Глава 3. Полина

Весь день трезвонит телефон. Люди спрашивают, точно ли все договора остаются в силе при смене владельца. Я не знаю, что отвечать. Асылжан не собирал сотрудников, не вводил в курс дела и изменений. Никто ничего не знает. Мы делаем текучку, но все может измениться в любой момент. Асылжан засел в кабинете с мужчинами и не выходит. На все мои попытки перевести звонок ему – отклоняет.

Ну и ладно. Сам будет разгребать.

Наша компания занимается строительством жилых домов. Мы единственные в городе строим целыми микрорайонами. Другие застройщики периодически появляются, но после одного-двух домов, объявляют себя банкротами. Вряд ли Федор Аркадьевич «давил» конкурентов, наверное, люди разорялись от бесконечно растущих цен. Удивительно, что мы более или менее остаёмся на плаву. Или оставались, учитывая смену власти.

В туалете яркое освещение, глаза аж режет. Смотрю на свои ноги в туфлях и вижу вздутые вены. Я устала ходить на подъёме, но дресс-код обязывает всегда быть при параде. Включаю теплую воду и грею руки. Смотрю на себя в зеркало и пытаюсь найти хоть маломальский блеск в глазах. Ничего уже нет. Одна радость – моя малышка. Если бы не дочь, давно бы уже с ума сошла. А ради неё нужно держаться. Родители помогают с Миланой, но я стараюсь не наглеть.

Возвращаюсь к своему столу, дверь в кабинет шефа открыта. В коридоре запах одеколона Лёни. Ушли, значит.

– Пожрать принеси, – не успеваю сесть в кресло, как этот появляется передо мной.

– Что именно хотите? – тянусь за стикером и щелкаю ручкой.

– Мясо. Десять минут даю, – смотрит так, будто я грязь из-под его ботинок.

– За десять минут не получится. Здесь нет столовой, закажу где-нибудь поблизости, но это минут сорок минимум, – поднимаю голову. – У нас есть комната отдыха, могу разогреть ваш контейнер, если взяли с собой.

Асылжан раздувает ноздри и я держусь из последних сил, чтобы не засмеяться. Представила, как он стоит у микроволновки в очереди, чтобы разогреть судочек.

– Тогда закажи и поторопи, жрать охота, – уходит в кабинет и хлопает дверью.

Мудак.

Заказываю в шашлычной через дорогу три шампура, салат и картошку по-деревенски. Хватит же ему? Наверняка ест как не в себя. Махину такую поддерживать никакого пп не хватит.

Еду привезли через полтора часа. Курьер сказал, что в пакете ещё смородиновый морс в качестве извинений за задержку. Надеюсь, это хоть немного задобрит Асылжана.

– Обед приехал, – стучусь и приоткрываю дверь. Асылжан лежит в кресле и курит, а пепел сбрасывает на пол.

Медленно выдыхаю. Спокойно, Полина. Он начальник, а ты подчинённая. Это его кабинет, он может делать всё что угодно. Не обращай внимания, он просто свинья.

– Вы в курсе, что существуют пепельницы? – выпаливаю.

Асылжан поправляет повязку на глазу и садится. На секунду мне кажется, что он расстроен, но мужчина быстро берет себя в руки.

– Отъебись.

– Значит, не в курсе, – ставлю пакет на стол и тянусь к холодильнику с напитками. Рядом с ним висит небольшая полочка с салфетками, пепельницей и зубочистками. – Всё в шаговой доступности, – беру пепельницу и ставлю перед мужчиной. Асылжан сжимает кулаки, но мне плевать. Может хоть дышать огнем, но не надо разводить свинарник. Не удивлюсь, если из-за него появятся тараканы ещё.

– Кукла, вали отсюда, пока колени не прострелил, – встаёт и отталкивает меня от стола.

– Не удивительно.

– Чё? – поворачивается ко мне корпусом. Асылжан, конечно, огромный. Это сложно игнорировать. И подавляющий. Энергетика прямо прибивает к полу. Ему самому с собой не сложно?

– Конструктивного разговора не получится, от вас только матюки и угрозы, – складываю руки на груди.

– А какой конструктивный разговор ты хочешь?

Может всё-таки общаться нормально?

– Люди обрывают телефон весь день, им нужны гарантии, что их квартиры достроят и они не потеряют деньги. Я не знаю, что отвечать и как успокаивать. Вы ничего нам не говорите. Мы тоже в подвешенном состоянии.

Асылжан разглядывает меня и я от такого пристального изучения, тушуюсь. У него потрескавшиеся губы, даже немного кровят. А недельная щетина накидывает возраст, делая его ещё более страшным и опасным. Почему-то кажется, что он пережил много плохого. Гоню от себя эти мысли. У всех свой ад.

– Не потеряют, – разрывает пакет и достает еду. – Свалила.

Выхожу из кабинета, тихо прикрывая дверь. Если Асылжан меня уволит, не удивлюсь. Но пока буду терпеть, мне нужны деньги. Тянуть дочь одну – сложно.

Через десять минут закончится рабочий день. Пока компьютер выключается, снимаю туфли и массирую ступни. Икры тоже болят. Надо вечером принять ванну, чтобы мышцы расслабились, а то завтра буду ходить на носочках.

– Уже уходишь? – Лика держит в руках зелёную папку, в которой раньше приносила отчёты.

– Да, день-то закончился. А ты чего? – застегиваю молнию на ботинке.

– Надо подписать, – кивает на дверь. – Завтра день выплат, а не согласовано.

– Попытай удачу, – усмехаюсь.

Лика стучит в дверь и поправляет копну волос.

– Асылжан Талгатович, можно?

– Заходи, – басит.

Надеюсь, не доведет Лику до слёз, а то она не такая бойкая как я.

До детского сада добираюсь на автобусе, такси – дорого. Почти всех детей забрали, моя принцесса сидит одетая и ждёт.

– Мамочка! – Милана встаёт и обнимает меня за ноги.

– Привет, – присаживаюсь на корточки и целую пухлую щёчку. – Как прошел день?

– Хорошо. Мы рисовали пони.

– Пони? – улыбаюсь.

– Да, как в парке я каталась.

Дочь любит лошадей и мы каждое воскресенье ходим в парк, чтобы она покаталась.

– Покажешь свой рисунок?

Милана поднимает руку и показывает пальцем на стену. Думаю, отправлю её в художественную школу, она уже хорошо рисует. Дочери почти пять лет и её рисунки совсем не похожи на детскую размазню. Возможно, у девочки моей талант.

На её картине, как и всегда – папа. Это больная для нас двоих тема, но я не могу и не хочу запретить Милане думать о папе. Сегодня она нарисовала пони, а рядом мы втроём.

– Очень красиво, – улыбаюсь. – Ты умничка у меня.

Милана улыбается во все зубы, правда, передние два всё никак не вылезут. Надеюсь, до школы это случится, а то будут дразнить.

Вечер проходит спокойно. Я приготовила ужин, почитала Милане перед сном сказку и вырубилась вместе с ней. Утром мы чуть не проспали, главное, успели на свой автобус. Не люблю, когда день начинается с суеты.

Выхожу из лифта и вижу, что свет в кабинете Асылжана выключен. Значит, ещё не пришел. И хорошо. Успею выпить кофе.

Переодеваюсь и иду в комнату отдыха. Дверь приоткрыта и спиной стоит Лика.

– Доброе, – замолкаю, когда она поворачивается. На шее следы пальцев, будто её душили. На скулах синяки, которые она попыталась замазать тональником, но их всё равно видно. – Лика, что случилось?!

– Сходила так к шефу, – отвечает.