Глава 21. Асылжан

Кукла меняется в лице, из Барби превращается в нечто другое. Во что-то такое, что уже многократно потаскала жизнь.

Шрамов на ее сочном теле нет, но душа вся исполосована.

Моя сломанная кукла.

Сажусь на кровать и тяну Полину на себя. Она не сопротивляется, залезает сверху и опускает голову. Сутулится и такая она… Не та стерва, что мне кровь гоняла. Но красивая, даже в своей печали.

– Нахрен ты сбежала? – просовываю руки под сорочку и сцепляю пальцы на пояснице. Нравится трогать её. Кожа мягкая и пахнет вкусно. Сорвать бы тряпку эту, чтобы сидела на мне голая, но не тот базар у нас.

– Испугалась.

– Чего? Меня?

Когда проснулся и понял, что она свалила, думал, у меня голова лопнет от психа. Нормально всё было. Кончала так, чуть болт пополам не ломала. И кайфовала, ей всё нравилось. Чистая реакция была, я это сразу видел. А потом исчезла. Ехал сюда и хотел всю дурь из нее вытрясти, какого хрена вообще?! А она стояла передо мной потерянная и заплаканная. И всё, меня будто опять подстрелили.

– Себя, – смотрит мне в грудь.

Вдова – это хреново. Девчонка ещё мелкая у нее совсем. Да и Полина сама молодая. А мужик на фотке лет тридцати пяти.

Настораживает одна мысль.

– Полина, – двигаю ее к себе и сжимаю зубы, когда она проезжается промежностью по моей. – Мне нужна правда, а не мутные ответы.

– Какую правду ты хочешь услышать? Я испугалась, что мне было хорошо. В моменте расслабилась, а потом меня накрыло виной. Но я знала, что так будет. Дело не в тебе, Асылжан, – смахивает слёзы.

Молчу, жду, когда очередной припадок закончится. Слишком много слёз сегодня на меня одного. Не хочу, чтобы Полина плакала. Не выношу бабские слёзы, а её сырость так вообще бесит до трясучки. Сразу себя говняно чувствую, потому что не знаю, что делать.

– Я не могу позволить себе другие отношения. Даже мысль об этом меня сразу душит, – берет себя за шею.

– Почему?

Полина не отвечает и я поднимаю носом её подбородок.

– Потому что я очень любила своего мужа, Асылжан.

Сука.

– Сейчас видимо тоже? – давлю ей на поясницу и она морщится. Мне тоже больно, Полина. Но я не понимаю, почему.

– Я не знаю, просто… Андрей погиб почти пять лет назад. Я была на последних месяцах беременности, тяжело вынашивала Милану. А когда это случилось, я думала, что и дочь потеряю. Это было ужасное время, Асылжан, – закрывает лицо руками.

Дочка, значит, папашу даже не знает.

– И я, – всхлипывает. – Я как будто предаю его каждый раз, когда думаю, что у меня может появиться мужчина. Хотя понимаю, что жизнь продолжается, но я… Это очень сложно.

Смотрю как дрожат пухлые губы и давлю в себе желание сжать её прекрасное лицо, чтобы потом она поддалась на лобзания. А целоваться ей нравится. И мне тоже.

– Достаточно времени прошло, чтобы забыть это.

– Чего? – поднимает брови.

– Пять лет прошло, Полина. А ты одна. До старости будешь так? – я даже не скрываю свое бешенство. Обычно мне глубоко насрать на всю эту сопливую хрень. И будь я более восприимчивым, то пожалел бы ее. Но Полина сбежала, потому что после секса со мной вспоминала свою любовь.

Мерзость.

– Асылжан, люди не могут быстро разлюбить. Или разлюбить вообще.

– Прекрасно, – толкаю Полину с себя и она падает на диван. – Как же ты тогда со своей любовью раздвинула ноги передо мной? – встаю.

Её лицо бледнеет и я ненавижу эту стерву ещё сильнее.

Хотя я сам виноват. Чего я ждал? Что Полина разглядит во мне претендента для себя? Бред!

– В этом и дело, – вытягивает ноги вперёд и я вижу острые колени, которые облизывал с упованием, пока трахал её. И в тот момент она думала только обо мне.

– Да в чем, Полина?! Любовь – это гребаная петля, в которую ты сама лезешь. Жаль, что так вышло, но это не вчера случилось. Кому сейчас нужна твоя преданность? Покойнику? Ну вряд ли, – провожу рукой по волосам. – Да и текла ты на меня, Полина, а не на…

Кукла сворачивается клубком и срывается на рыдания.

Ненавижу.

Но что-то меня держит. Почему-то я это всё чувствую, хотя хочу вырвать себе душу с корнем.

Зачем я в это ввязался?

Мудак.

– Почему ты обвиняешь меня в моем горе? Я тебе рассказала, потому что это честно.

– Два часа назад я был в твоём теле, Полина. И ты наслаждалась. Каждым моим сантиметром, – сажусь на диван и хватаю ее за шею. Чуть сжать и всё. – Когда любят, не впускают в себя других, кукла, – кладу ладонь ей на губы. Красивая заплаканная стерва. И жаль и хочу придушить. – И твоя реакция на меня была честной. Но ты решила свалить, потому что зассала. Легче ведь прикидываться жертвой и ничего не решать. Не брать ответственность за то, что жизнь твоя не закончилась.

Полина сверкает глазами и вот оно. То, что так мне в ней нравится.

– Для того, кто спит с первой встречной, ты слишком сентиментальный, – бьёт меня по руке.

– Так ты не первая встречная, Полина.

Ты особенная. Ещё никто меня так не выводил.

– Я не понимаю обвинений и упрёков, Асылжан. Я не должна была тебе рассказывать, но подумала… Что ты можешь быть нормальным. Ты же приехал, как будто тебе не всё равно. Но вместо адекватной реакции, ты выдаешь это!

– Так мне не всё равно, блядь, – беру ее лицо в ладони и сжимаю. – Ты вроде не тупая, но сейчас почему-то дура.

Полина тяжело дышит. В глазах слёзы, а губы приоткрыты. Давлю большим пальцем на подбородок, она открывает рот и я глажу подушечкой по скользкому языку. Не знаю, зачем я это делаю, но хочу вернуть контроль. Над собой. И над ней.

Я хочу, чтобы Полина была моей.

Особенно сейчас, когда она сильно кусает мой палец и отвешивает мне пощечину.

– Сломаю руки, – хватаю тонкие запястья и поднимаю над её головой. Опять эти воспоминания, когда она выгибалась подо мной и просила ещё.

– Пошел ты! – сопротивляется, но я ведь сильнее. Придавливаю Полину своим весом и она успокаивается.

– Если я сейчас потрогаю тебя между ног, сколько влаги соберу за один раз? М?

– Ты больной! – бухтит.

Усмехаюсь. Пора бы ей уже что-то новое придумать.

– Возможно, я действительно болен. Но я хотя бы не вру, Полина. А ты, в первую очередь, наёбываешь себя и страдаешь. Хотя могла бы все изменить. Или выбрать… другое.

Кукла молчит и внимательно слушает. Красивая. Всё нутро мне сожрала, стерва.

– Но ты делаешь совсем другое. Ненавижу пиздаболов.

Мне стоит огромных усилий оторваться от нее. Не залезть в трусы и убедиться, что она мокрая из-за меня. Дело не в сексе, а в притяжении. Полина тоже это чувствует, но любит другого. Смешно до блевотни.

Видимо… всё же не моя. Хотя моим ничего не бывает.