Глава 11

Элина

Закрываю за собой парадную дверь дома и скидываю с себя туфли, одномоментно облокачиваясь спиной на стену. Стремительно сползаю по ней вниз и, достигнув пола, закрываю лицо ладонями.

Хочется провалиться еще ниже, под землю, но это вряд ли поможет стереть память и забыть. Самое ужасное — не забудет и Мила, и десятки других людей, наблюдавших за тем, что я позволила Ковалю. Как последняя… нет, даже хуже. Какой стыд! Нас не только транслировали в прямом эфире толпе извращенных привилегированных зевак, но еще и снимали.

Можно ли верить, что запись действительно уничтожат?

Я не уверена.

Гарантированная конфиденциальность — звучит громко, но ненадежно. Гребанный человеческий фактор, лживость, продажность — все это нельзя полностью исключить, особенно в том обществе, где я вращаюсь.

Кто угодно мог увидеть меня, узнать, и нет никакой гарантии, что среди этих озабоченных гостей клуба не было знакомых или коллег Андрея. Мне же теперь повсюду будут мерещиться глумливые взгляды, насмешки, шепотки в мою сторону.

Зачем я вообще повелась на уговоры Милы?

Почему там оказался Коваль?

Было ли это случайностью?

Теперь я ни в чем не уверена. Он словно разыграл безупречную партию у меня за спиной, а я поддалась, сдалась, еще и удовольствие получила. Не сомневаюсь, что мне придётся за него заплатить и далеко не самую низкую цену.

Чувствую себя выжатой как лимон. Высосанной, выпитой до дна — если быть точнее. Коваль уж постарался. Так усердно из меня душу высасывал, что мне ни капли не оставил.

Черт, почему это было так охренительно. Не совру, если скажу, что так ярко я не кончала десять лет. И дело не только в хорошей технике и правильном физическом воздействии… Дело в Ковале и в том, что в горизонтальной плоскости мы всегда идеально дополняли друг друга.

Синхронно, умопомрачительно, незабываемо… Когда оргазм — это искры из глаз, звезды под веками, полет в космос — все эти описания для меня правдивы, прожиты каждой клеточкой моего тела. Я бы хотела, чтобы они остались для меня лишь пустыми словами, красивыми клише для любовных романов, но нет: я знаю, что такое, когда секс расширяет тебя, дарит ощущение того, что ты разрываешься на тысячи атомов и собираешься вновь. Это ощущается как умереть и воскреснуть за считанные мгновения.

Мне было трудно согласиться на меньшее десять лет назад, после жаркого романа с Димой, но я сделала это, потому что нужно было вычеркнуть его из памяти и жить дальше. И если я оступлюсь в этот раз…

Это будет крах для моих отношений с Андреем. Абсолютный. Контрольный выстрел.

Я слишком долго отвыкала от этого сладкого наркотика. Не для того, чтобы подсесть снова. С первой дозы.

Я должна забыть эту ночь, привести себя, свои мысли, а главное, свою семью в полный порядок. Остается только надеяться, что политика анонимности этого злачного клуба не пустые слова, иначе… Черт, боюсь даже предположить, что случится, если правда всплывет.

Эля, не глупи, думай о сыне. Думай о своем милом мальчике каждый раз, когда в твоей развратной головке появляются мысли о безумно диком и горячем сексе с Дмитрием Ковалем.

Даня сейчас у родителей Андрея, Настю я уволила… Лучше с завтрашнего дня начать поиски няни, чтобы занять себя семейной рутиной, а не всякими глупостями.

Изучая обувь в прихожей, осознаю, что не вижу здесь кроссовок Андрея. Он до сих пор в гольф-клубе? Кажется, не у меня одной сегодня ночь с приключениями.

Что же я наделала? Как смогу смотреть в глаза мужу, когда он вернется домой? Что теперь с нами будет?

Думаю об этом всем, пока моя рука жадно скользит по животу, спускается ниже и накрывает промежность. Слегка сжимаю ладонь, все еще ощущая, как клитор простреливает приятной сладкой дрожью, покалывает от предвкушения. Я все еще чувствую язык Димы внутри. Смотрю на себя в зеркало в прихожей и расплываюсь в похотливой, немного пьяной улыбке… такая бесстыдная, неверная, грязная.

Очень плохая Элина Абрамова.

Собрав всю волю в кулак, я поднимаю себя с пола и направляюсь в нашу с Андреем спальню, совмещенную с ванной комнатой. Включаю тропический душ, сбрасываю с себя платье, что шелковой вуалью скользит по телу. Включаю трек Rihanna — Unfaithful и делаю шаг вперед под первые аккорды песни. Часто пою ее в караоке и каждый раз думаю о Диме, как только слышу ее первые строки. Он знал, что мне нравилась эта композиция, и даже научился играть ее на синтезаторе десять лет назад. Кто бы мог подумать тогда, что смысл и строки этой песни станут полным отражением моей сегодняшней реальности.

Неверная…

Неверность, она не только в действиях. Часть меня была не верна Андрею все эти годы. А чувства к Диме — это не то, что возникло за один день из-за любовной скуки в браке, или же жажды приключений.

Он всегда жил во мне. На самом деле я ни на день его не забывала. И от этого еще больнее.

Неизбежность, обреченность, беспомощность… Все это ощущаю, когда осознаю, что у нас нет никакого будущего. А прошлым жить глупо, бессмысленно. Давно не маленькая девочка, чтобы верить в сказки.

Смываю с себя его запах, прикосновения, поцелуи, жадность, пот. Флюиды и феромоны чертовы, животную энергетику Коваля. Смываю со скрабом всю грязь того злачного места. Едва ли это поможет, но хотя бы пахнуть Димой не буду, когда Андрей вернется.

Кошмар. Эта фраза в моей голове звучит настолько чудовищно, что меня тошнить начинает. От самой себя в первую очередь.

Забираясь в кровать, я разглядываю семейное фото в рамке на прикроватной тумбочке… Андрей держит Даню на руках, пока я смотрю на них обоих как ребенок, впервые увидевший звездное небо.

Интересно, как я смотрю на Диму и замечает ли наши пронзительные и многозначительные взгляды Андрей? Как ни крути, я не должна допускать того, чтобы мы оставались наедине. Больше никогда. Но и отрицать, подавлять свои чувства тоже нельзя. Может рассуждать иначе, снизить важность? Любовь и брак — разные вещи. Я всегда буду помнить Диму, как своего первого любимого мужчину. Но с Андреем я построю свою жизнь, с ним я встречу спокойную старость, полную стабильности и гармонии, без эмоциональных качелей и нервотрепки.

Если, конечно, мой идеальный муж надумает вернуться домой этой ночью. Где он? Что забыл в гольф-клубе в столь позднее время? Там, конечно, есть баня, бильярд, казино и другие источники досуга, но мне все равно неприятно, что он даже одного сообщения не отправил. И я ему названивать не буду. Я всегда делаю вид, что полностью доверяю Андрею, и даю мужу свободу, даже когда на душе кошки скребут. Проверено — чем больше ревнуешь и ограничиваешь свободу, тем сильнее мужчина жаждет вырваться из цепких пут.

Наконец, через два часа моей бессонницы, я слышу тяжелые шаги. Андрей открывает дверь, сдирает с себя футболку, спускает джинсы — пряжка ремня позвякивает на всю комнату, раздражая слух. Я не двигаюсь, надувая губы, пусть он и не видит выражение моего лица в темноте.

— Привет, детка, — муж просто падает на свою часть кровати и порывисто лезет ко мне обниматься. Факт того, что я могу спать, его не волнует, а значит он глубоко пьян. И мою догадку подтверждает запах виски и кубинских сигар. Кажется, тут был еще и кальян. Я не одна хорошо погуляла сегодня. Но женскими духами от Андрея не пахнет.

А лучше бы пахло. Меня бы тогда не так сильно совесть съедала.

Андрей крепче прижимает меня к себе, а в мое сердце колом вонзается едкое чувство вины. Хочу, чтобы обнял меня крепче и держал, отпускать не вздумал. За эти два часа я многое успела обдумать… и пришла к одному выводу: я определённо не хочу рушить нашу прекрасную семью. Богдан слишком маленький. Он должен расти без стрессов и глубоких психологических травм.

И о чем я думала вообще, позволив Диме эти грязные ласки ниже пояса? Ведь если представить хотя бы на одну секунду, что мы будем вместе… мои ожидания никогда не совпадут с реальностью.

Да, он изменился за эти годы и просто хочет самоутвердиться за счет меня. Это не любовь, а значит, это и мыслей о предательстве не стоит.

Всего лишь похоть.

Страсть.

Созависимость, низменная и животная потребность.

Банальная химия, и ничего больше.

Может мне стоит перенаправить ее в нужное русло? Обратить на своего мужа?

— Ты бы хотя бы душ принял, — сонным голосом ворчу я, поморщив нос.

— Как насчет того, чтобы сделать это вместе? — шепчет Андрей, вдыхая аромат моей шеи, проводя по коже кончиком носа.

— Пять утра, Андрей, — стальным тоном напоминаю я. — Хватит лезть ко мне вонючим и пьяным. Прими душ и ложись спать. Утром поговорим, — довольно грубо произношу я, не отзываясь на его ласку.

— А я не могу ждать до утра, — вдруг горячо заверяет муж и укладывает меня на лопатки. Сжимает запястья, заводя их за голову так, что наши руки скользят по простыни… Глаза в глаза, и Андрей наваливается на меня весом всего своего тела. Он абсолютно голый, очевидно, вместе с джинсами он снял и боксеры.

— Я хочу сейчас поговорить, Эля. С языком поговорить, — усмехаясь в мои губы, он проводит им по моему рту, раскрывая створки. — Плавно сначала, — горячо озвучивает желание, потираясь носом о мой нос, одновременно с членом, вытворяющим то же самое с намокшим местечком между моих бедер.

Если бы он только знал, кому посвящена моя чертова влажность.

— Медленно, тихонько, — уговаривает меня, заманивая в свои сети. Его движения между моих бедер очень нежные, дразнящие. Такие, что их не достаточно и хочется большего.

— Хватит, не сейчас, — пылко отшиваю его я. — Я не готова, жутко зла на тебя, — из горла рвется недовольный рык, но лоно спорит с моими словами и, как назло, сочится так, что я уже вовсю чувствую предательскую влагу на бедрах. Хотя, не совсем предательскую. Это все-таки мой муж. Просто кажется, что завожусь я так быстро не только из-за него, а из-за воспоминаний, что гоняла в своей голове целых два часа подряд.

— Что такое? Хочешь поиграть в недотрогу? Мне нравится, продолжай, — скользя членом по всем моим складочкам, безостановочно дразнит Андрей.

— Прекрати немедленно, я не готова, я зла на тебя, — рычу я, а у самой все горит там от жажды заполнить неприятную пустоту. Боже, если бы он только знал, что трется на том самом месте, где еще два часа назад гулял язык Коваля.

— Злость — это даже хорошо, детка. Очень хорошо, — целует Андрей мои лживые губы. — На чем я остановился? Так вот, плавно тебя хочу, — медленно входит, растягивая и заполняя, пока я откидываю голову назад, уходя в ощущения. Задыхаюсь от приятного чувства наполненности, закусывая нижнюю губку. — Черт, ты давно не была настолько мокрой. Может мне чаще быть плохим мужем, пропадающим по ночам? Любишь непослушных?

— Нет, Андрей. Я ведь и приревновать могу. Ахх, — издаю протяжный стон, когда он начинает не спеша двигаться.

— Мне нравится, когда ты меня ревнуешь. Как в старые добрые времена. И трахну тебя, как в годы студенческие. Резко тебя трахну, и ревновать не придется, — не договорив, Андрей быстро закидывает мои ноги на свои плечи, крепко обнимет их и, слегка приподнимая мои бедра вместе с ними, входит в меня до упора, шлепнув по заднице. Еще… еще и еще раз. Глубоко, ненасытно, ускоряясь, бесстыдно трахая. Я хватаюсь за изголовье кровати, выгибаясь и подстраиваясь под него, крича и задыхаясь, умоляя не останавливаться. Только не останавливаться. Ладони сжимают прутья кровати, вспоминая клетку и то, как держалась за нее, кода Дима вылизывал меня со свойственной ему одержимостью, горячностью и неутолимым голодом.

Все в голове смешивается.

Чувства, картины с сегодняшней ночи, лицо любимого мужа, наслаждающегося каждым миллиметром моего тела. Его влюбленные, горящие глаза, взирающие на меня с желанием и страстью, о которой мечтают многие женщины.

Чувство вины, похоть, жажда. Мои ладони перемещаются на спину Андрея, пальцы скользят по его поту и коже, признавая в нем свое, родное. Совершенное, пусть и доступное.

Запретный плод всегда слаще… То, что я чувствую к Диме — давно не любовь. Все просто.

— Давай, детка. Хочу, чтобы ты со мной по-настоящему кончила. Имитации мне будет мало, — шепчет Андрей, когда чувствует, что я уже очень близко. В этот самый момент я поворачиваю голову вправо и вижу, что мне звонит Дима… Жадно целуя Андрея, я беру трубку и включаю камеру, ощущая триумфальную радость за то, что он увидит происходящее.

И не скажет ни слова.

Не посмеет.

Просто положит трубку… но главное, он увидит, и этого мне достаточно. Достаточно будет, чтобы он навсегда оставил меня в покое.

Я кончаю ярко, ослепительно, крича имя мужа во весь голос… и именно мысль о том, что Дима наблюдает сейчас за нами, помогает мне быстро достичь фееричного оргазма, какого я никогда с Андреем не испытывала. Хотя, должна признать, он сегодня здорово постарался и сделал все на высшем уровне. Но оргазм — в голове, и кончила я сейчас явно не для Андрея. Черт. И что я пытаюсь доказать?

Думаю, Андрей не заметил моей маленькой шалости. А вот Дима давно положил трубку, и я убрала телефон под подушку в тот момент, когда мое тело сводили сладкие судороги, простреливающие удовольствием и наслаждением каждую клеточку тела.

Боже… Боже.

Я сумасшедшая, абсолютно безумная.

Зачем я это сделала? А нехер звонить мне ночью.

Ну и плевать на все. Пусть знает, как с Андреем мне хорошо и приятно. И ему же нравится смотреть, как другие трахаются, или когда за ним наблюдают в процессе. Пожалуйста, наслаждайся, милый. Но продолжение только по подписке.

Моя голова до сих пор мечется из стороны в сторону, а тело выгибает дугой, когда Андрей кончает прямо в меня, выстреливая внутрь тугой струей спермы. Черт, давно я этого не ощущала…

— Вот так, хорошо. Моя девочка, сладкая. Я люблю тебя, Эля. Безумно люблю, — горячо шепчет муж в мои губы, отдавая мне все, что у него есть. Метит свою самку, как чувствует.

Я очень долго восстанавливаю свое дыхание и просто дышу под ним. Потом рядом с ним. Затем медленно встаю, на цыпочках бегу в ванную, замечая, что муж уже спит.

Закрываю за собой дверь и, опираясь руками на столешницу перед зеркалом, поднимаю взгляд на свое отражение. Смотреть на себя тяжело и больно, невыносимо.

Я снова иду в душ, просто потому что всегда так делаю, когда чувствую себя дерьмово. Морально, несмотря на то, что физически мое тело поет и трепещет от пережитых за сегодня эмоций.

Через пять минут Андрей заходит в ванную и встает под воду, обнимая меня со спины, пока я намыливаю тело гелем для душа.

— И зачем ты моешься, Эля? — интересуется он, слегка пугая меня.

— Я зла на тебя до сих пор. Не люблю, когда ты пьешь. И моюсь, потому что мне запахи все эти неприятны. Как и то, что ты не написал мне. Откуда я знаю, чем ты там занимался всю ночь?

На самом деле я злюсь на себя, только на себя.

— А ты ревнуешь-таки? — усмехается муж.

Я резко поворачиваюсь, глядя на то, как крупные капли воды скользят по точеным и мужественным чертам его лица. Он всегда был первым красавцем. А в Англии иностранки на него пачками вешались, но он повода для ревности не давал.

— Эль, ты себя видела? — хрипло интересуется муж. — Зачем мне пустые стекляшки, когда дома я храню драгоценный бриллиант, — мягко заверяет меня в своей верности, крепко обнимая за талию. — Да, я виноват, что не написал тебе, но ты же знаешь, как это бывает: пиво, сауна, бильярд… мне не до телефона было.

— Ревную, потому что знаю, что однажды ты чуть-было не оступился, — откровенно обвиняю его в повинности. На самом деле оправдываю себя за свое дурное поведение с Ковалем.

— Хватит мне припоминать эту дурь. Это была… всего лишь переписка. И ничего больше, — он слегка хмурится, явно с неохотой вспоминая свой самый глобальный косяк в нашей семейной жизни.

— Но на тот момент я была беременна, Андрей. Мне до сих пор больно.

— Я мудак. Развлекался как мог, потому что был молод и глуп. И тысячу раз просил у тебя прощения за тот инцидент. Почему ты сейчас о нем вспомнила?

— Потому что ты дома фактически не ночевал. Что тут удивительного. Зачем ты делал это? Зачем переписывался с ней? — снова и снова задаю ему один и тот же вопрос.

Я должна знать причину.

— Такое бывает, Эль. Хочется чувствовать себя востребованным самцом. Банальная психология. Ты слышала? Я тебя люблю и только тебя. Других женщин для меня не существует.

— Ты же знаешь, что я собственница, — бубню я, окончательно оттаивая.

— Мне не нужны серые мышки, когда дома у меня живет дикая кошка, — обнимает Андрей, покрывая поцелуями лицо и шею.

— Так брильянт я или дикая кошка? Ты уж определись, поэт. Просто ты весь в командировках в последнее время. Вот я и пристала к тебе со своей ревностью.

— Обещаю, что с этого дня буду уделять тебе больше времени, — Андрей подносит мои руки к своим губам для того, чтобы медленно поцеловать каждый пальчик. — Я все тот же. Командировки не делают меня изменщиком, Эль, и ты это знаешь. Сейчас в компании трудный период, и они стали необходимы.

— Да, ты прав. Но иногда мне кажется…

— Что? Что тебе кажется?

— Что тебя нет рядом, когда ты очень нужен, — не вовремя вспоминаю момент на конюшне, когда Дима буквально бросился грудью под пули за меня и Богдана, а точнее, спас моего сына от разъяренной кобылы.

— Позвони мне в любой момент, когда я тебе буду нужен в следующий раз. Я все для тебя сделаю, детка. И не проси помощи у другого, — по пронзительному взгляду Андрея я понимаю, что он имеет в виду Коваля. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать. На меня положиться. Тебе не нужно быть сильной или искать помощи на стороне, когда у тебя есть я, — напоминает мне муж.

Мы выходим из душа, и он заворачивает меня в халат, словно свою маленькую девочку. Меня накрывает бесконечным чувством тепла и заботы, я невольно вспоминаю нашу свадьбу, медовый месяц на Мальдивах и то, насколько долго он добивался моего расположения. Конечно, я никогда не отвечала ему категоричным «нет» и всегда подогревала интерес Белова.

Наше первое настоящее свидание, вдали от глаз и сводничества родителей, случилось в Гайд-Парке в Лондоне. Он устроил мне настоящую чайную церемонию, после которой мы отправились в кинотеатр под открытым небом, расположенный там же. Фильм прервали из-за сильного дождя, свойственного землям туманного альбиона, и мы ринулись искать тачку Андрея, в надежде скрыться от надвигающейся грозы и молнии. Я поскользнулась и подвернула лодыжку, а Андрей героически взял меня на руки, добежал вместе с легким грузом до машины и спрятал меня от бушующей стихии. Мы целовались часа два, не в силах оторваться друг от друга. И пусть я согласилась пойти на это свидание только для того, чтобы окончательно забыть Диму, я после никогда не жалела об этом.

Медленно вспоминая все это, я вдруг просто и ясно понимаю и осознаю все свои чувства.

— Люблю тебя, — тихо шепчу, целуя мужа в висок, когда он относит меня в постель и прячет под теплым одеялом.

Акценты расставлены. Выводы сделаны. Коваль, надеюсь, ты никогда больше не потревожишь мое слабое на тебя либидо. С меня хватит твоих игр, ведь я знаю, что любовь для меня — это свобода, а не сладкий плен твоей клетки.