Глава 18

Мила: «Когда сидели вечером у костра, он не отлипал от нее ни на минуту. Эта девица все притворялась, что ей холодно. Он ей и руки зацелует, и толстовку свою отдаст. Раньше всех в палатку ушли, и всю ночь оттуда, сама понимаешь, какие звуки доносились… Прости дорогая, ты сама просила тебе все рассказать».

Читаю сообщение от Милы, ощущая, как сердце проваливается в пятки. Руки слегка дрожат, когда листаю фотографии, что подруга отправила мне вместе со своим длинным сообщением. А я всего лишь спросила у нее, как она на охоту с Ладогиным съездила. Разговор зашел не в то русло, как только Милка поведала мне о том, что компанию им составили Ваня Спиридонов со спутницей и Коваль с Лейлой.

Должна признать, что без косметики и в спортивной одежде эта сучка выглядит куда милее и уязвимее, а такое сочетание может цеплять Диму еще больше. Вот он и разнежился с ней у костра, а может, знал, что Мила мне все расскажет, и позлить решил. Если это то, чего он добивался, то ему это великолепно удалось.

Как всегда, черт подери… Знает, за какие ниточки во мне нужно дергать.

Последние две недели мы почти не разговариваем, даже когда трахаемся. Похоже, наша великая любовь сводится к банальному сексу, а взаимный холодок весьма обещающе предсказывает нам конец десятилетнего романа.

С нетерпением жду, когда мне окончательно станет плевать на Коваля, и, кажется, намеренно блокирую чувства. И у меня это получается. Отлично получается. Да только после таких фоток взвыть дикой волчицей хочется. Нервно кусаю губы, стараясь не думать о том, что происходило в палатке между этими двумя голубками, и как ни в чем не бывало пишу Миле:

«Ничего, мне плевать, Мил. Лучше расскажи, поймали кого? Не страшно было?» — набираю сообщение и кидаю телефон на другой конец дивана, в расстройствах обнимая колени руками. Еще чуть-чуть и всхлипывать на весь дом начну. Оглядевшись по сторонам, я понимаю, что дома никого нет, и уткнувшись носом в проем между коленками, даю волю тихим слезам.

— Ну что такое, детка. К чему слезы, солнце мое? — голос мамы пробивается сквозь пелену противоречивых эмоций, захвативших в плен мое тело. Меня слегка потряхивает, и я слабыми движениями накрываю себя пледом, поднимаю на Натали уставший взгляд.

Мама выглядит великолепно, она явно только что обновила свою прическу в одном из самых дорогих салонов красоты. Черное платье-футляр подчеркивает все изгибы ее точеной фигуры, а цвет подчеркивает ее продолжительный траур, посвященный отцу. Несмотря на мягкость в ее взоре, обращенном на меня, в моей маме чувствуется железный стержень, который, уверена, не сломит даже атомная война. Скорее Натали Абрамова сломит кого угодно, кто посмеет посягать на ее территорию или обидит ее близких. От нее исходит ощущение масштабного спокойствия, надежного тыла, сочетающегося с невероятно чувственной женственной энергией и стервозностью характера. Не удивительно, что эта опытная стерва удержала у своей юбки отца, на кошелек которого претендовала вся Москва. Без измен не обошлось, но Алексей Абрамов отдавал этой женщине все, что у него было.

— Да так, мам. Не обращай внимание. Погрустить решила, обычное дело, — отмахиваюсь я, стараясь защититься от допроса матери.

— От матери ты ничего не скроешь, — загадочно улыбнувшись, Натали садится рядом, мягко касаясь моего колена. — Знаю, что тебя тревожит, дочка.

— Знаешь?

— Все стало ясно еще тогда. На том самом вечере, где мы увидели пианиста, который оказался новым инвестором в компании Леши, — мама с нежностью произносит имя отца, слегка опуская взгляд в пол. — Знаешь, я столько раз думала, что между мной и твоим отцом все кончено. Порой руки опускались, мы не понимали друг друга, не слышали… Он всегда мне казался таким холодным и скупым на эмоции. А я? Я — огонь, ты же знаешь это. Каждый раз, когда я требовала, просила, ставила условия… он отдалялся от меня. Отсюда были измены, кризисы в отношениях, больная созависимость между нами. Но потом, дочка, наши отношения изменились. И знаешь, в какой момент это произошло?

— В какой же?

— Я вдруг поняла одну простую вещь. Женщина, будучи в отношениях с сильным и властным мужчиной, не требует, не просит, не истерит и не сомневается в своей ценности для такого мужчины, каким бы Господом он себя не мнил. Гордо расправив плечи, она создает атмосферу, в которой мужчина проявляет свои лучшие качества по отношению к ней. Это тонкая игра, моя дорогая. И в этой игре есть только один приз — здоровые отношения. Без измен, без уловок и искусственных манипуляций.

— Мам, вы с папой два жутких манипулятора уровня «Бог», что ты мне тут рассказываешь? — недоверчиво фыркаю я. Мама лишь мягко смеется в ответ, качая головой.

— Что обнуляет наш уровень друг перед другом, — замечает она с лукавой улыбкой. — Мужчина — пластилин в мудрых женских руках, запомни, дочка. Никогда не поздно что-либо исправить. Даже самые горькие ошибки могут стать сладким воспоминанием.

— Может, хватит говорить загадками, женщина? — игриво кидаю в нее подушку, поражаясь манерности и артистичности своей матери. — И о каких именно ошибках ты говоришь? — закусив губу, я отчаянно пытаюсь понять, на какой стороне находится моя мать: на стороне Димы или Андрея? Хотя это не важно, достаточно осознать мне, на какой стороне я.

— Никаких загадок, милая. Есть только три действия, которые могут сделать из любого заносчивого льва пушистого и довольного кота. И этим секретом владели все великие женщины в истории: от наложниц, становившихся царицами, до первых леди больших стран.

— И какие же это действия? Давай, раскрой мне секрет. Как подчинить неукротимого своей воле? — усмехаюсь я, замечая, как взгляд матери становится более манким и загадочным.

— Первое: вести себя так, чтобы рядом с тобой мужчина всегда ощущал себя мужчиной. Второе…, — мама делает драматичную паузу. — Открыто заявлять о своих желаниях. И третье: создавать состояние, которое в жизни ему необходимо больше всего. И у каждого мужчины это состояние будет уникальным. Нужно только подобрать ключ.

— Но я не хочу играть в эти игры, мам. К тому же, мне не нужно никого лепить под себя, все это звучит довольно глупо и наигранно.

— Тогда предоставь это Лейле. Или любовницам Андрея, дочка. Будешь жалеть себя и купаться в своей неуверенности — потеряешь все, а не только сына. Встала, отряхнулась и пошла. И заметь, я не сказала ни слова о том, чтобы добиваться внимания или заслуживать его. В этом у тебя преимущество перед всеми их суками, — хмыкнув, мама встает с дивана и отправляется на кухню.

Я невольно задумываюсь над словами матери, что, деловито приподняв бровь, поправляет свою новую прическу.

В ее словах определенно что-то есть.

Осталось только понять, к кому из своих мужчин я хочу подобрать ключ.

В ее словах определенно что-то есть.

Осталось только понять, к кому из своих мужчин я хочу подобрать ключ.

Но на тот момент я еще не знала, как мало у меня осталось времени на принятие судьбоносного решения. Натали все ещё вытирала мои слёзы, чего не делала с раннего детства, когда, грохнув словно выстрел, хлопнула входная дверь. Промелькнувшее в голове сравнение заставило мое сердце сжаться в предчувствии неминуемого краха.

Мы обе застыли, переглянувшись, как невольные сообщницы.

Через минуту в комнату ввалился Андрей и, окинув нас с мамой отсутствующим мутным взглядом, сразу прошёл к бару. Я потеряла дар речи. Натали пробормотала что-то невразумительное, хотя она редко теряется даже в самых нестандартных ситуациях. И мама, и я ощутили нависшую над нами еще не озвученную угрозу. Муж еле держался на ногах, от него разило алкоголем на всю комнату, но он вполне уверенно налил себе почти целый стакан виски.

Осушив его в несколько глотков, Андрей даже не поморщился и на удивление устойчивой походкой направился к нам. Его взгляд неотрывно следил за мной, а мне хотелось провалиться сквозь землю, так много в его глазах было упрека и злости.

Он ещё ничего не сказал, но по убитому, полному гнева и ненависти выражению его лица мне стало ясно — произошло нечто ужасное, а когда Андрей заговорил, весь мой мир рухнул, не оставив камня на камне. Рассыпался в пыль, оставив во рту вкус песка и пепла. Но главный апокалипсис на тот момент еще не случился…

Он ждал меня впереди.

Дмитрий

Меня будит аромат горячего кофе и свежих круассанов. Завтрак в постель от хозяйственной Лейлы — обязательный атрибут каждого совместного утра, что, впрочем, случается не так часто, как ей бы хотелось.

— Просыпайся, охотник, иначе опоздаешь на работу, — мурлычет она мне в ухо, обдав сладковатым запахом духов.

С трудом разлепив глаза, замечаю, что Леа уже успела поколдовать над своей внешностью. Аккуратный легкий макияж, идеально уложенные волосы, обольстительная улыбка. Шелковый халатик, накинутый на голое тело, создает обманчивую иллюзию, что девушка только что встала с кровати, но меня не проведешь. Я вижу, как сильно Лейла старается закрепиться в качестве моей постоянной спутницы. Жаль, что все ее усилия пройдут даром. В данный момент меня все устраивает, но первоначальный интерес к Каримовой постепенно начинает угасать, и ее вины в этом нет. Лейла — удобная и ненавязчивая любовница с красивой внешностью, стройным телом и достаточно развитым интеллектом. Не более. С моей стороны немного нечестно давать ей надежду на продолжительные и стабильные отношения. Хотя мы никогда и не говорили о совместном будущем, ее надежды и планы очевидны.

Все так же лучезарно улыбаясь, Леа осторожно ставит поднос с завтраком на прикроватную тумбочку. Взяв с самого края мобильный телефон, она протягивает его мне.

— Тебе кто-то настойчиво звонил. Проверь, вдруг что-то важное, — Лейла все больше вживается в роль заботливой супруги.

— Могла бы и разбудить, — уставившись в экран айфона, я непроизвольно хмурюсь. Боковым зрением чувствую, как Леа с любопытством наблюдает за каждым моим движением.

— Извини, теперь буду знать, — мягко произносит девушка, усаживаясь рядом со мной и игриво кладя голову мне на плечо. Я как раз к этому моменту успеваю отправить сообщение не дозвонившемуся до меня абоненту. — А «котёнок» — это кто? — как бы невзначай любопытствует Лейла.

Я так и знал, что она не удержится от соблазна заглянуть в мой телефон. Что ж, лучший момент, чтобы расставить точки над «i», нам вряд ли представится в обозримом будущем.

— Котёнок ждёт меня в Вене, Леа. Я обещал ей, что приеду в эти выходные, но планы изменились, — будничным тоном заявляю я, и Лейла ожидаемо каменеет. Осмыслив услышанное, она резко отстраняется, глядя на меня чуть ли не с ужасом.

— Но ты говорил, что не женат, — ошеломлено бормочет Леа.

— Нет, не говорил, — отрицательно качаю головой, невозмутимо наблюдая, как стремительно бледнеют все краски на лице девушки, а в глазах появляется дикое разочарование и досада. — Ты сама так решила.

— Ты ее любишь? — ещё немного поразмыслив о чём-то своём, задаёт Лейла вполне чёткий и конкретный вопрос.

— Безумно, — утвердительно киваю, невольно улыбаясь своим мыслям, живо нарисовавшим мне образ «котёнка».

— А зачем тебе нужна была я? — с укором и обидой спрашивает Леа.

— По-моему, причины очевидны, — пожав плечами, я тянусь за кофе и круассаном. — Ты сексуальная, красивая, умная, классно готовишь. Мне с тобой интересно и приятно — этого не отнять, но я вернусь в Австрию через пару недель. Возможно, раньше. Я приехал в Москву не за женой, Лейла. Здесь меня держит только бизнес, а в Вене мой дом и семья.

— Семья? У тебя и дети есть? — вскочив на ноги, шокировано выдыхает Каримова.

— Есть, — снова киваю. Она делает такое выражение лица, словно ее сейчас стошнит. — А чему ты удивляешься? В моем возрасте у большинства мужчин есть и семья, и дети.

— Но ты же…

— Никогда не говорил? А зачем, Леа? Мы изначально договаривались, что не будем друг друга грузить и ставить какие-либо условия. Мы хорошо и полезно проводили время, но это не тот уровень, на котором делятся сокровенным.

— Я — не эскорт, Дим, — оскорбленно восклицает Леа. — Если хочешь приятно, полезно и без лишних вопросов, сними себе шлюху.

— Теперь буду знать, — повторяю недавно брошенную Лейлой фразу.

Ее глаза вспыхивают бешенством, губы изгибаются в злой усмешке. Обиженные женщины в большинстве случаев ведут себя очень похоже. Сейчас Лейла наверняка даст мне пощёчину, наговорит много «приятных слов» о моих аморальных качествах, потом успокоится, выпустив пар. Я попрошу у неё прощения и поблагодарю за «чудные мгновения», проведенные вместе. Друзьями расстанемся вряд ли, но со временем в памяти сохранятся только хорошие моменты. По крайней мере, у меня точно.

— Я думала, что ты отличаешься от других богатых кретинов, — без рукоприкладства и истерик, совершено хладнокровно произносит Леа. — Ошиблась, бывает. Переживу. Хорошо, что всего пару месяцев на тебя потратила, а не пару лет. Спасибо за приятное времяпровождение и полученное удовольствие. — бессовестно украв мою речь, продолжает удивлять Лейла. — Машину не верну. Даже не надейся.

— Машина — твоя. Это же подарок, как и все остальное.

— За щедрость тоже спасибо, — ухмыляется Каримова, шагнув к кровати. — А это в качестве моральной компенсации… — звонкая оплеуха прилетает на мою левую щеку. Кожу жжёт, словно наждачкой прошлись, но я не морщусь, держусь достойно и даже не матерюсь. Все-таки частично мои прогнозы сбылись, хотя и со значительными отступлениями.

Скинув напоследок вкуснейшие круассаны на пол, Лейла гордо удаляется, громыхнув дверью, я думаю о том, как мне повезло, что она не додумалась плеснуть в мою физиономию горячий кофе. Было бы неприятно и больно… как и ей сейчас.

Я сильно покривлю душой, если скажу, что чувствую облегчение, избавившись от бесперспективных отношений. У нас могло бы получиться, если бы мы встретились в другое время, в другом месте и при других обстоятельствах, но сценарий нашей жизни пишется здесь и сейчас. Лейла без всякого преувеличения станет идеальной женой и спутницей, но кому-то другому, не мне.

День Икс настал. Утреннее закрытое совещание руководящего звена производит эффект разорвавшейся бомбы. Этот понедельник «А-Трест» запомнит надолго. Можно смело утверждать, он войдет в историю холдинга и со временем обрастет слухами и домыслами. На повестке собрания обсуждались результаты внутренней проверки, в ходе которой выявлен ряд проблем, угрожающих структуре управляющей компании холдинга. Не обходится без громких споров, угроз и обвинений, что явилось абсолютно предсказуемой реакцией в критической для холдинга ситуации. В итоге дело чуть не заканчивается дракой, но зачинщик вовремя берет себя в руки. Белов-младший, а зачинщиком был именно он, проявляет чудеса самообладания, пообещав напоследок «большие проблемы» всем, кто принял неправильную сторону. Ко мне лично он не обращается, осознавая тщетность любых угроз в мою сторону. С ним меня ждет отдельный откровенный разговор, но не сегодня. Пусть еще немного подергается.

Эля, к сожалению, на собрании отсутствовала по не озвученным личным причинам. Разумеется, супруг предоставит ей искаженную версию событий, подогнанную под свое видение проблемы, не упомянув о собственной ответственности за допущенные управленческие ошибки. В общем, тяжелого разговора с Элей тоже не избежать. Откладывать его в долгий ящик смысла нет. Наши отношения за пределами рабочей сферы и так трещат по швам. За последние пару недель мы встречались в нашей квартире трижды, исключительно в горизонтальной плоскости. Так сказать, секс ради секса. Никаких разговоров, голая физиология. Меня это злит, ее тоже, в итоге всю свою ярость мы вымещаем через секс. Он, к слову, по-прежнему потрясающий, но каждый раз глядя, как она уходит обратно к мужу, я ощущаю себя использованным. Хотя по большому счету в этом плане мы находимся в равных позициях взаимного пользования друг другом. Претензий быть не должно, но они есть. У обоих.

Как это исправить?

Я уже работаю над планом. Эле он вряд ли понравится, но как показал печальный опыт, к самостоятельным принятиям решений она не готова. Значит, я сделаю это за нее, а дальше будем разбираться по факту.

Весь офис жужжит, как растревоженный осиный рой, по крупицам собирая просочившиеся сплетни. Даже моя дисциплинированная секретарша, напуганная тревожными слухами, с опаской и напряжением посматривает в мою сторону. К обеду нервы у девушки сдают, и она решается спросить лично:

— Дмитрий Андреевич, это правда, что «А-Трест» атаковали «черные» рейдеры[3]? — в глазах помощницы читается явная надежда на отрицательней ответ.

— Формулировка вопроса не совсем верная, Марин, — говорю я, указав на кресло напротив. — Произошла консолидация крупного пакета акций в руках компании, не входящей в состав холдинга, что дает ей право инициировать собрание акционеров «А-Трест» и провести смену управляющих органов.

— Но как… это произошло? И что теперь будет? — встревоженно спрашивает девушка, рухнув в кресло.

— Как это произошло разбирается служба безопасности, — сухо объясняю я. — А что теперь будет — решится на общем собрании акционеров, которое состоится через месяц. По итогам его завершения будет сделано информационное объявление всем сотрудникам холдинга.

— Но вам же известны примерные прогнозы? — смущенно бормочет Марина. — Я просто хочу знать, стоит ли начинать искать новую работу.

— Изменения коснутся только руководящего звена, — успокаиваю напуганную секретаршу. — Тебе волноваться не о чем, как и твоим коллегам.

— А вы? — с несчастным видом интересуется Марина.

— Я покину пост председателя совета директоров, — произношу уверенным тоном.

— Но это же не точно?

— Точно, Марина, — категорично отвечаю ошарашенной секретарше. — Мои дела в Москве близки к завершению. Через месяц я возвращаюсь в Австрию. У меня в Вене свой бизнес, и он требует моего непосредственного присутствия.

— Ваши дела? То есть… — девушка озадачено хмурится и, похоже, начинает о чем-то догадываться. — Вы не скажите мне название компании, консолидировавшей наши акции?

— Почему не скажу? — непринужденно отзываюсь я. — Это «Кеннет Групп» — крупнейшая австрийская строительная корпорация. Ее владелец Дуг Кеннет заинтересован в российском рынке и активно занимается его освоением.

— Но почему именно «А-Трест»? — сокрушается секретарь.

— Афину тоже в скором будущем ждут масштабные структурные изменения. — поясняю я, отлично понимая, что все сказанное мной уже через полчаса будет обсуждать весь офис. Моя внезапная откровенность имеет определенную цель. Внутренний хаос подорвёт доверие к действующему руководству, замалчивающему проблемы и допустившему их возникновение. — Главный конкурент «А-Трест» вошел в зону интересов «Кеннет Групп», как и ряд других российских девелоперских компаний, — выдаю очередную дозу важной информации.

— Вы так говорите, словно все уже решено, — упавшим тоном произносит Марина.

— Скажу прямо, Марин: «А-Трест» спасет только чудо.

В ее взгляде проскальзывает сомнение, но любопытство побеждает.

— Ваше появление в «А-Трест» как-то связано с планами этого Дуга Кеннета?

— Дуг Кеннет — мой тесть, Марина. Поэтому я имею все основания гарантировать, что твоя должность и заработная плата не изменятся.

Распахнув глаза, девушка на какое-то время теряет дар речи, а я с невозмутимым видом жду, когда первый шок пройдет.

— Спа…сибо… Дмитрий Андреевич, — побелев как мел, бормочет секретарь, резко вставая из кресла. — Я, наверное, пойду…

— Иди, Марина, — понимающе улыбнувшись, я отпускаю личную помощницу и переключаюсь на вибрирующий на столе телефон. Звонит Натали Абрамова собственной персоной. Только ее мне и не хватало для полного комплекта. Чертыхнувшись, отвечаю на вызов. Женщина вежливо, но настойчиво приглашает вместе поужинать и «серьезно» поговорить. Я примерно догадываюсь, о чем пойдёт речь. Обнадёжить Натали мне совершено нечем, но я зачем-то соглашаюсь.