Глава 16. Ксюша

Следующие дни проходят невыносимо. У меня держится высокая температура, кашель такой, что хочется выплюнуть лёгкие. Арина возится со мной как с ребёнком. Эта забота ставит меня в ужасно неловкое положение. Я извиняюсь за свою болезнь, плачу от физического бессилия, а потом от лекарств крепко засыпаю. И так по кругу.

Эти дни я еле вставала в туалет. Так плохо никогда не было. От высокой температуры рвало и ноги сводило судорогой. Это было ужасно, я будто медленно умирала, но Арина снова и снова вытягивала меня в жизнь.

— Ну как ты? — садится на диван.

— Намного лучше, чем пару дней назад. Спасибо, что возилась со мной. Мне очень стыдно, что так всё вышло. Я не хотела быть обузой. Вернусь домой и отдам вам деньги, — подтягиваю ноги к груди.

— Не нужны нам деньги, Ксюша. Всё нормально. Всякое бывает, успокойся, — Арина улыбается и я не могу поверить, что такие добрые люди существуют.

Последние два дня Арина ночевала со мной, потому что я совсем плохо себя чувствовала. Тимур был недоволен и я переживала, что они поругаются из-за меня. Или он будет злиться на меня. Понимаю, что свалилась им на голову.

— Можно спросить? — убираю грязные волосы за уши. Надо помыться, от меня уже воняет. Все дни болезни я не ходила в душ.

— Конечно, — встаёт к шкафу, достает носки и надевает. — Помогу, чем смогу.

— Почему ты выбрала Тимура? Он ведь бандит, а ты хорошая и явно из нормальной жизни.

Арина улыбается и садится обратно.

— Скажу, наверное, глупую вещь, но любовь не спрашивает. Хороший или плохой — ей неважно. Просто щёлкает и ты понимаешь, что жить дальше без этого человека невозможно, — тянется к градуснику на столе, встряхивает и отдает мне. Вставляю в подмышку. — Что тебя беспокоит?

— Батыр, — пожимаю плечами. — Я всегда его побаивалась, но он вел себя нормально со мной. Не оскорблял и не обижал. И вроде всё начало улучшаться, мы даже поцеловались, а потом он убил Васю на моих глазах. И я не знаю, что делать. Тянет к нему, но это ведь не нормально. Он опасный человек, если не психопат вообще.

— Мы с Тимуром познакомились в тюрьме. Я пришла на замену штатного врача, а он был заключённым. Сначала одна потасовка, благодаря которой мы познакомились. Он сразу проявлял внимание, но я сторонилась, потому что я всё-таки врач, а он зэк. Потом случился бунт в тюрьме, погибли заключённые и надзиратели. И это стало отправной точкой. Чувства уже были, но я понимала, какой он человек. Точнее, догадывалась. Когда Тимур освободился, сразу пришел и мы стали парой. На следующий день они собрались своим кругом отметить его выход. Один из мужчин решил, что я проститутка и начал приставать. Тимур сначала его избил, а потом отрезал кисти.

— Отрезал? — морщусь.

— Да, это было ужасно. Знаю, что эта история до сих пор обсуждается. Я, конечно же, испугалась. Попросила несколько дней побыть порознь, потому что принять такое сложно, — подгибает под себя правую ногу.

— Вы расставались?

— Нет, он взломал замок в этой квартире и пришел ночью. Кажется, через два дня, уже не помню. После этого были ещё страшные инциденты, с которыми я до сих пор не могу смириться. Но я сразу сказала Тимуру, что не хочу быть женой бандита. Это слишком опасно: посадят, покалечат или убьют. Он прислушался и отошёл от дел.

— Так просто? Я думала без последствий нельзя уйти из такого.

Арина опускает глаза и сводит брови. Я что-то не то спросила?

— Последствия были. Мы потеряли мою бабушку и моего крестника. Они сгорели в пожаре, который начался по глупости, а разросся из-за целенаправленного поджога, — кусает губы.

Молчу. Это ужасно.

— Мне очень жаль, что это случилось, — сжимаю кулаки.

— Мне тоже. Но это случилось, невозможно вернуть время назад. Эта трагедия многому научила и дала сильный пинок под зад. Тимур и его друг Миша, отошли от дел, а я вскоре забеременела. Я это рассказала к тому, что я совершенно не романтизирую этот образ жизни, наоборот. Если бы Тимур остался бандитом, мы бы разошлись. Потому что это совсем не тот случай, когда можно закрыть глаза и смириться.

Молчу. Достаю градусник, температура около тридцати восьми.

— Я не уверена, что Батыр согласится на нормальную жизнь. Он кажется человеком, которого это устраивает.

— А ты спрашивала? — Арина убирает градусник в футляр.

— Нет. Мы толком-то и не разговаривали. Сначала он смотрел на меня в кафе издалека. Потом меня притащили к нему и он сказал, что больше не отпустит. Батыр не проявляет силу ко мне, но его жестокость к другим… Она очень пугает, — признаюсь.

— Я понимаю. Но Батыр тебе нравится и это сложно игнорировать или «заткнуть». Практически всё можно решить словами. Попробуй поговорить. Тем более, что… — замолкает. — Батыр ищет тебя все эти дни. Весь город на ушах. Тимур ему не говорил, что ты у нас, но это рано или поздно станет известным.

Напрягаюсь моментально.

— Он хочет меня убить? — хочу встать.

— Куда ты? Ложись, — кладет руку мне на ногу. — Нет. Я думаю, он изводит себя мыслью, что ты попала к плохим людям. Поэтому, пожалей парня, выйди на связь и поговори.

— А что я скажу?

— Всё, что на душе и всё, что чувствуешь. Батыр и правда имеет некоторую несдержанность, но это не значит, что он не готов с тобой разговаривать.

Наверное, Арина права. Мы ведь по сути вообще не общались с ним. Да, есть взаимное притяжение, но больше мы ничего не знаем друг о друге. Это не отменяет того, что я испугалась и сбежала. Никто не готов увидеть убийство.

— Мне пора, надо отвезти Регину к логопеду. Ключи оставлю на всякий случай. И если что звони, — кивает на кнопочный телефон, который привез Тимур. Они сказали, что я могу звонить в любое время, но я бы ни за что не позвонила. Мне с ними вовек не расплатиться.

Арина уходит и я опять засыпаю. Температура то падает, то опять поднимается. Просыпаюсь от стука в дверь. Наверное, ребята вернулись. До этого они открывали ключом, когда я совсем пластом лежала. Открываю дверь не смотря в глазок.

— Сладкая, — слышу прокуренный знакомый голос. Меня моментально сгребают в объятия и больно сдавливают.

Я ещё не проснулась, в голове всё путается, но я понимаю, что это Батыр. Тело обмякает, температура напоминает о себе.

— Блядь, я же чуть до не сдох, — шепчет.