Глава 36. Ксюша

— Я уже хочу домой, Батыр, — признаюсь за завтраком. Мы в больнице вторую неделю. И я уже не могу здесь находиться.

— Знаю, но ты ещё не до конца поправилась, — отодвигает от себя кашу. Мы живём в одной палате. Врач пытался объяснить, что так нельзя, но кто будет настаивать, когда дело касается Батыра?

— Мне лучше, в отличие от тебя, — ковыряю сырники вилкой. Мне нравится как здесь готовят, но сегодня не лезет.

Батыр вздыхает и разваливается на стуле. У него гноится один порез на рёбрах, всё остальное заживает хорошо. При этом всё его тело — сплошной синяк. Ему больно и некомфортно, но старается этого не показывать. Когда совсем тяжело, просит у медсестры укол обезболивающего.

У меня же прекратилась тошнота и постоянное головокружение. Слабость осталась, но это мелочи.

— Иди сюда, — раздвигает ноги. Встаю с кровати и осторожно сажусь к нему на левую ногу. Она немного здоровее правой. Батыр сжимает талию и тянет меня к себе на грудь. — Зачем суету наводишь? Плохо тебе здесь разве?

— Не плохо. Но это всё-таки больница, а не дом.

— А дома что делать? — проводит тяжёлой ладонью по спине.

— Странный вопрос, это ведь дом. Там безопаснее.

Батыр напрягается. Разве я что-то не то сказала?

— Ты и здесь в безопасности, сладкая. Не сомневайся, — давит рукой между лопаток.

— Я знаю, но я про другое. Знаешь выражение «мой дом — моя крепость»? У меня также. Я могу расслабиться только дома, когда дверь во внешний мир закрыта.

— А со мной тоже не можешь расслабиться?

— Могу. Мы же спим в одной кровати, — привстаю.

Батыр смотрит на меня с сомнением. Странно, он будто не верит.

— Спать вместе — это же вопрос доверия. Когда засыпаешь, с тобой могут сделать всё что угодно, — упираюсь подбородком ему в плечо. — Ты красивый.

Батыр резко хмурится и заливается смехом.

— Сладкая, у тебя видимо последствия травмы, — вытирает глаза рукой.

— Возможно. Но это не меняет факт, что ты привлекательный для меня, — встаю, но Батыр резко тянет меня обратно. Вскрикиваю от неожиданности и получаю звонкий шлепок по пятой точке.

— Не делай из меня сахарный сироп, Ксюша.

— А то, что? — ухмыляюсь. — Потечешь как девчонка?

Я не знаю, что происходит. Я такой никогда не была. Но реакция Батыра на безобидные комплименты и веселит и злит. Я же говорю это от чистого сердца, серьезно. А он?

На мои слова Батыр сначала сильно удивляется, а потом снова смеётся. Ну вот как можно быть таким устрашающим и милым одновременно?

— Ксю-ша, девочка моя, — задерживается губами на лбу. — Мне нравится, когда ты не боишься. Дерзость тебе идёт. В пределах нормы, — позволяет мне всё-таки встать.

— Ты сам эти нормы определяешь?

— Конечно. Но вообще… Я готов на твои капризы. Хочу, чтобы ты из меня верёвки вила, — лениво улыбается.

— Вряд ли такое возможно, Батыр, — накидываю на плечи толстовку.

— Почему?

— Потому что я даже не знаю как это делается.

Батыр тихо усмехается и придерживает бок. По времени ему уже пора идти в перевязочную.

Дверь в палату открывается и заходит Асылжан. Как обычно недовольный. Его тоже ещё не выписали.

— Ты не к себе домой заходишь, Асылжан, — Батыр резко встаёт и меняется в лице. Секунду назад был добрым и вот опять. Но Асылжан всегда заходит без стука, мало ли чем мы тут занимаемся.

— Поговорить надо, — Асылжан смотрит Батыру в глаза и словно злится ещё сильнее. Интересно, он вообще бывает в хорошем настроении?

— Телефон для этого есть. Последний раз предупреждаю, — хватает сигареты со стола и выходит в коридор.

Остаюсь одна. Несмотря на то, что мы в больнице, у них всё равно что-то происходит. Я не задаю вопросы, не уверена, что хочу знать правду. Иногда Батыр и Азамат разговаривают в нашей палате, но на казахском. И когда я вижу лицо Батыра в этот момент, чаще всего он злой и мрачный.

Врач разрешил выходить на улицу, несколько раз в день гуляю. У больницы небольшая территория. Если идти медленным шагом, можно обойти всё за пятнадцать-двадцать минут. Иногда мне составляет компанию бабуля из травматологии. У нее что-то с ногой и ей нужно разрабатываться потихоньку. Когда гуляем с ней, это занимает примерно час. Я не против. Валентина Алексеевна рассказала про всех своих внуков, детей и дальних родственников. Ни разу не видела Наташку из Липецка, но она уже меня бесит. Взяла в долг тридцать тысяч и уже пять лет не может вернуть Валентине Алексеевне.

Провожаю свою больничную подругу до палаты, всё-таки ей сложно ходить без подстраховки. Поднимаюсь на два этажа выше, и в очередной раз замечаю колоссальную разницу между платным и бесплатным отделением. Это грустно, конечно. И внешний вид другой и даже отношение персонала.

Батыр облокотившись на подоконник смотрит в окно. Поворачивается, когда я закрываю дверь.

— Нагулялась?

— Да, на улице хорошо, — снимаю толстовку и сажусь на кровать. Батыр медленно подходит, встаёт между моих ног, и смотрит так, что у меня покалывает всё тело. — Ты… странный. Всё хорошо?

— Нормальный я, — проводит пальцем по моей щеке, чувствую как кровь приливает к лицу. — Завтра домой поедем.

— Наконец-то, — отвечаю тихо. Между нами сантиметров двадцать, но Батыр давит своей энергетикой и я немного теряюсь. Он как будто возбужден или безумен. В случае Батыра, скорее всего и то, и другое. — Ты немного пугаешь.

— Чем? — продолжает гладить мое лицо.

— Обычно ты не такой нежный.

— Исправляюсь, — тяжело дышит и немного сводит брови. Проводит большим пальцем по моим губам, надавливает. Касается языка подушечкой и я чувствую горьковатый привкус. — Ты бы смогла… вот так? — проталкивает палец чуть глубже и я непроизвольно обхватываю его губами. Батыр размазывает мои слюни по губам и подбородку.

— Я никогда этого не делала. Но, думаю, да. Если научишь, — говорю почти шепотом.

Батыр молча наклоняется и целует меня в губы. Как и всегда, с укусами до крови. Но дальше этого ничего не происходит. Возможно, из-за того, что ему физически ещё тяжело, а может… Не знаю, в чем причина. У нас за это время ничего не было, но мы были и неспособны.

— Хорошо, сладкая. Хорошо, — отходит к окну и закуривает.