Глава 30. Полина

Три дня прошли в суете и переживаниях. Мужчины так и не вернулись домой и даже не звонили. Охранники периодически заходили в дом и говорили, что всё в порядке, но без подробностей.

Если всё в порядке, почему тогда они не приезжают на ночь? И даже без единого звонка и смс-ки?

Родители мои сидят под замком. Артём и Асылжан сказали им ждать разрешения и самим не выходить из квартиры. Мама собрала вещи Миланы, какие у них были и передала. В свою квартиру незнакомого человека я не пустила, так что, хожу в одежде Ани. Валя тоже с нами. Складывается ощущение, что мужчины специально нас собрали в одном месте для безопасности. Страшно это всё.

Дни тянутся. Мы по очереди нянчимся с Лёшей, который плохо спит и почти не берет грудь. Аня измотана, но наша помощь хоть немного облегчает ей это время.

Не могу уснуть. Уже далеко за полночь, а сна ни в одном глазу. Милана ворочается и пинается, спать с ней невозможно. Дома у нас разные комнаты, и спим мы раздельно. А сейчас я переживаю за Асылжана, так ещё и пытаюсь не нарваться на пинок дочери. Состояние не очень.

Встаю и надеваю домашние штаны. Выглядываю в окно, а там лес и ничего не видно.

Иду в комнату Асылжана, чтобы… Не знаю. Запах его почувствовать. Когда открываю дверь, слышу звук воды. Свет в комнате не горит, а дверь в ванную прикрыта. Приехал и даже не сказал?

Включаю ночник и замечаю вдоль шкафа кучу вещей. Наверное, постирать надо.

Поднимаю глаза, на светлой двери ванной – красный след от ладони.

Сглатываю.

Асылжана опять ранили?

Заглядываю в ванную и в этот же момент выключается вода. Асылжан открывает шторку и смотрит на меня.

Целый. Новых следов не видно. На груди и плече зашитые раны от осколков, на рёбрах и бедрах пару синяков.

– Нравится? – спрашивает.

– Впечатляет, – отвечаю также, как и в наш первый раз.

Асылжан сжимает челюсти и жевалки напрягаются. Он снял повязку и выглядит без нее не так устрашающе.

– Тебя не было три дня, – снимаю полотенце с крючка и отдаю мужчине. Асылжан вытирает лицо и я смотрю на его промежность, которая за секунду среагировала на мое внимание. Мужчина вылезает из ванной и кладет полотенце на стиральную машину.

– Что ты хочешь узнать?

– Всё. Что случилось? – кладу руку ему на грудь.

– Очередная херня случилась, Полина, – хрипит.

– Три дня, Асылжан.

– Хочешь, чтобы я рассказал сколько убил за это время или покалечил? – хватает меня за подбородок.

Я смотрю в правый глаз. На веке мелкие шрамы, а сам глаз будто мутный. Асылжан тянется к раковине и надевает повязку.

– Зачем? Я не…

– Чтобы не пугалась.

Асылжан агрессивный и злой. Между нами несколько сантиметров, а как будто километры. Уезжал он совершенно другим.

– Так я и не пугалась, – встаю на носочки и снимаю повязку. – Не прячься от меня. Тебе нужен врач? На двери кровавый след.

– Ты нужна, – кладет руки мне на ягодицы и сильно сжимает.

– Асылжан, я переживала, – обнимаю его за шею, когда поднимает меня на руки. – Ты мог хотя бы позвонить?

– Не мог, девочка моя.

От этого обращения у меня всё падает, а потом поднимается. Почему он злится, но при этом говорит нежности? Потому что это Асылжан, больше нет объяснения.

– Аней воняешь, – кладет меня на постель и снимает футболку.

– Что? Вещи чистые, – поднимаю руки.

– Запах не твой, а я хочу тебя чувствовать, Полина, – бросает ткань на пол и тянется к штанам. – Другое дело, – кладет руки на грудь и ведёт к бёдрам. На мне ничего нет, даже кожа не спасает от этого взгляда, что смотрит в самую душу. – Переживала? – ложится сверху.

– Конечно, – обнимаю его ногами.

– Приятно, пиздец, – ведёт носом от ключицы до виска.

– И скучала, – беру его лицо в ладони и поворачиваю к себе.

Асылжан прижимается к губам и сразу входит. Съедает стоны и всхлипы от бешеного ритма. Мне снова не хватает воздуха, но я даже не пытаюсь спастись. Он рычит и кусается. Делает больно, но тут же зализывает. У меня отключается мыслительный процесс и я просто растворяюсь в мужчине, который через секс и мое тело пытается успокоиться.

Каждый толчок – первобытная мощь. Сокрушающая сила, которой мне мало.

– Я ненавижу их всех, Полина, – держит мою голову двумя руками. – Ты даже не представляешь насколько. Но я пришел, потому что ты здесь. А ты – моя. Да?

Асылжан давит мне на скулы, ждёт ответа. А я в прострации из-за ощущений, которые он дарит.

– Скажи, – проводит языком по моим губам и тут же пальцем размазывает слюну по подбородку. Новая метка.

– Да, – протягиваю.

– Что «да»?! – сдавливает скулы, открывая рот и останавливается. Я почти плачу.

– Я твоя, Асылжан. Сам виноват, – усмехаюсь, за что получаю сильный шлепок по промежности. В глазах темнеет, а через секунду я распадаюсь на сотни частей. Мышцы сводит судорогой, тело выгибается в неестественной позе. Асылжан наблюдает, как меня скручивает и обжигает мою кожу собой.

Мы смотрим друг на друга, но не произносим ни слова. По лицу Асылжана стекает пот и я ловлю капли рукой.

– Впечатлил?

Я смеюсь и притягиваю мужчину к себе.

– Самую малость, – целую соленые губы. Асылжан хочет возразить, но я не позволяю. – Надеюсь, смогу завтра ходить.

– Значит, не сильно впечатлил.

Не человек, а катастрофа.

Впервые мы пошли вместе в душ. Это было приятно, близость уже другая. Когда я намыливала сильные плечи, Асылжан только раздувал ноздри и громко сглатывал. Второй раз я бы не пережила, так что всё обошлось без продолжения.

– Бля, – Асылжан одергивает руку, когда сносит локтем баночки с шампунем и гелем для душа. – Нахрен оно здесь стоит.

– Действительно. Зачем в ванне средства гигиены, – вылезаю первая. Сама ванная обычного размера, но с Асылжаном едва помещаемся.

– Болит? – берет меня за руку, когда я провожу ладонью внизу живота. Тянет почему-то.

– Дискомфортно.

– А было больно сегодня? – наклоняется ко мне.

– Нет, я не заметила неприятных ощущений. Но возможно немного перестарались, – выхожу в комнату и передёргиваю плечами от холода.

– Ложись, – откидывает одеяло.

– Милана в соседней комнате, я пойду к ней, – тянусь за футболкой, но Асылжан выхватывает её.

– Она спит. А ты побудешь со мной. Ложись.

Не спорю. Залезаю под одеяло и жду, когда этот дикарь устроится рядом.

– Сюда, – показывает рукой на свою грудь.

– Хочешь, чтобы я легла к тебе на грудь?

– Да.

– Так и скажи, а не отдавай команды, как собаке, – поднимаю бровь.

– Ты не собака, Полина. И я не дрессирую тебя. Я не спал трое суток и плохо соображаю, – поворачивается на бок. – Не злись.

Жалость плохое чувство, но Асылжан словно извиняется.

– Отдыхай, – целую его в щёку.

– Не уходи только, ладно?

У меня в груди жжет от его слов. Почему ты такой?

– Когда Милана проснется, мне надо будет встать, Асылжан, – укрываю его.

– Хорошо. Но до этого не уходи.

Асылжан засыпает почти сразу, держит меня за талию и во сне сжимает пальцы. Какой же он всё-таки странный.

Злой, агрессивный, грубый, недовольный. Но иногда такой уязвимый, что я забываю каким он может быть невыносимым.

– Я тоже скучал, – двигается ближе и закидывает мои ноги на себя.