямо в мои глаза. Его зрачки расширенные, такие темные, что глаза кажутся черными. Обсидиановые омуты. — Я давно живу сегодняшним днем. Это ты все время вспоминаешь прошлое.

— И в чем суть этой игры в рамках этой клетки?

— Она откроется только после того, как каждый из нас сделает по три действия, рандомно высвечивающиеся на экране.

— А что будет, если я не захочу делать эти действия? — я скрещиваю руки на груди, занимая закрытую позицию.

— Значит, будешь отвечать на вопросы весьма интимного характера. Ты все-таки на вечеринке извращенцев. Создатели этого клуба очень постарались над интерактивной программой.

— Ох, это проще простого. Врать я умею отлично и не собираюсь отвечать на личные вопросы. На остальные я готова отвечать хоть всю ночь, если потребуется, — замечаю с вызовом, ясно давая понять, что никаких «эротических действий» между нами не будет.

— Есть только одна маленькая проблема, детка, — с этими словами Дима подходит к небольшому прибору, что стоит на специальном постаменте, напоминающем трибуну, и включает его. — Соврать у тебя не получится. Любая ложь карается действием, — озвучивает он условия «игры», и только сейчас я понимаю, что прибор, который включил Коваль, очень сильно напоминает детектор лжи.

Нервно сглатываю, упираясь в прутья клетки спиной, и слегка мотаю головой, в то время как он лишь медленно и коротко кивает, не разрывая со мной зрительного контакта.

В реальность происходящего поверить трудно. Очевидно, судьба издевается над нами, намеренно сталкивая друг с другом, проверяя меня и мои отношения с Андреем на прочность.

Но я знаю, знаю, что для меня в этой жизни важнее…

И даже грешные часы удовольствия в объятиях Коваля не стоят того, чтобы потерять семью.

Дмитрий

— Эй, ты сдрейфила, что ли? — насмешливо ухмыляюсь, остановившись на расстоянии шага от вжавшейся в решетку Элины. Не, так дело не пойдет. Мне только обморока не хватало. Вот будет фиаско. К ногам она моим, конечно, рухнет, но не так, как хотелось бы. — Эля, завязывай трястись. Выпить хочешь для храбрости?

— Я ни пить, ни играть с тобой ни во что не буду. Пошел в задницу, Коваль, — Элина отрицательно трясет головой. Она так напугана, что я отсюда чувствую, как ее не по-детски колбасит, но хамить смелости хватает.

— Хочешь сразу с задницы начать? — откровенно издеваюсь над бедной угодившей в клетку птичкой. — Нет, я за, ты не подумай, но давай разогреемся сначала.

— Ты, правда, думаешь, что все это… — выкинув руку вперед, она обводит пространство вокруг, — смешно и забавно?

— Раньше ты бы поугарала вместе со мной. Где рисковая азартная Элька Абрамова, которую я помню? — скрестив руки на груди, опускаю красноречивый взгляд на ее ноги, едва прикрытые крошечным платьем, еще и разрез по самое не могу.

Ну кого мы обманываем? Нравственные святоши и примерные жены так не одеваются. Есть в ней та же чертовщинка, что и во мне, на том и зацепились изначально.

— Она вышла замуж, у нее семья и сын, — осаждает меня Эля, но я же упорный. Меня не свернешь.

— Ну, пи*дец, «яжмать» на выгуле, — закатывая глаза, ржу я. — Заведением не ошиблась, Элин? Сюда приличные люди разнообразно потрахаться приходят, а ты им своими высокоморальными принципами весь кайф обломать решила?

— Под «им» ты себя имеешь в виду? Так ты вроде «уже», — вспыхнув, бросает Эля.

Отлично, девочка злится. Девочка завелась. Девочка ревнует и хочет меня укусить. Разрешаю. Сегодня я добрый, а она красивая. Какая она, бл*ь, красивая. Адски хочу. Сожрал бы ее, вылизал с ног до головы, по-животному, чтобы даже запаха другого мужика не осталось. Что мне ее «уже»? Как слону дробина.

— Ты про минет? — прочистив горло, я продолжаю накаливать обстановку. — Мы только размялись перед основным действием.

— Так иди и продолжи. Подружка тебя заждалась, а мне домой надо.

— Ага. К мужу, к сыну. Идеальная семья. Любовь, преданность, верность. Я выучил, детка, и даже поверил. Но проблема есть, Эля, — преодолев последний шаг между нами, упираюсь ладонью в прут клетки сбоку от ее головы.

Элина громко сглатывает, я широко улыбаюсь, наклоняясь почти нос к носу. Пахнет от нее бомбически. Вкусным парфюмом и похотью. Жадно втягиваю раздувающимися ноздрями возле ее виска, а она вся мурашками покрывается, торчащие соски руками прикрывает. Скромница, мать ее, словно я идиот, не способный отличить возбужденную женщину от оскорбленной.

— Какая еще проблема? — толкнув меня в грудь, севшим голосом интересуется Абрамова. Ладонь тут же убирает, будто обжегшись.

— Я не отпущу тебя, Эля, — невозмутимо дернув плечом, опираюсь на клетку второй рукой, окончательно запечатывая птичку. — Пока не сыграешь со мной. Пара раундов, и я сам тебя домой отвезу.

— Отсюда же до утра не выпускают? — облизав пересохшие губы, Эля испепеляет меня недоверчивым взглядом.

— Для нас сделают исключение.

— Значит, ты здесь свой в доску? — приходит она к определенным выводам.

— А что тебя удивляет? — снова наклоняюсь так низко, что могу рассмотреть, как дрожат ее ресницы и расширяются зрачки.

— Ничего, Дим. Я устала удивляться, — выдыхает Эля, почти смирившись с моим присутствием.

— Вот и правильно, — поддерживаю я. — Давай лучше сыграем. Будет что вспомнить под боком у сопящего мужа.

— А может, лучше под мужем? — вызывающе бросает Абрамова.

Супер, детка, знаешь, как дать по яйцам. Но я стерплю. Тебе можно. Бей, куда хочешь, все равно места живого на мне не оставила.

— Под мужем не получится, Эля, — хрипло бормочу я, вскользь дотрагиваясь губами до аккуратной ушной раковины.

— Почему это? — отчаянно бравирует она, а сама так разогрелась, что испарина на висках и над верхней губой блестит.

— Сравнение не в его пользу будет. Ты же и сама это знаешь. Тебе не надоело каждый раз разочаровываться? Мне осточертело, Эля, — выдыхаю я, отстраняя голову назад и глядя в потемневшие до густого синего оттенка глаза. Всегда охреневал от этой ее колдовской особенности. Ни у кого не видел таких глаз. Голубой — злость. Малахитовый — боль. Синий — возбуждение, а все сразу — счастье. — Он видел радугу в твоих глазах? Или только я?

— Дим, ты пьяный? — подозрительно присматриваясь и принюхиваясь, учительским тоном осведомляется Элина.

Обломщица, блин. Поморщившись, позволяю ей выиграть раунд, ну и заодно даю выдохнуть, отступая назад.

— Или что-то принял? Ты нормальный, вообще? Какая радуга? Мне восемнадцать лет, по-твоему, чтобы повестись на всю эту чушь? — своей свободой она пользуется как-то неправильно, заваливая меня совсем не сексуальными вопросами.

— Эля, какого хрена ты сюда приперлась? — поправив выпирающую эрекцию, спрашиваю в лоб.

— Я с подругой. Понятия не имела, что это за место, — говорит она чистую правду. — Знала бы, под страхом смерти не пошла.

— Что же ты такая доверчивая у меня. Взрослая вроде уже девочка, — протянув руку, нежно касаюсь ее щеки.

В груди щемит, не могу на нее давить, как бы сильно не хотелось. Раньше бы взял, не раздумывая, а сейчас так не получится. Девочка и правда выросла. Как раньше, не сработает. Она сама должна принять решение, а иначе опять меня, как пацана, размажет. Принуждение не дает никакого контроля, это опасное и глупое заблуждение.

— Не у тебя, Коваль, — избегая моего прикосновения, поправляет Эля. — И друзьям я привыкла доверять.

— Мы же с тобой тоже почти друзья, — улыбаюсь я, ловя пальцами ее подбородок. — Давай дружить, Эля? Мне можно доверять. Я тебя не обижу.

— Все смеешься, Дим, — вздыхает она, пряча усмешку. — Взрослый вроде уже мальчик, а все в игры поиграть тянет, — подначивает, сверкая глазами. — Почему не женился до сих пор? — в последнем вопросе звучит неподдельная грусть.

— Я же тебе обещал. Забыла? — тихо отвечаю я, скользнув большим пальцем по ее губам. Радужки меняют цвет на малахитовый. Боль.

— Долго собирался, — шепчет Эля, смаргивая набежавшие слезы.

— А ты ждала?

— Не ждала, Дима, — и снова ее гребаная честность. — Обстоятельства нашего расставания как-то не располагали. Не находишь? Ты мне, вообще-то, тоже сердце разбил.

— Ну конечно. Я злодей. Кто бы сомневался, — иронично отзываюсь я и, убрав руку от ее лица, направляюсь прямиком к игровой площадке. Встаю за трибуну и жестом подзываю Элину.

— Ты не отстанешь, да? — обреченно допытывается Абрамова, медленно приближаясь и изо всех сил стараясь не пялиться на мой голый торс и топорщащуюся ширинку. Справляется так себе, но ее усилия я оценил.

— Я тебе больше скажу. Ты отсюда не уйдешь, пока не сыграешь два раунда, — я тоже предельно честен. — Начнем с меня. Готова? — протянув руку, затаскиваю несильно упирающуюся Элю в круг, ставлю рядом с собой так, чтобы она могла видеть происходящее на экране. Показываю на интерактивный дисплей с отпечатками для ладоней с двух сторон и главным меню по центру. — Вопросы? — оглянувшись, уточняю на всякий случай. Эля выглядит на удивление спокойной и даже заинтересованной. Вероятно, потому что очередь не ее.

— Если эротические действия ты с самим собой будешь проделывать, то почему бы нет? — еще и шутить пытается. — Подожди, нет. Это же значит, что и мне придется действие выбирать.

— Умница, девочка, соображаешь, — ухмыльнувшись, хвалю я и жму раздел вопросы. На экране высвечивается обнаженная девушка в призывной позе и мужчина, занимающийся онанизмом. Мда, смешно, однако. Эля тоже нервно посмеивается.

— Выбери пол ответчика, — подсказывает голосовой помощник.

— Боже, это Сири, — хохочет Эля. — Давай, Коваль, не тормози, жми на дрочуна.

Ну я жму, а что мне остается? На фоне, подозрительно напоминающем зарисовку из Камастуры, появляется вопрос. Быстро пробежав глазами по экрану, я удовлетворённо улыбаюсь.

— Положи ладони к отпечаткам рук. Смотри, чтобы все пальцы были плотны прижаты к дисплею, — командует Сири. Я слушаюсь и повинуюсь. — Как зовут девушку, с которой ты последний раз занимался сексом?

— Ну, это нечестно. Она тебе подыгрывает, — возмущается Эля. — А если ты гомосек, то какая девушка? Или может тебе за шестьдесят, а ей семьдесят?

— Элин, клуб ориентирован на натуралов, и девушки за семьдесят фейс-контроль не пройдут, — меня снова распирает от хохота. Эля тоже смеется до слез, пихая меня локтем. — Мы, вообще, возбуждаться пришли, а не поржать.

— Повтори ответ, — просит голосовой помощник.

— Лейла, — успокоившись, четко произношу я.

Моя напарница по игре тоже больше не веселится. Нахмурившись, она сосредоточенно смотрит на экран, который спустя секунд десять запускает короткое порно-видео с блондинкой, берущей в рот у афроамериканца.

— Надо же, почти угадала, — язвительно бормочет Эля.

— Правда, — сообщает Сири. — Не убирай ладони, прижми крепче. Представь, что это ее грудь. Следующий вопрос. Тебе понравилось?

— Ну что за пиздец! — комментирует Эля. — Еще бы ему не понравилось.

— Да, — отвечаю я.

На экране снова начинают стонать и сношаться. Везет же некоторым. Завидую по-черному.

— Правда. Следующий вопрос. Ты хочешь еще раз ее трахнуть?

— Вообще или сейчас? — невольно озадачившись, думаю вслух.

Элина меня буквально ест злобным взглядом. Потерпи, детка, потом ты будешь надо мной измываться.

— Повтори ответ.

— Вот сука.

— Повтори ответ.

— Да.

— Ну ты и сволочь, Коваль, — шипит Эля, собираясь свалить из игровой зоны.

На экране высвечивается уже знакомый нам немного печальный онанист.

— Ложь. Переходим к действию.

— Ха, а как уверенно сказал, — ухмыляется Абрамова, непонятно чему радуясь.

— Сними нижнее белье со своей партнёрши по игре без помощи рук, — продолжает вещать искусственный голос. — Если она без белья, сними любой другой элемент одежды. Так же. Без помощи рук. Как закончишь — возвращайся в игру. Если кончишь, все равно возвращайся. Я помогу восстановить силы и закрепить успех.

Сири, или как там ее зовут, наконец затыкается, включая видео-инструкцию из обширного порно-архива. Накрытые плотной тканью стены тематической клетки оживают, становясь одним большим экраном, на котором через проектор запускается трансляция ролика с качественным звуком. А вот это уже похоже на эротическую программу. Я медленно разворачиваюсь к Элине лицом, и она предсказуемо дает заднюю.

— Даже не думай, — предупредительно вытягивая руки, Абрамова пятится к стене. — Дим, я серьезно. Ты не будешь этого делать.

— Эля, я быстро, — широко улыбаюсь, предвкушая горячее веселье. — Смотреть не буду, честное слово, — бессовестно вру. — Руками трогать нельзя. Чего ты напряглась?

— Он и не трогает… руками, — шипит Элина, имея в виду происходящее в порнушке, где здоровенный мужик в наколках вовсю орудует языком, зарывшись лицом между худых ног стонущей партнёрши. Трусы он с нее, кстати, так и не снял. Бл*ь, ну зачем я на это смотрю? Издевательство форменное. Я и так уже член об ширинку стер.

— У нас свое кино, Эля, — шагнув к ней, предательски севшим голосом говорю я. — Сделаю, как ты захочешь. Без рук. Без языка. Ты даже почувствовать ничего не успеешь. — хорошо, что мои ладони сейчас не на детекторе лжи, а то бы мне влепили штрафное действие.

— Второго раунда не будет. Я потом отвечу на свои вопросы и все, — начинает торговаться Эля.

— Договорились, — быстро соглашаюсь я.

Она с подозрением смотрит на меня, но больше не протестует, глаза стремительно синеют, амплитуда стонов, наполнивших клетку, нарастает.

Будет жарко, детка. Очень жарко.

— Черт, как меня угораздило…, — бормочет Эля, когда я опускаюсь перед ней на колени.

— Здесь никого нет. Только ты и я, — хрипло шепчу, прижавшись щекой к оголённому участку бедра в поблескивающего стразами разрезе. — Этот клуб создан для воплощения фантазий. Строгая анонимность. Никаких правил. — Потеревшись двухдневной щетиной о чувствительную кожу, неспешно сдвигаюсь выше. Эля вздрагивает, шумно втягивая воздух через нос. Она адски горячая. Пылает и плавится. Пахнет безумием и пряным возбуждением. — Здесь можно позволить себе все. Никто не узнает, Эля, — прихватив край разреза зубами, медленно тяну вверх.

Мы оба замолкаем, больше не произнося ни слова. Парочка на стенах самозабвенно трахается, но я слышу, как Эля издает невнятный горловой звук, ощутив жар моего дыхания на прикрытой кружевным лоскутком промежности. Я задерживаюсь там особенно долго, втягивая тягучий аромат похоти, и нарушаю свое первое обещание.

Я смотрю.

Влажное пятно на крошечных трусиках не является каким-то откровением или поводом для триумфа. Я бы удивился, если бы его там не было. Я помню, какая она, знаю, как ей нравится, что ее заводит, а что приводит в исступление.

Подтягиваю подол еще выше, почти до талии и, оставив платье в покое, начинаю лениво спускаться, ощущая, как подрагивает от напряжения ее пресс. Без рук, напоминаю себе, испытывая болезненное желание потрогать, ощупать везде, куда дотянутся пальцы. Без рук, вашу мать. Кажется, я рычу это вслух, потому что в этот момент по телу Элины проходит крупная волна дрожи. Прутья клетки за ее спиной скрипят, когда она хватается за них в поисках опоры. Потерпи, детка. Тебе будет приятнее, чем визгливой порноактрисе, изображающей бурный оргазм.

Стащить стринги за веревочки на бедрах было бы быстрее, но я целенаправленно усложняю задачу нам обоим. Мои губы останавливаются на резинке трусиков чуть выше лобка, нос упирается в сокращающие мышцы живота. Я нажимаю сильнее, веду головой в одну сторону, потом назад, вниз, вверх, в сторону… Дразню ее, искушаю, требую, прошу, соблазняю, схожу с ума от этой неприкасаемой близости, ответной дрожи, пряного желания, которым дышу. Без рук, бл*ь. Хватаюсь за стальные прутья по разные стороны от подрагивающих бедер, крепко сцепляю пальцы, скриплю зубами. Мы дышим громче, чем трахаются в фильме.

Осторожно сжимаю зубы на резинке, по миллиметру двигаюсь вниз, трогая губами и зубами разгоряченную кожу. Очень медленно, очень осторожно. Без рук… Пальцы немеют. Не уверен, что смогу их потом разжать. Прутья звенят. Она всхлипывает, когда я вскользь задеваю чувствительный клитор верхней губой. Резкий рывок, и стринги сползают на бедра.

В жопу второе обещание.

Возвращаюсь к пульсирующей горошине и глажу ее языком. Вверх. Вниз. По кругу. В горле клокочет голодный стон. Эля дергается от каждого скользящего движения, выгибается, дрожит всем телом. Бью языком по набухшему комочку плоти, всасываю, облизываю, надавливаю, обвожу по кругу, снова всасываю, перекатываю во рту, слегка прихватывая зубами. Ни слова. Без рук. Я молодец, все почти невинно, почти не наврал. Выпускаю набухший клитор, веду мокрую дорожку вниз, к горячему блестящему от смазки отверстию. Толкаю язык внутрь, и густая влага сочится в рот, забивая все рецепторы ее сладковатым вкусом и одуряющим запахом. Бархатистые стенки сжимаются, едва не заставив меня кончить от одной мысли, что там мог быть мой член.

По спине и вискам стекают капли пота. Сдохну, но не сорвусь. Трахаю только языком, быстрее, резче. Эля сдавленно стонет, едва не рыдая, бесстыже разводит ноги, подставляясь под мой язык, влага течет по ее бедрам, внутренние мышцы бешено пульсируют, и это уже ни хрена не невинно. Она собирается кончить на мой язык, я, бл*ь, тоже. Горячая волна сползает по пояснице, бьет прямо в пах, яйца поджимаются. Ну, пи*ец.

Отцепившись от решетки, трясущимися пальцами успеваю расстегнуть ширинку и освободить набухший член, сжимаю у основания, сдерживая оргазм. Эля двигает бедрами вперед, потом обратно, всхлипывает, стонет, мечется, как птица по клетке, в поисках освобождения. Мой язык выскальзывает из мокрой щелки, одно короткое скольжение вверх, и я снова обхватываю губами налившийся клитор, всасываю в рот. Эля шипит, выгнувшись дугой, и посылает к херам главное правило. Запускает пальцы в мои волосы и тянет на себя, впечатывая в свою промежность, показывая, как она хочет. Несколько резких толчков языком внутрь, и по ее телу проходит мощная судорога, внутренние мышцы дрожат. Она кончает громко и влажно, крича от удовольствия и выдирая мои волосы с корнем. Я этого не чувствую, потому что меня накрывает вместе с ней. Никакого почти. Долбанный синхрон. Каждый спазм удовольствия прошибает насквозь, выворачивает наизнанку, заставляя рычать, рвано двигая ладонью по липкому от спермы члену. Печальный онанист… Я хрипло смеюсь, прижавшись щекой к горячему Элиному животу. Хватка в моих волосах слабеет, Эля медленно затихает, лениво перебирая пальцами мои растрепанные пряди. Я жмурюсь от этой неосознанной ласки. Еще, пожалуйста.

В игровом шатре тишина, порнушка как-то незаметно закончилась, экраны погасли. Полумрак продлевает ощущение интимного замкнутого мирка, я потираюсь о нежную кожу Эли, упиваясь этими приятными мгновениями. Они не продлятся долго. The game is over, baby. Второго раунда не будет. Она уйдет, как только осознает, что только что произошло.

Я с трудом отрываю себя от нее. Отстраняюсь и встаю на ноги, подтягиваю джинсы, делая пару шагов назад. Отворачиваюсь, чтобы дать ей возможность без неловкости привести себя в порядок. Меня слегка ведет, колени все еще дрожат, на ладонях вмятины от стальных прутьев. Взяв пачку салфеток, которые разложены тут повсюду, вытираю руки, потом до конца застегиваю джинсы. Эля за моей спиной шуршит одеждой, по звуку ее неровного дыхания пытаюсь определить, насколько она зла.

Я оборачиваюсь, она не отводит глаза. Смотрит прямо и убийственно спокойно, словно весь этот пир похоти нам обоим померещился.

— Выведи меня отсюда, — ее голос звенит, выдавая то, что скрыто за сдержанной холодно маской. — Хотя бы одно обещание сдержи, Дим.

Я принимаю упрек, хотя это не совсем честно. Она могла меня остановить. В любой момент, но ей тоже хотелось.

— Надеюсь, тебе хватит совести не напоминать про второй раунд? — обжигает меня холодным взглядом, а губы дрожат. Я так до них и не добрался. Все поцелуи сегодня были ниже пояса.

— Сыграем в другой раз, — киваю я.

— Другого раза не будет! — Отрезает она ледяным тоном. Шагнув вперед, я провожу костяшкам пальцев по ее бледной щеке. Эля не шипит, не отстраняется, держится из последних сил, боится показаться слабой, трусливой, использованной. — Ты всегда добиваешься, чего хочешь? Любыми путями? — в позеленевших глазах сверкает горечь и разочарование.

— Прости, Эля. Я увлекся, — заправив длинную прядь ей за ухо, одергиваю руку и обвожу взглядом пространство клетки. — Место такое, сама понимаешь.

— Понимаю, — она неожиданно соглашается. — Я тоже увлеклась. Было приятно. Спасибо. Но на этом мы остановимся. Ты меня услышал, Дим?

— Я тебя услышал, Эль, — пытаюсь отвечать серьезно, но уголки губ предательски дрожат. Вот тебе и взрослая девочка, а верит в какие-то нелепые договоренности. Телефон в моем кармане оживает. Она тоже слышит звонок. Вопросительно поднимает брови.

— Почему у тебя мобильник не забрали?

— У меня два. Один спрятал, — вру на ходу. Конечно, Элина не верит, подозрительно щуря глаза. — Две секунды. Хорошо? Нужно ответить, — подношу гаджет к уху, не разрывая зрительного контакта с Элей.

— Вы закончили? Открыть клетку? — раздается в динамике мужской голос.

— Да. Открывай.

— Ну, вы зажгли. Мне понравилось, хотя немного не хватило. Предупреждаю, твоя подружка дико злая, а моя в шоке. Отвлечь их?

— Отвлеки и записи сотри.

— Что, даже не память не сохранишь? А подрочить перед сном? — ржет в трубку Ладогин.

— Отвали, Руслан, — завершив звонок, убираю мобильник в задний карман.

Побелев, как мел, Элина смотрит на меня со смесью ужаса и жажды убийства. Она слышала разговор и кое-что успела понять.

— Нас видели? — спрашивает срывающимся от ярости голосом. На глазах выступают слезы. — Все, что… Боже, да ты…

— Эля, правила клуба едины для все… — договорить я не успеваю, потому что она залепляет мне звонкую обжигающую пощечину. Меня аж качает в сторону. Сил Элина не пожалела. Вмазала от души.

— Это тебе за доставленное удовольствие, Коваль, — цедит сквозь зубы и, резко развернувшись, уверенной походкой направляется к открывшемуся проему.

— Эля, да подожди ты, — пытаюсь ее задержать, она даже не оглядывается, и я быстро иду следом.

В темном переполненном зале Абрамова моментально теряется, прячась в толпе посетителей. Смачно выругавшись, останавливаюсь и оглядываюсь по сторонам. Вот ведь ненормальная. Неужели не поняла, что без меня ее из клуба не выпустят. Но по крайней мере, я знаю, куда она пошла, если, конечно, не решила заглянуть в бар, чтобы напиться с горя.

Придерживаясь первой версии, ныряю в длинный коридор с прозрачными стенами. Где-то за ними осталась моя футболка и… Лейла.

— Лейла, — выдыхаю я, когда заплаканная блондинка преграждает мне путь. Черт, как не вовремя. Замахнувшись, Каримова швыряет мою скомканную футболку, угодив в лицо. Я ожидал как минимум еще парочку оплеух, но Леа, видимо, успела перегореть, пока ждала своего выхода. — Давай потом поговорим? Я заеду к тебе завтра и все объясню, — спокойным тоном предлагаю я. Она кривит губы, словно собираясь снова расплакаться.

— Можешь говорить сейчас. Она уехала, — сдержавшись, Лейла растирает ладонями лицо. — Со своей подругой и каким-то мужиком.

Я быстро достаю телефон, на экране всплывает сообщение от Ладогина.

«Доставлю обеих до дома в целости и сохранности, а ты займись девчонкой, с которой пришел. Или я займусь, когда вернусь.»

— Да иди ты на хрен, — раздраженно бросаю я, убирая мобильник.

Натянув через голову футболку, поднимаю взгляд на хлюпающую носом Лейлу. Делаю глубокий вдох, приводя мысли в порядок.

— Поехали, подвезу тебя, — коротко сообщаю я и, взяв за локоть, веду к выходу.

Нас выпускают без проблем. Саша ждет на парковке. Заметив меня, сразу садится за руль, заводит двигатель. Я открываю заднюю дверь для Лейлы, сам сажусь вперед, тем самым давая ей понять, что сегодня никаких разговоров не будет. В салоне на протяжении всего пути мертвая тишина, понятливая Лейла не произносит ни слова. Я курю и невидящим взглядом пялюсь в окно, не в силах перестать думать о том, что сейчас делает Эля Абрамова. О чем она думает, как сильно ненавидит меня и что почувствует, когда ляжет этой ночью в постель к своему мужу. Будет ли ей так же гадко, как мне?

— Приехали, — сообщает водитель, притормозив у подъезда Каримовой. Я предлагаю ее проводить до квартиры. Она отказывается, просит ей больше не звонить и выходит из машины, громыхнув дверью.

— Куда теперь? — интересуется Саша.

— В Барвиху, — коротко отвечаю я, откидываясь на сиденье. Устало прикрываю глаза, снова и снова прокручивая события этого вечера, пока по губам не расползается удовлетворенная улыбка.