Глава 35. Батырхан

Ксюша спит под боком, держит меня за руку, не отпускает. Сильно ей досталось. Вздрагивает во сне, а я будто ещё одну рану получаю.

В подвале я подумала, что люблю тебя.

Вспоминаю её слова. Как можно меня любить? Я же ничего не сделал хорошего для неё. Принес за собой столько боли. А Ксюша не прогнала.

Когда увидел, как она уши закрывает, чуть не взвыл. Звал ее, не хотел пугать. Но она совсем сломалась. И так судьба тяжёлая, а после этого. Вина давит бетонной плитой.

Врач сказал, её не насиловали и не били. Ксюша сильно ударилась головой, сотряс. Ей было плохо всё время, а они даже не оказали помощь. Твари. Ничего не закончилось. За Ксюшу буду рвать до последнего, до изнеможения. Все получат по заслугам. Я и так проебался, но сейчас спуску не дам.

Смотрю в потолок, ужасно хочу курить. Тело болит невыносимо. Колют обезболы, и пока действуют — нормально. Только спадает эффект, хочется лезть на стену. Меня зашивали два хирурга параллельно, надо было быстрее привести себя в порядок. Я хотел увидеть Ксюшу, но после всего нельзя было появиться перед ней в таком виде. Она достаточно страху натерпелась.

Медленно встаю, давлю стон в груди. Надо подымить и к Азамату зайти, он в соседней палате. Иду мелкими шагами, каждое движение отдает сразу во всё тело. Кажется, что болят места, о которых я вообще не знал.

Азамат не спит, в телефон смотрит. Поди опять следит за своей девчонкой. Сталкер хренов.

— Как ты? — спрашиваю. Останавливаюсь у его кровати, ищу взглядом сигареты.

— Лучше тебя, — ухмыляется. Засранец. — Сигареты на подоконнике.

Дохожу до окна, Азамат рядом. Так много хочу ему сказать.

— Юра свалил из города вчера. Понял, что я нашел Ксюшу и следом пойду за тобой. А там и повалим всех, — достает из пачки две сигареты.

— Куда свалил? — сажусь на тумбочку, ноги не держат.

— Предполагаю в сторону Анапы. Лёня везде своих натыкал, я думаю, прижмут его. А потом сюда доставят.

— Юра решил свалить, а пацана своего бросил, — затягиваюсь.

— Кабиров нужен был только, чтобы Котелково отжать. Юра бы встал у руля, а Илья бы получал процент свой. Но это были бы только его деньги, не ментовские.

— То есть они собирались ещё и со своих ментов дань собирать?

— Конечно. Город-то нормально платит, — тушит сигарету в пепельнице. — Но Котелково твое, ни одного сантиметра земли не отдал.

Азамат смотрит в окно, а я на мгновение вижу в нем соседского пацана, с которым мы во дворе в войнушки играли. А потом приходили к нам и мама пекла баурсаки.

— Что с лицом? — спрашиваю второй раз. Шрам такой, останется на всю жизнь.

— Юра кислоту вылил, когда я в первый раз прижал его. Случайно узнал, что они вместе с Кабировым. Ну и… Попало на щёку, а не на всё лицо.

Пиздец. Может, я ещё легко отделался? Дверь открывается, Асылжан хромая заходит. Его тоже пытали, весь в косяках. Молча берет сигареты, зубами достает одну.

Молчим.

— А где нас держали? Это же ментовское здание было, — вытягиваю ногу вперёд.

— Старое здание СК. Они же переехали года четыре назад. А это так и осталось. Скорее всего, вы там не первые гости были, — Азамат проверяет телефон и щурится.

— Сможем ли мы когда-нибудь жить без этой херни? — Асылжан садится на кровать и сбрасывает пепел на пол. Свинота.

— Без какой? — переспрашиваю.

— Перестрелок и всего остального.

— Тебе же нравится эта шальная жизнь, — Азамат ухмыляется.

— Ну, когда тебе ногти с корнем выдирают, всё-таки не очень нравится.

Сжимаю переносицу, в висках пульсирует.

— Не знаю, что тебе сказать. Мы нормально-то и не двигались никогда. Как беда с топором случилась, так и… — замолкаю, когда Азамат передёргивает плечами. Его больная тема, не хочу ранить. — Извини, Аз.

Кивает.

— Хочешь соскочить? — Азамат открывает бутылку воды и жадно пьёт.

— И да, и нет. Лихие времена прошли, а мы в них застряли. Чё имеем по итогу? Несколько ходок, руки по шею в крови и куча портаков на теле. Ну, ещё и башка едет. Батыр так вообще, год другой и в психушку заляжет.

Голова у меня щелкает постоянно. Я знаю, что надо к психиатру идти, колёса какие-то пить. Только нихрена это не помогает. Всё равно не успокаивает.

— Не уверен я, что мы сможем жить нормальной жизнью, если мы ничем другим, кроме криминала не занимались, — встаю. — Да и людей из-за нас полегло сколько. Ради наших интересов. Так что, хер знает.

— Но девка твоя чуть не погибла, Батыр, — Асылжан бросает мне в спину. — Тоже из-за твоих интересов. Это ли не повод остановиться?

Философ долбанный.

— Повод. Но так просто этот мир не отпустит, Асылжан. Даже если завязать совсем, отдать все точки, мы так и останемся бывшими зэками и авторитетами. Мы ни дня не работали в нормальных местах. У нас с тобой даже образования нет. Мы никто и звать нас никак. Не говоря уже о том, какой шлейф за нами тянется.

Выхожу в коридор и морщусь от неприятного чувства в груди. То, что раньше казалось важным, сейчас — убивает. В прямом смысле. Люди всегда шли в расход, к сожалению. Они сами выбирали этот путь. Но когда страдают те, кто не должен совсем — это приводит в бешенство. Ксюша запросто могла умереть. И если бы это случилось, я не знаю, как бы я пережил это. Утопил в крови город и может ни один. Но её бы это всё равно не вернуло.

Ксюша спит отвернувшись к стене. Медленно ложусь рядом, от боли аж глаза слезятся. Переворачиваюсь на бок, прижимаюсь к ней. Теплая. И пахнет собой. Зарываюсь носом в затылок, спускаюсь ниже, к линии роста волос. Мажу губами по шее, не хочу кусать. Хочу просто целовать. Чтобы долго.

— Батыр? — девочка приподнимается и сонно на меня смотрит. Милая какая.

— М?

— Тебя долго не было, — обнимает меня за талию.

— К Азамату ходил.

— И покурить не забыл, — вздыхает.

— Это тоже. Я всего одну, — целую лоб.

— Запах всё равно есть, — поднимает голову и сводит брови. — Голова ещё болит.

— Не наклоняйся так, если больно, — кладу руку ей на затылок, придерживаю. — А насчёт сигарет, я постараюсь бросить. Но сразу не получится.

— Хорошо, — улыбается. Как я давно не видел её такой.

— Всегда улыбайся, сладкая. Я только этим живу.

Ксюша прижалась крепче и я впервые за долгое время хочу просто… быть.